Идя за Грейтхаусом на расстоянии нескольких ярдов, Мэтью дважды чуть было не заговорил о деньгах профессора Фелла, но оба раза его останавливал внутренний голос, внушавший: «Ты же слышал, что он сказал? Он сказал: „Не бойся“. Здоровяк принял решение, и он тебе все зубы пересчитает, если ты сейчас, в самый неподходящий момент, сообщишь ему, что деньги есть и их хватит, чтобы купить Зеду свободу. Так что удружи самому себе, держи-ка рот на замке».

Мерзкий дождик все не переставал. Они шли сквозь клочья тумана, от которого у Мэтью отнюдь не становилось легче на душе. Туман медленно дрейфовал вокруг них, как будто затягивая в свою туманную глубь, и Мэтью вспомнил о красном сургучном осьминоге и его восьми щупальцах, вытянутых, чтобы захватить мир.

Впереди, там, где спуск достигал нижней точки, за пеленой тумана стала вырисовываться темно-зеленая стена высотой футов пятнадцать, испещренная большими неровными пятнами винно-красного и бледно-желтого цвета. Сначала Мэтью подумал, что это просто лес здесь так густо растет, но, когда они прошли еще с дюжину ярдов, стали различимы отдельные черные бревна, заостренные сверху, и паутина ползучих и вьющихся растений, наступающих из глухих лесов, чтобы предъявить права на остатки Форт-Лоренса. И никаких признаков жизни, полная тишина. Дорога поворачивала чуть влево и входила в форт через рваный, обугленный проем, где когда-то, наверное, были главные ворота. Вдруг справа в лесу с треском пронеслось что-то тяжелое и темное, заставив даже Морга неподвижно застыть в грязной колее. Неизвестное животное (может быть, олень или дикий кабан) пробежало сквозь густой подлесок и исчезло из виду.

— Дай пистолет, — сказал Грейтхаус, и Мэтью с облегчением отдал оружие. Морг, стоявший немного впереди, снова было пошел, но Грейтхаус крикнул: — Стой!

И босой зверь — мастер парикмахерского искусства и кровавой резни — кротко, как ягненок, повиновался.

Когда они приблизились к форту, стало ясно, что огонь нанес голландцам непоправимый урон. Большие куски бревенчатой стены выгорели, и даже спустя три десятилетия под сетью ползучих растений можно было увидеть, как свирепствовало здесь пламя. Над передним правым углом, где, очевидно, раньше была сторожевая вышка, теперь хаотично громоздились балки, бревна и доски, скрепленные черными вьющимися стеблями; остроконечная, как ведьмовской колпак, крыша обрушилась и нависала над стеной под невероятным углом, бросая вызов земному притяжению. Мэтью заметил в стене бойницы, достаточно широкие, чтобы из рыльца мушкетона можно было пальнуть зарядом гравия, гвоздей, стекла или круглых свинцовых пуль. Но исход последнего сражения наверняка решили луки и томагавки, и Мэтью пытался представить себе, сколько сотен наконечников засело в бревнах. И сколько скелетов лежит за разрушенными стенами.

— Красота, правда? — Морг остановился перед дырой на месте бывших ворот. Уперев руки в бока, он любовался фортом, как будто уже стал графом и осматривает свои владения — замок безумца. — Мы нашли его по старой карте. Местечко что надо — тут парочка работящих разбойников могла денек-другой отдохнуть и пересчитать золотишко в безопасном окружении всеми забытых мертвецов. — Он во весь рот улыбнулся своим новым партнерам. — Ну что, войдем?

— Только после тебя, — махнул пистолетом Грейтхаус.

— Зачем же вы все размахиваете этой штукой? Я думал, мы уже перелистнули эту страницу. — Морг вдруг нахмурился и схватился за живот. — О боже, — сказал он. — Я терпел из уважения к вам, джентльмены, но сейчас мне очень надо пойти опростаться. Прошу извинения.

Он двинулся налево и стал спускаться в овражек, заросший кустами и засыпанный листьями.

— Эй, ты куда? — шагнул в ту же сторону Грейтхаус.

— Я ж вам сказал. — Морг метнул на своих конвоиров злобный взгляд. — Хотите меня за ручку подержать?

Он сошел в овраг, не обращая внимания на пистолет, и спустил штаны, явив свету большую белую задницу; Грейтхаус и Мэтью немедленно отвели глаза.

— Только чтобы оставался все время на виду! — приказал ему Грейтхаус, отойдя на несколько шагов в сторону.

Испражняясь, Морг страшно и громко бранился, кряхтел и тужился. Мэтью была видна только его макушка, а все, что находилось ниже, ему созерцать вовсе не хотелось. Наконец дикие звуки прекратились, послышался шорох сгребаемых в горсть и, вероятно, используемых по назначению листьев, и Морг, натянув серые бриджи, снова появился перед ними. Сзади у него развевался длинный нижний край серой рубахи.

— Спасибо, — сказал Морг. — Теперь я готов.

— Иди первым, — распорядился Грейтхаус. — И не торопись.

Морг вошел в мертвый форт, Грейтхаус отставал от него на несколько футов, а за ним следовал Мэтью.

За стенами лежал в руинах небольшой городок. Дорожки, по которым между бревенчатыми домами когда-то ездили на лошадях, заросли сорняками и были усыпаны обломками бочек, черепками и другим мусором. Огонь пожрал почти все, что находилось внутри построек, вплоть до хвороста для розжига. Перевернутый фургон и ставни, срубленные с оконных коробок немногих уцелевших домишек, свидетельствовали о том, какой погром тут был учинен. Двери были сорваны с петель и отброшены в стороны. Войдя в городок, индейцы методично разрушали дом за домом, и, наверное, немногие из жителей прожили еще хоть один час.

Скелетов среди развалин Форт-Лоренса Мэтью не заметил и был этому рад. Может быть, индейцы вынесли трупы, а возможно, позже сюда пришли другие голландцы, чтобы забрать тела своих соплеменников. Место тем не менее было зловещее, и воображение с готовностью ворошило кучи холодного пепла, чтобы увидеть там тлеющих призраков.

Одно было хорошо во всей этой картине: моросящий дождь стал мельче, хотя над ними все так же низко нависало свинцовое небо. С запада повеял не по-осеннему студеный ветерок.

Грейтхаус и Мэтью шли за Моргом к центру разрушенного форта. Мэтью отпрянул, едва не наступив на голову маленькой глиняной куклы, чьи покрашенные в синий цвет глаза внимательно смотрели на него из сорняков, а туловище было растоптано в прах. Вскоре они оказались у нескольких уцелевших бревенчатых домиков и двух строений (это, очевидно, были сарай и небольшой амбар), расположенных вокруг общей территории с каменным колодцем под островерхой крышей. И сарай, и амбар пострадали от пожара, но как-то устояли. Дома находились в разных стадиях разрушения. Морг направился к одному из них, у которого, по крайней мере, сохранилась крыша, и Мэтью понял, что они добрались до разбойничьего укрытия.

— Стой! — сказал Грейтхаус, когда Морг уже собирался войти в проем, где раньше была дверь.

Морг остановился на пороге и подождал их, скривив рот, что, видимо, выражало досаду.

— Как вам будет угодно, сэр. Хотите войти первым, убедиться, что я не замыслил тут ловушку и под вами не провалится пол?

Грейтхаус заглянул в дом, Мэтью последовал его примеру. Внутри царил полумрак — хотя ставен на окнах не осталось. Мало что можно было различить.

— Ну иди, — велел Грейтхаус, ткнув Морга в спину пистолетом, и тот пошел, оставляя на половицах грязные следы босых ног.

В единственной большой комнате царили мрак и аскеза — так тут, конечно, было с самого дня постройки дома. Но Морг и Раттисон все-таки сумели в нем худо-бедно обустроиться. На полу в двух местах была постлана солома, как на спальном месте Джеймса, только здесь ее было больше — столько, сколько нужно человеку. В камине из нетесаного камня лежали холмик золы и несколько головешек, а рядом с очагом стояли кастрюли и сковородки, свидетельствовавшие о том, что по крайней мере один из головорезов пытался тут что-то готовить. Между двумя обшарпанными стульями стоял кожаный сундук, служивший, должно быть, столом. В углу на дощатом полу лежали два аккуратно свернутых шерстяных одеяла, показывавших, что даже посреди разрухи у кого-то сохранялась привычка к порядку. И Грейтхаус, и Мэтью быстро приметили длинную деревянную лопату с железной окантовкой на полотне штыка, прислоненную к камину.

К этому-то орудию и вознамерился двинуться Морг, но тут Грейтхаус гаркнул:

— Погоди!

Морг не обратил на это внимания, и тогда Грейтхаус большим пальцем поставил курок пистолета на боевой взвод.

Морг, протянувший руку к лопате, замер.

— Я полагаю, вы хотите получить ларец. Так? Тогда понадобится эта штука.

Грейтхаус продолжал целиться. На его челюсти задергался маленький мускул.

— Ну ладно. Действуй.

Морг подошел к одной из соломенных подстилок и ногой отбросил ее в сторону. Мэтью предположил, что Морг мог не полностью доверять Раттисону, хоть они и были товарищами, и спал на сокровище. Арестант воткнул лопату в пол, поддел короткую доску и отложил ее в сторону. Затем поднял и убрал еще три доски. Шагнув назад, он театрально поклонился и сказал:

— Господа, ваше богатство ждет вас.

Грейтхаус и Мэтью осторожно, следя за лопатой в руках Морга, приблизились и заглянули вниз. Увидели они там лишь квадрат насыпанной соломы.

— Оно закопано, — объяснил Морг. — Вы будете копать или я?

— Ты, — ответил Грейтхаус. — Но если хоть что-нибудь попадет нам в лицо…

— Человек с пистолетом боится какого-то сена, — грустно улыбнувшись, сказал Морг. — Куда катится мир?

Он принялся раскапывать солому и очень аккуратно укладывать ее рядом на пол.

— А вы хорошенько постарались укрыть это понадежнее, — сказал Мэтью, наблюдая, как работает Морг. Сердце у него забилось сильнее. Когда ларец будет выкопан, надо будет как-то умудриться загнать арестанта обратно в повозку, поднявшись вверх по дороге, несмотря на все его сопротивление. — Подозреваю, вы не так уж доверяли Раттисону?

— Я никому не доверяю — не важно, нравится мне он или нет. — В сером сумраке взвивались вверх клочья соломы. — Но меня больше беспокоили индейцы. Они тут до сих пор шастают: я видел их, когда рыскал по округе. Незачем было бы им наткнуться на ларец, полный золотых побрякушек, который бы просто стоял… — Тут железный край лопаты глухо ударился обо что-то твердое. — Ага! Видите, не очень глубоко зарыто, но все-таки спрятано. Подержите.

Он протянул Мэтью лопату. Тот сначала быстро взглянул на Грейтхауса и взял ее только после того, как старший партнер согласно кивнул.

Морг встал на колени. Двумя руками он убрал последний слой соломы и извлек предмет, завернутый в грязную мешковину. Двигаясь медленно, так как предмет, похоже, был увесистый, он снял мешок и бросил его на пол.

— Вот, — сказал он с подчеркнутой гордостью. — Плод нашего договора.

Это был обыкновенный ящик из полированного темного дерева, высотой около шести дюймов. Морг повернул его так, чтобы они увидели две латунные защелки, расположенные вертикально по обе стороны от замочной скважины.

— Открою его для вас, — быстро произнес Морг и положил палец на одну из защелок.

— Не так быстро. — В голосе Грейтхауса слышалось напряжение. Он по-прежнему держал в руке пистолет, целясь теперь просто в правую половину Морга. — Там есть замок. Где ключ?

— Он не нужен. Замок не заперт, ручаюсь вам.

— Логично было бы запереть, прежде чем закапывать. Я бы запер.

— Сэр. — Морг снова улыбнулся, как будто разговаривал с дурачком. — Это же ларец, а не змея. Он вас не укусит.

— Я по опыту знаю, мистер Морг, что ящик вполне способен укусить. Особенно если в нем спрятан нож на пружине или пистолет. Сырая погода, может, и не очень хороша для пороха, но этот ящичек вряд ли отсырел в своем гнездышке — в мешке, да еще в соломе. Такая у тебя задумка? Там пушка?

— Нет, а ключа у меня и не было никогда. Это вас устраивает? Можно я его уже открою, и мы сделаем, что хотели?

Его палец снова потянулся к защелке.

— Нет, я сказал. Спокойно, не торопись. — На этот раз Грейтхаус направил ствол пистолета Моргу в голову. — Давай-ка выйдем на свет. Пошли.

Вздохнув, Морг с коробкой в руках пошел к двери, а Грейтхаус последовал за ним. Мэтью оставил лопату и двинулся за ними, но тут его взгляд остановился на мешке. Вернее, в глаза ему бросилось то, что было там написано ярко-красной краской. Он подобрал мешок, поднес его к тусклому свету, сочившемуся сквозь ближайшее окно, и прочел слова: «Колбаски миссис Таак». Ниже шла фирменная надпись: «Таакое удовольствие».

— Мэтью! — позвал его Грейтхаус. — Идем!

Странно, подумал Мэтью. В этом было что-то очень странное. Впрочем, почему бы разбойникам с большой дороги не лакомиться острыми колбасками, как и завсегдатаям заведения Салли Алмонд. А может, они прибрали к рукам партию товара, который кто-то вез в Нью-Йорк. Но все равно… странно.

Он бросил мешок обратно в проем между досками и вышел из дома.

Морг был уже почти у колодца. Он остановился, повернулся и стал ждать, пока подойдут Грейтхаус и Мэтью. Взгляд его метался между ними.

— Не доверяете мне — откройте сами. А лучше — пусть Мэтью откроет, у него, кажется, не только ума хватает, но и храбрости.

— Я открою, — раздраженно ответил Грейтхаус, но было видно: что-то ему тут не нравится. — А ты стой и держи ящик, и защелки пальцами своими не трогай. Мэтью! — Он протянул Мэтью пистолет. — Направь на него и, если нужно будет, стреляй. Сможешь?

Мэтью взял пистолет и кивнул, хотя и не был уверен, что сможет. В голосе Грейтхауса звучало напряжение — значит, может, и правда придется всадить в Морга пулю; может быть, арестант их надул, а Грейтхаус снова чувствует, что теряет самообладание. Мэтью отлично стрелял по мишеням во время тренировок и грозил Моргу, размахивая пистолетом, но теперь правила игры изменились.

— Поосторожнее с этим, Мэтью, — мягко посоветовал ему Морг. — Вы же не хотите, чтобы ваш единственный выстрел пропал зря, и упаси вас Бог по ошибке попасть в мистера Грейтхауса.

После этих слов Мэтью отвел дуло пистолета на несколько дюймов в сторону.

— Хватит болтать, — сказал Грейтхаус.

Он стоял футах в десяти от Морга, а тот протягивал ему ларец, ожидая, пока он его откроет. Но что-то останавливало Грейтхауса. Наверное, своим звериным инстинктом чует, что тут попахивает вероломством, подумал Мэтью.

— Идите же сюда! Он тяжелее, чем кажется, поверьте. Там ведь столько монеток, — сказал Морг. Грейтхаус по-прежнему не двигался с места, и Морг добавил: — Ну хорошо, я поставлю его на землю и отойду в сторону. Вы можете наклониться и…

Он сделал движение, как будто опускает ларец на землю рядом с колодцем.

— Ни с места! — приказал Грейтхаус. — Стой, где стоишь! Чтоб руки твои было видно. Не впервой мне напороться на ларец с потайным рычагом, выкидывающим лезвие.

Морг засмеялся, но после первых же звуков его голос задребезжал гневом.

— Это же всего лишь ящик, мать вашу! Видите? — Он стал поворачивать ларец, показывая его под разными углами. — И он тяжелый! Господи Исусе, мне что, стоять здесь, пока я в землю не врасту?

— Мэтью! — сказал Грейтхаус, не сводя взгляда с Морга. — Сдвинься вправо футов на пять и вперед на три. Важно не промахнуться.

Он подождал, пока Мэтью займет более выгодную для стрельбы позицию, правда, самого Мэтью это перемещение нисколько не успокоило. Затем Грейтхаус приосанился, как будто решившись бросить вызов судьбе, сделал несколько шагов и остановился перед своим оппонентом.

— Ларец откроется, если отвести защелки в стороны, — объяснил Морг. — Большим пальцем влево и большим пальцем вправо. Просто, правда?

Грейтхаус положил большие пальцы на латунь и нажал. Ничего не произошло.

— Он заперт.

— Да нет же. Может, механизм немного заело. Давайте я?

Грейтхаус попробовал еще раз. Левая защелка сдвинулась со слабым, скользящим металлическим звуком, но правая не поддавалась.

— А я-то думал, вы мужчина, — сказал Морг.

Грейтхаус сильнее нажал на защелку справа, и она подвинулась, тоже со звуком металла, скребущего по металлу.

То, что случилось дальше, навсегда запечатлеется в памяти Мэтью, хотя все происходило со стремительностью и неистовством смерча.

Когда вторая защелка дошла до упора, в какую-то долю секунды раздался оглушительный, загоняющий душу в пятки треск пистолетного выстрела в упор.

Из замочной скважины в лицо Грейтхаусу, ослепив его, ударил белый сгусток порохового дыма и искр. Мэтью подпрыгнул от хлопка, прицелился, палец его лежал на спусковом крючке, но ему пришлось пригнуться, уворачиваясь от дымящегося ларца, который Морг, чья бородатая рожа превратилась в один оскалившийся рот, швырнул ему в голову. Ларец попал в треуголку, и она, крутясь, слетела. Мэтью поскользнулся и упал, курок был спущен, кремень высек искру, пистолет выстрелил, и пуля со свистом отрикошетила от стенки колодца за спиной Морга. Грейтхаус, пошатываясь, отступал назад, прикрывая руками лицо, но тут Морг бросился на него, и Мэтью стал свидетелем жуткой, фантастической метаморфозы.

Морг летел к своей жертве и с каждым шагом словно увеличивался в размере. Он рос, одежда становилась ему теснее, как будто он наконец дал волю мышцам и сухожилиям, которые до этого сжимал, чтобы казаться меньше. Позвоночник его удлинился, грудь расправилась, плечи набухли. У Мэтью мелькнула безумная мысль: он выползает из норы. На губах Морга застыла отвратительная ухмылка, голубые глаза расширились, вспыхнули исступленным огнем, словно он предвкушал убийство. Морг запустил руку под рубаху сзади и что-то вытащил. Мэтью разглядел гладкий серебристый цилиндр — похоже на врачебный инструмент. Арестант скрутил колпачок. Блеснуло кривое лезвие. Согнутой рукой Морг ухватил Грейтхауса за шею, сжал так сильно, что к щекам партнера Мэтью прилила кровь, а затем стал с остервенением раз за разом вонзать нож Грейтхаусу в спину, между лопаток.

Пока Мэтью пытался встать на ноги, Морг успел всадить нож трижды. До четвертого удара оставались какие-то доли секунды. Мэтью хрипло вскрикнул и сделал единственное, что пришло ему на ум: запустил в Морга пистолетом, который полетел, кувыркаясь, в направлении его головы, но попал в плечо. Арестант пошатнулся и не смог довершить пятый удар ножом, но удержал Грейтхауса, а потом внезапно поднял его и бросил, как мешок с зерном, в колодец.

Грейтхаус головой вперед ухнул через край. С ворота свисала веревка с ведром, но ухватиться за нее он никак не успел бы. Снизу раздался всплеск воды.

Теперь главной целью остался Мэтью.

Перед ним во всей красе своего злодейства стоял душегуб с физиономией Сатаны, которого он видел во время первого приезда в Уэстервик. Теперь притворяться было незачем. Незачем было надевать на себя личину. Осклабившись, хищник поднял свой окровавленный тонкий нож и сказал жалобным голоском:

— Ну что, побежишь? Давай! Беги!

Эхо доносило из колодца, как там захлебывается Грейтхаус. Вот-вот утонет — не в воде, так в собственной крови, подумал Мэтью.

Он рискнул оглянуться на ларец, валявшийся в нескольких ярдах за спиной. И тут же услышал шаги Морга, стремительно надвигавшегося на него. Мэтью бросился к ларцу, оказавшемуся крепким и не раскрывшемуся при падении на землю, поднял его и обнаружил, что он тяжел, как чувство вины. В сложившемся положении мускулы нужно было побеждать умом, и он изо всех сил швырнул ларец в Морга, когда тот уже тянулся крючковатыми ногтями к его лицу, а лезвие ножа подлетало к горлу.

Ларец угодил Моргу в грудь и отпал, как птица, ударившаяся о кирпичную стену. Но от удара у Морга перехватило дыхание, что дало Мэтью возможность поднырнуть под руку с ножом, молотившую по воздуху, и метнуться туда, куда ему было нужно.

Мэтью прыгнул в колодец.

Ухватившись за веревку с ведром, он соскользнул вниз, в сырую тьму, так быстро, что сдираемая с рук кожа чуть не задымилась. С этой болью он разберется позже. Вдруг он врезался в холодную воду, подняв облако брызг, и едва не оседлал Хадсона Грейтхауса. Одной рукой он вцепился в ведро, а другой обхватил Грейтхауса за грудь.

С ворчанием закрутился деревянный ворот. Веревка натянулась. Мэтью поднял голову и увидел, что с высоты футов двадцать на него глядит Морг. Мерзавец рукояткой ворота поднимал ведро.

За которое Мэтью уцепился что есть сил, подгребая ногами и противостоя вороту. Рядом кашлял и отплевывался Грейтхаус, вскоре он стал колотить по воде руками и ногами, видимо приходя в чувство и борясь за свою жизнь.

— Ну ладно! — Морг отпустил рукоятку, признав свой проигрыш в этой небольшой схватке. Голос его эхом отразился между каменных стенок. — Решил, что ты такой умный, да, Мэтью? Неужели ты думаешь, что я позволю вам вылезти оттуда? Ну, подождите там немного, у меня для вас кое-что есть!

Он исчез из виду.

— Ух… — выдохнул Грейтхаус. — Черт.

— Держитесь за меня, я не дам вам утонуть.

— Ну и… дурень же… ты!

— Просто держитесь, слышите? — (Ответа не последовало; Грейтхаус дышал сбивчиво, изо рта его вырывался влажный воздух.) — Слышите?

— Слышу, — ответил Грейтхаус, но так вяло и изнуренно, что Мэтью испугался, как бы он не потерял сознание.

Сверху послышались звуки ударов. Мэтью увидел, как мелькнула лопата с железной кромкой — ею Морг пытался выбить ворот из стоек. Вдруг веревка ослабла, и деревянный вал, на котором она была закреплена, полетел в колодец. Мэтью согнулся, чтобы защитить Грейтхауса, и мощный удар пришелся ему в левое плечо. Веревка осела в воду, свернувшись вокруг них кольцами.

— Сколько веревочке ни виться, все равно конец будет! — Тут медленно зазвонил погребальный колокол: это засмеялся Морг, весьма довольный своим остроумием. — И могилки вам есть чем выкопать! — Он замахнулся и бросил лопату в колодец — чтобы добить, и побольнее.

Мэтью снова прикрыл Грейтхауса своим телом. Но лопата ударилась железным кантом о камень, полетели искры, она стала отскакивать от стен и сильно замедлилась, когда упала в воду рядом с Мэтью. Штыком вниз она пошла ко дну и вскоре исчезла.

Исчез и Тирантус Морг.

— Проклятье, — сказал Грейтхаус, поднимая лицо из воды. Шерстяной шапки на нем не было, волосы прилипли к голове. Ноги в воде едва шевелились. — Мне конец.

— Нет, не конец.

— Ты… не понимаешь. Этот гад нас надул. Ларец пальнул в меня.

— Помолчите и поберегите силы.

— Думал, выстрел убил меня. — Грейтхаус поморщился, и лицо его снова стало уходить под воду. Мэтью уже хотел схватить его за подбородок, но он выплюнул воду, откашлялся, потом втянул в себя воздух. — Ножом меня колол. Старый трюк.

— Старый трюк? О чем вы?

— Он у него в заднице был. Когда он… гадить пошел. Вытащил. Тогда еще… мне сказал, сказал же.

Грейтхаус говорил бессвязно. Но Мэтью понял, о чем он. Морг сам же сказал еще в больнице: «Честь заглянуть мне в задницу они уступили вам». Мэтью решил, что серебряный цилиндр с лезвием внутри — это, наверное, медицинский инструмент. Возможно, он был украден из сумки врача в заведении квакеров, а похищение было замаскировано под нападение на другого пациента. Морг хитер и способен на все. Неизвестно, как давно он прятал нож, чтобы воспользоваться им, когда придет время. И вот сегодня время подоспело.

— Должен с вами попрощаться! — крикнул сверху Морг. — И еще хочу сказать, что с вами было нескучно.

Грейтхаус промычал что-то нечленораздельное. Мэтью ничего не сказал, он сосредоточенно работал в воде ногами. Ему было холодно, болели плечо и ободранные руки, держаться самому и не давать пойти ко дну Грейтхаусу становилось все труднее.

— Будет не так уж и страшно, — сказал Морг. — Я имею в виду, тонуть. Самую малость помучитесь, и все. Но мне-то легко говорить, да?

— Мы еще не умерли, — ответил Мэтью.

— Умерли, умерли, — возразил Морг. — Только пока еще не смирились с этим.

У Мэтью начинали болеть ноги. Рядом Грейтхаус дышал так, как будто это телега грохотала по булыжной мостовой.

— Спасибо, что дали мне размяться. — Темная фигура Морга, лица которого не было видно, склонилась над краем колодца. — Хоть суставы заржавевшие поупражнял. Приятно знать, что мое умение судить о людях не пострадало за время, проведенное вдали от развлечений, которые предлагает нам сей мир. Итак, прощайте, господа, и да сгниете вы в самой глубокой яме Преисподней, отведенной для тех, кто возомнил себя такими умниками.

Он отвесил безликий поклон, отошел от колодца и исчез из поля зрения Мэтью.

— Морг! Морг! — прокричал Мэтью, но тот не вернулся, и Мэтью перестал звать его — в этом не было смысла, да и имя убийцы сильно отдавало трупами.

Он продолжал подгребать ногами и пытался думать, чтобы успокоиться и не сгинуть во власти ледяных щупалец паники. Что там Морг говорил про место, которого не найдут, пока он — Мэтью — и Грейтхаус не сгниют в могилах?

Или на дне колодца.

«Я не могу сдаться! — думал он. — Какой-нибудь выход должен найтись!»

«Только пока еще не смирились с этим».

— Да, — сказал Мэтью и услышал возвращающийся к нему собственный голос; даже сейчас в этом было что-то жуткое. — Не смирился.

Грейтхаус содрогнулся. Потом глубоко, страшно вздохнул.

— Сил больше нет, — сказал он. — Ни… черта. От меня не осталось.

И, поняв, что он не всесилен в мире, полном невыносимой жестокости, Грейтхаус, здоровяк, костолом, мастер фехтования, учитель, друг и баптист, бесшумно ушел под воду.