Было время, когда Джо Спайк был самым ревностным головорезом из тех, кто вышибал деньги из должников Солли Маркса. Это был пухлый человек с широкими плечами и короткими толстыми ногами. Внешне он выглядел, как разъяренный орангутанг. Но в настоящее время природа взяла свое, и он превратился в человека, которого Солли презрительно называл «мертвые дрова». Теперь ему поручались лишь мелкие задания, не связанные с решительными действиями или насилием, и, само собой, малооплачиваемые.

В свое время Джо наводил ужас на должников. Уже только один его вид заставлял несчастных дрожать от страха, так что, как правило, даже не требовалась демонстрация силы. Но если должник проявлял строптивость, здесь уж Джо не знал пощады.

Примерно пять месяцев назад Джо получил очередное задание. Он должен был выбить две тысячи долга у владельца китайского ресторана.

Он прибыл в ресторан, как всегда уверенный в своих силах. Китаец оказался тщедушным маленьким человеком, как показалось Джо, трепетавшим от страха. Он тут же сказал, что деньги готовы, и Спайк расслабился, поняв, что здесь не будет осложнений. Они зашли на кухню, где вовсю готовилась пища. Китаец махнул в сторону стола, на котором лежал белый конверт. В тот момент, когда Джо брал конверт, китаец вдруг плеснул ему в лицо кипящий жир.

Ожоги, полученные Спайком, на восемь недель приковали его к больничной койке. Китаец исчез, а вместе с ним и две тысячи долларов долга. Но, что самое печальное, Солли лишился своего лучшего наемника. Это стало очевидным, когда Джо вышел из госпиталя. Он был уже совершенно другим человеком. Хотя Маркс по-прежнему доверил ему сбор долга, он очень скоро понял, что Спайк не годится на эту должность. Джо стал труслив и все время боялся, как бы ему снова не плеснули в лицо кипящий жир. Вот так получилось, что ему теперь поручали лишь второстепенные задания.

Маркс экономил на всем, на чем только мог. Получив очередную расписку в десять тысяч от Бромхида, он, тем не менее, именно Спайку поручил опеку Джеральда. Он платил Спайку лишь сорок долларов в неделю, рассчитывая в будущем получить с Бромхида деньги сполна.

Джо присматривал за Джеральдом по ночам, а днем это делал Хэнк. Джо очень ненавидел это занятие, считая его очень скучным. Ему нравилось сидеть в своем любимом баре, потягивая виски, и к тому же он очень любил поспать. Сидение в неудобном кресле всю ночь и наблюдение за дверью, за которой спал Джеральд, просто выводило его из себя.

Последние двадцать девять дней Джеральд сидел в небольшой каморке под крышей доходного дома Солли Маркса. В ней не было никаких удобств. В этом доме проживали исключительно бедные негры.

Меблировка комнаты состояла из жесткой кровати, видавшего лучшие дни кресла, стола и телевизора. Рядом с комнатой была маленькая кухня и совмещенный с умывальником туалет. В комнате всегда было невыносимо душно и шумно, словно стены здесь были сделаны из картона.

Джеральд привык к скромной жизни, но в таких условиях он жил впервые. Если бы его поселили в лучшем доме, разрешили встречаться с девочками, он, может быть, и смирился бы с похищением, но из-за жадности Маркса он был лишен всего этого, а потому решил бежать во что бы то ни стало.

Его первая попытка бегства практически удалась, но была слишком неподготовленной. В то время, как Хэнк отдыхал в комнате напротив, Джеральд ножом, который нашел на кухне, сумел открыть защелку двери. Зайдя в комнату через двадцать минут, Хэнк, к своему удивлению, обнаружил, что Джеральд сбежал, и тут же на машине бросился в погоню. Джеральд же сразу бросился на автобусную станцию, и это было его ошибкой. Обдумывая позже этот шаг, он понял, что автобусная станция была первым местом, куда помчался Хэнк, и решил в будущем не повторять ошибки.

Что было печально, на билет Джеральд потратил последние несколько долларов, которые он сумел утаить от Хэнка.

Вытащив Джеральда из автобуса, проклятый негр вернул его в тюрьму, предварительно хорошенько поколотив.

После этого случая Хэнк привинтил с противоположной стороны двери тяжелую щеколду, обезопасив себя на время от неприятностей. Потом появился Джо Спайк.

Увидев его и поняв, что этот человек будет наблюдать за ним ночью, Джеральд воспрянул духом. Он очень скоро заметил, что Спайк был не только ограниченным человеком, но и любил приложиться к бутылке.

Джеральду понадобилось лишь три дня, чтобы установить: к 22.00 Джо уже сладко спит, влив в себя приличную дозу виски. Джеральд даже слышал его храп. Джеральд знал, что Хэнк либо отсутствует ночью, либо спит в комнате в конце коридора, и начал составлять план побега.

Услышав шаги Хэнка в коридоре, Джеральд вскочил с кровати и, подбежав к двери, прижал к ней ухо. Сказав несколько общих фраз, Хэнк сообщил Джо, что сегодня, двадцатого вечером, он собирается побыть у своей подружки. Затем Хэнк еще раз напомнил о пленнике.

— Внимательно смотри за этим маленьким негодяем, Джо. Я вернусь чуть позже двух ночи. Смотри, главное не спи!

— О чем речь, — проворчал Джо. Когда я делаю работу для Солли, я делаю ее!

— О’кей… смотри, не спи!

Джеральд, уже наметивший план побега, решил осуществить его именно вечером двадцатого, так как ему вряд ли предоставится более благоприятный случай.

Следующим вечером, около 20.00, Джо открыл дверь, вошел в комнату и бросил на стол два завернутых в промасленную бумагу гамбургера — стандартный ужин Джеральда последние двадцать девять дней.

Джеральд совершенно игнорировал его присутствие. Он смотрел телевизор. Показывали неплохой вестерн, но Джеральд даже не следил за ходом развития сюжета. Нетерпение охватывало его. Затем к нему в комнату вошел Хэнк. На нем был белый костюм, черная рубашка и галстук в кричащих оранжевых тонах. На голове красовалась оранжевого цвета соломенная шляпа. Он принес воды и, изучающе глянув на Джеральда, сказал:

— Спи спокойно, бэби. Мечтай обо мне. Завтра мы с тобой немного развлечемся.

Джеральд даже не оглянулся. Пожав плечами, Хэнк вышел из комнаты, а Джо, прислонившись к стене, досмотрел финальную сцену фильма. Стрельба из револьверов ничуть не заинтересовала его.

— Мальчишка! — проворчал он. — Кому может нравиться такое! — Джо вышел из помещения и, закрыв дверь, задвинул засов.

Выключив телевизор, Джеральд съел гамбургеры. У него совершенно не было денег, и он не знал, когда в следующий раз ему доведется поесть. Главное было добраться до Шейлы. Только она одна во всем мире могла помочь ему. Он весь клокотал от ярости и был готов разрушить все планы Бромхида.

Больше всего ему хотелось расквитаться за все те унижения, которые пришлось вынести здесь по его милости. Он обязательно навестит свою проклятую тетушку и посвятит старуху в планы Бромхида и Петтерсона, не упоминая, правда, о Шейле. Он вначале увидится с Шейлой и предупредит, чтобы она ушла из пентхауза. Когда он расскажет все тетушке, то присоединится к Шейле, и они уедут обратно в Нью-Йорк, где Шейла вновь вернется в госпиталь. И они благополучно забудут о всех планах заполучить миллион долларов. Кто может хотеть миллион долларов? Как медсестра Шейла может заработать достаточно денег для них двоих. А при случае и он сможет заработать немного долларов — как, он пока не знал, но над этим можно было подумать позже.

Главное — выбраться из этой дыры! А уж потом отель «Плаза-Бич», Шейла, тетушка!

Чуть позже 23.30 он услышал храп Джо. Одевшись, Джеральд глянул на часы. Пришло время осуществить свой план. Он состоял в следующем: Джо, как всегда, уснет, выпив изрядную дозу виски. Он ждал этого момента, лежа на постели и думая о Шейле. Он был уверен, что она не знает о его положении. Это все придумал этот чертов Бромхид! Вот уже почти месяц как его заперли здесь, оставив для развлечения один телевизор. Времени на размышления было более чем достаточно. Он понимал, что люди хотят денег, денег и денег. Сама система толкает их на это. Ничего не меняется. Ложь политиков во имя денег, богатые, которые становятся все богаче, старики, живущие на дивиденды, хотя ничего не производят и совершенно бесполезны для общества. Все это надо было менять. Нужно лишь увидеть Шейлу, а там он уговорит ее. Но вначале надо было добраться до нее.

В 23.40 он тихо прошел на кухню, взял нож в ящике и возвратился назад. Распорол матрас и вытряхнул его содержимое на пол. Затем подошел к двери и прислушался. Был слышен лишь храп Джо. Он вновь прошел на кухню, открыл буфет и взял увесистую железную сковороду: это было солидное оружие. Он взвесил ее в руке, когда вновь вернулся в комнату. Неплохо. Поставив сковороду у стены рядом с дверью, он вытащил спички. Нельзя больше ждать. Чиркнув спичкой, он поджег в четырех местах содержимое матраса и отступил назад.

Когда Джеральд разрабатывал план, он исходил из того, что при горении матраса получается много дыма. Затем он закричит, позовет на помощь, и когда Джо влетит в переполненную дымом комнату, он оглушит его сковородкой и удерет. Джеральду казалось, что его план гениален, но вышло все совершенно не так. Содержимое матраса было старым и сухим. Морская трава воспламенилась, как порох. Дыма было очень мало, зато пламя взметнулось до потолка. Еще несколько секунд — и начала гореть кровать, затем стена…

Ощущая страшный жар, задыхаясь от дыма, Джеральд подбежал к двери и в панике начал звать на помощь.

Джо проснулся моментально. Но поскольку перед этим он выпил полбутылки виски, то не сразу сообразил, что же происходит. Когда он выпивал столько спиртного, ему всегда снился проклятый китаец, обливший его кипящим жиром. Во сне Джо вновь корчился от боли, и, проснувшись, он тут же растянулся на полу. Он видел дым, просачивающийся сквозь щель двери, слышал треск пламени и пытался сообразить, что же здесь происходит. Дерево полыхало вовсю, слышался крик Джеральда. Джо охватила паника, так как он вдруг сообразил, что находится на верхнем этаже. Дым уже заполнил коридор, отовсюду раздавались крики людей. Джо вскочил на ноги и, ничего не сознавая, думая лишь о собственной безопасности, ринулся вниз, прыгая сразу через три ступеньки.

К тому времени, когда он достиг улицы, весь верхний этаж был охвачен пламенем.

Около 20.00 того же самого вечера Бромхид отдал Гарри последние распоряжения. Они вновь встретились в мотеле. Шторы были задернуты, и мужчины пили виски «Уот-69». Гарри продемонстрировал Бромхиду инструменты для настройки пианино, которые состояли из нескольких камертонов и прочих не понятных для Бромхида вещей.

— Известный риск в этом все же есть, — сказал Бромхид. — Настройщик пианино должен прийти лишь в следующем месяце, но я думаю, Шейла урегулирует этот вопрос. Она что-нибудь наврет старой леди. Но будь осторожен с портье, он обладает цепкой памятью на лица. Для него будет неожиданностью, что пришел новый настройщик. Ты должен будешь показать ему соответствующие документы.

— Да перестань ты об этом, — поморщился Гарри. — Неужели ты думаешь, что я не смогу перехитрить какого-то портье?

— Я только предупреждаю тебя. Мне не хочется, чтобы все сорвалось в последнюю минуту.

— Когда я говорю, что сделаю работу, можешь быть уверен, она будет сделана.

Бромхид кивнул.

— О’кей, Гарри. И тем не менее, давай еще раз тщательно повторим все сначала. Ты приходишь в отель в десять часов. Подходишь к дежурному портье, сообщаешь цель визита и показываешь карточку фирмы. Затем просишь позвонить в пентхауз Морели-Джонсон. Тебе ответит Шейла. Она скажет, что все в порядке и ты можешь подниматься. Старая леди будет находиться или на террасе, или же в гостиной, где стоит пианино. Дверь тебе откроет Шейла. Ты выведешь ее из игры. — Бромхид замолчал и посмотрел на Гарри. — Ты можешь это сделать, не причиняя боль? Она не знает, что должно случиться, но я все же не хотел бы, чтобы она была ранена.

— Нет проблем, — махнул рукой Гарри. — Небольшая шишка на лбу для впечатления. Она сама не будет знать, где ее получила.

— Ты свяжешь ее, заткнешь рот кляпом и оставишь в вестибюле. А потом займешься старой леди. Забираешь ее драгоценности, ждешь в пентхаузе минут двадцать — пусть думают, что ты настраивал пианино, — затем уходишь. После этого приезжаешь сюда, укладываешь драгоценности в коробку и отсылаешь Солли Марксу. Я дал тебе его адрес.

Гарри кивнул.

— Бесполезное действие, Гарри. Ты по-прежнему нс хочешь забрать драгоценности себе?

— Я же сказал тебе!

Бромхид пожал плечами.

— Как хочешь… У тебя есть обратный билет?

— Не беспокойся, Джек. Я знаю, что мне делать, опыт в этом деле у меня изрядный. Так что это уж мои трудности.

— О’кей, Гарри, но это все же беспокоит меня, сам понимаешь.

— Все будет нормально.

Последовала небольшая пауза, затем Бромхид сказал:

— Есть еще небольшая проблема. Это Шейла. Подобно мне, она очень любит деньги. Когда я познакомил ее со своим планом, она не колебалась, но сейчас я уже не так уверен в ней. Меня беспокоит то, что старая леди очень привязана к ней, и как бы Шейла не ответила ей взаимностью. Следишь за тем, что я говорю?

Гарри сделал пару глотков виски.

— Продолжай, — его холодный, равнодушный тон яснее ясного сказал Бромхиду, что Гарри чужды подобные сантименты. Это было на руку Бромхиду.

— Хотя Шейла и не знает, что должно случиться, но она далеко не глупа. Мне кажется, она кое о чем догадывается. Во всяком случае, ты должен быть начеку. Она может не выдержать и совершить какую-нибудь глупость.

— Что ты подразумеваешь под этим?

— Возможны осложнения. Я думал об этом. Всегда надо быть готовым к тому, что что-нибудь пойдет не так. Предположим, в последний момент у Шейлы сдадут нервы. Что она сделает? Она позвонит в холл портье и сообщит о твоем прибытии. Если ее нервы будут в порядке, она скажет, чтобы портье разрешил тебе подняться наверх, но если нервы сдадут, она скажет, чтобы портье отослал тебя. В этом случае я не вижу возможности проникнуть в пентхауз. Возможен и другой вариант: она пригласит тебя наверх, но в последний момент откажется открыть дверь. А ведь тебе можно сделать лишь короткий звонок, иначе это привлечет внимание старой леди.

Если Шейла не откроет дверь, ты спустишься на девятнадцатый этаж и поднимешься на двадцатый по служебной лестнице. Оттуда можно проникнуть в спальню Шейлы. Дверь, правда, закрыта на засов, но я ослабил винты. Достаточно немного нажать, и она распахнется. Тогда вначале позаботишься о Шейле, а уж потом выполнишь работу.

Гарри допил виски и некоторое время сосредоточенно думал.

— Что за чудеса, — сказал он. — На первый взгляд, все казалось предельно простым, но потом выясняется, что все далеко не так. Итак, если у этой девицы сдадут нервы и она скажет портье не пускать меня, я ничего не смогу сделать, не так ли?

— Не то слово. Ты никогда не сможешь подняться в пентхауз без ее разрешения. Но это мои проблемы. Я еще раз переговорю с ней, и уверен, все будет в порядке. Но если пойдет что-то не так, сразу не уезжай, останься еще на недельку… Я придумаю другой план. Все будет в порядке.

— О’кей. Мне понравилось здесь… Приятное разнообразие после Нью-Йорка.

Бромхид поднялся.

— Итак, завтра в десять часов.

— Договорились.

Двое мужчин пожали друг другу руки, и Бромхид ушел. Он возвратился в свою комнату и оттуда позвонил в пентхауз.

Когда Шейла ответила, он сказал:

— Нам надо поговорить. Ты можешь зайти ко мне?

— Я не могу выйти, но ты зайди ко мне. У старой леди друзья.

Бромхид поднялся в пентхауз. Краешком глаза он увидел на террасе четырех человек, которые играли в карты. Он быстро проскользнул в спальню Шейлы.

— В чем дело? — спросила Шейла с волнением в голосе.

— Надо поговорить, — сказал он. — Твой приятель поставил нас в довольно трудное положение.

Шейла замерла.

— Джеральд? Что случилось?

Бромхид сел на постель и махнул в сторону кресла.

— Садись.

Она заколебалась, потом села.

— Я с самого начала говорил, что операция займет много времени. Главное сделано, и нам остается только ждать… Но Джеральд нарушил все наши планы. Сейчас мы попали в очень трудное положение. Сознаюсь, в этом есть доля и моей вины. Он сам вынудил меня принять ответные меры. Человек, который заботится о нем в настоящий момент, имеет хорошую репутацию. Он совершенно надежен. Но за это время этот человек узнал, что я работаю у миссис Морели-Джонсон, и теперь шантажирует меня. Он спрятал Джеральда, и требует у меня выкуп в тридцать тысяч долларов.

Шейла наклонилась вперед.

— Он держит Джеральда в качестве пленника?

— Вот что я скажу тебе: этот человек опасен. Если не будет тридцати тысяч долларов… не будет и Джеральда. Этот человек без колебания убьет Джеральда и бросит тело в океан. Таковы факты.

Шейла открыла было рот, чтобы что-то сказать, но он взмахом руки остановил ее.

— Я договорился с ним. Собственно, у меня не было другой альтернативы. Слушай внимательно… Завтра утром сюда придет человек настроить пианино. Это будет примерно в десять утра. Если тебе позвонит портье, скажи, что все в порядке, и разреши ему подняться сюда. — Бромхид замолчал и без выражения глянул на Шейлу. — Когда он позвонит, немедленно откроешь дверь. Вот и все, что ты должна сделать. Это нетрудно, но я хочу, чтобы ты выполнила все в точности.

Ее лицо побелело, глаза испуганно расширились.

— Где Джеральд?

Бромхид нетерпеливо махнул рукой.

— В данный момент это неважно. С ним все в порядке, но если ты не сделаешь того, что я просил… если не впустишь этого человека в… короче, у Джеральда будут серьезные неприятности.

— Предположим, я впущу этого человека… И что он сделает?

— Заберет драгоценности старой леди. В десять часов она практически всегда находится на террасе. Она даже не услышит его прихода и ухода. Тебя он свяжет, но сделает это очень аккуратно. Затем пройдет в ее спальню, похитит драгоценности и исчезнет. Все достаточно просто. Когда прибудет полиция, вы скажете, что приходил настройщик пианино, которого вызывала старая леди. Драгоценности послужат выкупом за Джеральда, и он будет свободен. Позже вы сможете уехать и ждать, пока не умрет старая леди.

Она изучающе смотрела на него некоторое время.

— Но вдруг она заметит этого человека?

— Ну, это вряд ли. Ты же знаешь, что в это время она находится на террасе.

Шейла передернула плечами.

— Нет! Я не сделаю этого! Лучше бы я никогда не встретила тебя! Нет!

— Я думаю, у тебя нет другого выхода, — резким голосом сказал Бромхид. — Если тебя не интересует судьба Джеральда, то подумай о своем положении. Ты слишком увязла в этой истории, так что легко из нее не выпутаешься. Если я скажу этому человеку, что ты отказалась, он доставит тебе массу неприятностей. Флакончика с соляной кислотой будет достаточно. От этого не спастись. Ты будешь идти по улице, например, в магазин самообслуживания или садиться в такси… тебе брызнут в лицо, и если не повезет, то ты лишишься и глаз тоже…

Она покачала головой.

— Нет!

— Подумай! — продолжал он. — Старая леди так богата, что даже не заметит этой потери. К тому же драгоценности застрахованы. — Он поднялся. — Я обрисовал тебе ситуацию. Помни, в десять часов утра ты будешь держать жизнь Джеральда в своих руках. Звучит драматично, не так ли? Почти, как в плохом кино, но, к сожалению, это действительно так. Мне надо уплатить эти деньги. Если ты не хочешь получить порцию кислоты в свое личико, ты сделаешь это.

Он вышел из спальни, тихо прикрыв дверь за собой.

Хэнк Вашингтон нежно погладил своей огромной лапой бархатистую кожу мулатки, предвкушая удовольствие, которое она доставит ему в ближайший час.

Оркестр начал наигрывать новую мелодию, как вдруг с улицы в бар проникли звуки пожарного колокола и рев сирен полицейских машин.

— Не обращай внимания. — Мулатка теснее прижалась к нему. — Нам нет до этого дела.

Хэнк еще раз погладил ее, но его ухо настороженно прислушивалось к звукам полицейской сирены.

— Что случилось? — пробормотал он, видя, как танцующие негры ринулись к окнам.

— Продолжаем, милый. — Руки мулатки обняли его за шею.

Хэнк глянул поверх головы мулатки и увидел, что бармен сделал ему призывный жест. Обхватив девушку за талию, он протиснулся к стойке бара.

Бармен знал, что Хэнк один из людей Солли Маркса. Хэнк был постоянным посетителем этого бара, и бармен, экс-боксер, который однажды продержался шесть раундов против самого Джо Луиса, снабжал Хэнка информацией, считая, что всегда нужно быть в хороших отношениях с организацией Маркса.

— Доходный дом Дисона пылает, как факел, — прошептал он Хэнку.

Хэнк отреагировал на эту информацию так, словно его коснулось раскаленное железо. Его руки моментально оставили мулатку, глаза округлились, и он, расталкивая зевак, выбежал из бара на улицу.

На дальнем конце пристани Хэнк заметил языки пламени и клубы дыма. Движение было перекрыто, повсюду сновали полицейские. Он не мог воспользоваться автомобилем и был вынужден бежать в сторону дома, где жил. Остановившись за сто метров от дома, он с ужасом смотрел на пылающий, словно спичечный коробок, дом. Бармен не преувеличивал: из всех окон пятиэтажного здания вырывались языки пламени.

Ему оставалось только молить Бога, чтобы Джо успел вытащить мальчишку из пламени. Нужно срочно позвонить Марксу. Затем он увидел Джо Спайка, выбежавшего из дымного облака. У того был ошалелый вид. Джеральда нигде не было видно. Хэнк схватил Спайка за плечи.

— Что случилось? Кто заварил эту кашу?

Джо натужно кашлял, тяжело дыша. От дыма его глаза покраснели и беспрерывно слезились. Несколько секунд он смотрел на Хэнка, не узнавая его. И лишь когда тот основательно встряхнул его, он немного пришел в себя.

— Он погиб, — выдохнул Спайк. — Поджег свою конуру и сгорел в пламени! Я ничего не смог сделать! Проклятая каморка вспыхнула, как порох.

— Сгорел? — прошипел Хэнк. — И ты не мог его спасти?

— Нет! Он мертв! Я пытался открыть дверь, но он, видимо, забаррикадировал ее изнутри… Он мертв!

Хэнк ударил по лицу Джо.

— Ты спал, проклятый пьяница!

Джо отшатнулся.

— Может быть, я и вздремнул на пару минут. Я пытался спасти, но дверь уже горела. — Джо втянул носом воздух. — Я не виноват, Хэнк. Этот мерзавец сам поджег комнату.

Хэнк уничтожающе глянул на него.

— Все слишком плохо для тебя, Джо. Солли больше не доверяет тебе, а после этого случая я советую тебе вообще исчезнуть с горизонта, уехав из города.

Оставив Джо, он по широкой дуге обошел горящий дом, пока не наткнулся на одного из жильцов, негра, которого хорошо знал. Негр сообщил, что в огне погибли десять человек, почти все с верхнего и четвертого этажей. Хэнк скривился. Да, Солли не обрадуется такому исходу.

Хэнк вернулся в ночной клуб, чтобы позвонить Солли.

Мулатка танцевала с юным худощавым негром, который, при виде Хэнка, отпрянул от нее, словно на девушке вдруг загорелось платье, и тут же поспешил к выходу. Каждый, кто посещал этот клуб, знал, как опасно приставать к девушке Хэнка.

Хэнк без выражения глянул на девушку, которая мило улыбнулась ему, и, войдя в телефонную кабину, закрыл дверь за собой. Он тут же набрал домашний номер телефона Солли. Там ответили, что Солли по делам улетел во Фриско, но будет в Лос-Анджелесе завтра, то есть уже сегодня чуть позже часа ночи. Хэнк сказал, что это очень важно, пусть Солли позвонит ему, как только прибудет. Оставив номер телефона ночного клуба, он вернулся к поджидавшей его мулатке.

Они танцевали до трех ночи, затем Хэнк решил, что бесполезно ждать дольше: Маркс не позвонил и, видимо, уже не позвонит до утра. Прихватив свою подружку, он отправился с ней в постель.

Так случилось, что до 9.15 утра Солли так и не узнал, что он не только перечеркнул все планы Бромхида, но и лишился доходного дома, который был застрахован на ничтожную сумму.

Утром двадцать первого отель «Плаза-Бич» пробудился к активности, подобно океанскому лайнеру, реагирующему на команду «Полный вперед!» Подобно громадной динамо-машине, он с ходу врубил рабочие обороты.

В четырех громадных кухнях началось приготовление завтраков: для каждого клиента специальный заказ. Яйца, куры-гриль, жареный бекон, вафли, тосты, галлоны апельсинового сока, кофе, чай и прочее, и прочее.

Герман Ласси, директор отеля, в своем кабинете выслушивал соображения метрдотеля по поводу завтрака и обеда. Они вместе составляли меню. Ночной портье сдавал смену дневному, попутно рассказывая все новости, услышанные за ночь, демонстрируя поистине энциклопедические познания. Его сменщик не удивлялся этому, так как однажды журнал «Тайм» назвал его «феноменальный Джордж».

Прибывали клиенты. Отель оживал. Слышались первые телефонные звонки. Жильцы заказывали завтрак в номер. Как обычно, Фред Лаусон, детектив отеля, одним из последних приступил к своим обязанностям. Джо Хэндли с нетерпением ждал его. Лаусон пожелал ему доброго утра и тут же поднял трубку телефона, чтобы заказать себе завтрак: вафли, яичницу из четырех яиц, гамбургер и тосты.

Хэндли доложил, что ночь прошла спокойно, если не считать инцидента с одним пьяницей, которого пришлось сдать в полицию. Лаусон кивнул.

— Пойду немного поплаваю, — сказал Хэндли. — Что-то мне подсказывает, что сегодня будет жаркий день.

Лаусона это совершенно не интересовало. Равнодушно пожав плечами, он устроился за столом и развернул газету. Хэндли ушел.

Хэндли был человеком, которому требовалось минимум времени для сна. Обычно он принимал душ, съедал легкий завтрак и лишь во второй половине дня отправлялся в постель, где спал до 19.00. Потом шел сменять Лаусона.

В 8.00 миссис Морели-Джонсон проснулась от легкого стука в дверь. Толстенькая официантка, которая обслуживала пентхауз, Мария, вечно улыбающаяся женщина, вкатила на тележке завтрак. Старая леди плохо спала в эту ночь и была рада вновь увидеть лучи солнца. Со старыми людьми это часто бывает. Она улыбнулась Марии, и толстуха ответила ей улыбкой. Отпив глоток чая, старая леди отломила кусочек тоста.

В своих апартаментах Петтерсон тоже провел беспокойную ночь. «Ничего не делай!» — так сказал Бромхид. Хорошо, он последует его совету, но все же не помешает найти запасной вариант. Он никак не мог забыть холодного взгляда Бромхида. «Почему ты решил, что она позвонит?» — так сказал он. Петтерсон отбросил одеяло и, поднявшись, начал беспокойно ходить по спальне. Завтра она обязательно позвонит и спросит, почему он не принес завещание. Не позвонить она может только в том случае, если… Петтерсон вздрогнул. Могло быть только одно объяснение: Бромхид и Шейла спланировали убийство старой леди. Он испугался даже мысли об этом, но, скорее всего, дело обстояло именно так. Это действительно безжалостные люди, ведь речь, как-никак, шла о полутора миллионах долларов!

Он глянул на телефон. Позвонить в полицию и рассказать об их планах? Он вспомнил о магнитофоне.

Если он позвонит в полицию, начнется расследование, он неминуемо потеряет работу в банке и деньги.

Он настолько разнервничался, что прошел в гостиную и налил себе бренди. Спиртное оказало успокаивающее действие. В конце концов, она и так достаточно пожила на этом свете. Ей все равно осталось жить немного. А вдруг он преувеличивает опасность? Нужно просто подождать.

С этими мыслями он отправился на кухню и принялся готовить кофе.

В 8.10 Бромхид облачился в свою униформу от «Хейвс и Куртис». Он плотно позавтракал и был готов отправиться в Лос-Анджелес. Покинув комнату, он зашел в гараж. Смотритель-негр кивнул ему и улыбнулся. Бромхида уважал весь обслуживающий персонал отеля.

— Вы что-то рано сегодня, мистер Бромхид. Я только что вымыл вашу машину.

— Так надо, — сказал Бромхид. — Ей машина сегодня не нужна. Я еду в Лос-Анджелес на сервисное обслуживание. Там самые лучшие механики.

— Совершенно верно… Специалисты там что надо.

Бромхид сел в машину, махнул рукой и выехал из гаража. Когда он ехал по приморскому шоссе, ведущему в Лос-Анджелес, он подумал о Шейле. Почему-то он был уверен, что она сделает именно так, как он сказал. Затем он подумал о будущем: пятьсот тысяч долларов обеспечат ему комфорт до конца дней и откроют перед ним новые горизонты. И ни разу он не подумал о миссис Морели-Джонсон.

Шейла никак не могла уснуть и приняла две таблетки снотворного. Проснулась она вялой и разбитой. Болела голова. Во сне она видела Джеральда и их маленькую квартирку в Нью-Йорке. Еще не открывая глаз, она протянула руку, чтобы обнять его, но глаза открылись, и она увидела себя в комфортабельной спальне пентхауза. Шейла сразу же вернулась к действительности. Сегодня предстоял тяжелый день.

«Все, что вам требуется, так это впустить человека, едва он позвонит в дверь».

Так просто!

«Он свяжет тебя и сунет кляп в рот!»

Она вздрогнула. Затем она вспомнила о Джеральде. Вспомнила беспощадные глаза Бромхида. Старая леди так богата, что пропажа нескольких драгоценностей никак не отразится на ее благосостоянии. «Ты получишь порцию кислоты в лицо. Ты можешь лишиться глаз…»

И все же это было предательство по отношению к старой леди. Шейла чувствовала искреннюю симпатию к ней. Миссис Морели-Джонсон была первым человеком, который действительно хорошо к ней относился.

Она поднялась и прошла в ванную. Стоя под холодным душем, она никак не могла принять решение. Что же произойдет в эти ближайшие несколько часов?

Гарри Миллер спокойно проспал до восьми часов. Приняв душ и побрившись, он начал гримироваться. Наклеивая усы, он тихонько насвистывал модную мелодию. Его потешала трусость Бромхида. Должно быть, он играет в крупную игру. Гарри был рад, что теперь деньги ничего не значили для него. Он просто хотел вернуть свой долг Бромхиду. А потом вновь вернется в Нью-Йорки заживет тихой, скромной жизнью. Он глянул в зеркало… отлично! Он кивнул своему отражению, а затем надел легкий свободный костюм, начищенные до зеркального блеска туфли и пошел в ресторан завтракать. Перед «делом» у него всегда был хороший аппетит. По дороге он отметил, что этот день будет солнечным и довольно жарким. Заняв столик в углу, около окна, он тщательно изучил меню, заказав, на удивление официанта, плотный завтрак.

Времени было достаточно, и он, не торопясь, поел, расплатился по счету, прихватил сумку с инструментами и сел во взятую напрокат машину.

Он подъехал к «Плаза-Бич» в 9.45. В это время на стоянке было мало машин, и он припарковался без особого труда. Правда, приехал он несколько рановато.

Негр, дежуривший на стоянке, лениво подошел к нему и подозрительно оглядел с головы до ног. Это была его работа — отгонять машины на парковку.

— Вы сюда по делу, мистер? — поинтересовался он.

Гарри кивнул.

— Разумеется. Мне нужно настроить пианино, но, как мне кажется, я приехал немного раньше времени. Вы не будете возражать, если я подожду здесь?

— Нет вопросов, — удовлетворенный, негр вернулся в свою деревянную дежурку.

Без трех минут десять Гарри вошел в холл отеля и решительно направился к конторке портье. В это время в холле было очень мало клиентов. Только трое рабочих слонялись по холлу, пытаясь имитировать деловую активность. Джордж, дневной портье, просматривал «Пасифик трибьюн». Он мельком глянул на подходившего Гарри, тут же отметив его дешевый костюм и потертый чемодан.

— Доброе утро, — приветствовал его Гарри и протянул визитку, которую дал ему Бромхид. — Мне нужно к миссис Морели-Джонсон.

Джордж взял визитку и тщательно изучил ее. В ней говорилось, что перед ним стоит мистер Том Терринг, настройщик пианино фирмы «Шелфилд и Маттхейз».

Джордж глянул на Гарри, и этот человек почему-то сразу не понравился ему. Не понравился не только поношенный костюм, но и беспокойно бегающие глаза.

— Это вы? — спросил он, кладя визитку на стол.

— А то кто же? — удивился Гарри. — Как я могу найти миссис Морели-Джонсон… который этаж?

— Если вы пытаетесь всучить ей пианино, то зря теряете время.

Гарри рассмеялся.

— Что вы. Нам позвонили поздно вечером. В инструменте лопнула струна. Я должен починить ее.

Джордж нахмурился. Что-то в этом человеке беспокоило его.

— Но обычно к нам приходит другой человек… парень по имени Чапмен.

— Совершенно верно. Но сейчас он занят… Я замещаю его.

Джордж пожал плечами. Подняв трубку телефона, он попросил телефонистку соединить его с пентхаузом.

Закончив утренний туалет, миссис Морели-Джонсон вышла на террасу. Было 9.30. Так как Бромхид уехал в Лос-Анджелес, она не могла никуда поехать. Усевшись под ласковые лучи утреннего солнца, она подумала, как ей провести время до обеда, на который она пригласила несколько друзей.

Наконец, она решила почистить кольца. Так как она была наполовину слепой, то хорошо сделать эту работу не могла, но чисткой всегда занималась с удовольствием. Она часто говорила Шейле: «Я не должна становиться паразитом. Я никогда не стану вздорной старухой, которая ничего не может сделать для себя».

— Шейла, — квакающий голос старой леди заставил Шейлу вздрогнуть. Она вышла на террасу.

— Да, миссис Морели-Джонсон?

— Будь так добра, принеси мне мои кольца. Я хочу немного почистить их.

Сердце Шейлы неприятно заколотилось. Она украдкой взглянула на часы. А потом вдруг внезапно обрадовалась. Она вспомнила, что старая леди больше всего любила свои колечки и браслеты. Ее кольца даже лежали в специальной коробочке. Итак, этот грабитель не получит их. Придется ему довольствоваться колье, бусами и другими драгоценными побрякушками.

Шейла прошла в спальню старой леди, взяла шкатулку с кольцами и приспособления для чистки. Все это она положила на столик перед старой леди.

Миссис Морели-Джонсон убедилась, что здесь находится все, что ей необходимо, и кивком головы отпустила Шейлу.

— Спасибо, моя милая. — Она открыла шкатулку, потом подняла голову и глянула на Шейлу. — Что-то вы не очень спокойны сегодня утром. Как ваше самочувствие?

— Небольшая головная боль, — ответила Шейла хриплым голосом и вновь глянула на часы. Было 9.56.

— Неприятная вещь… головная боль. Иди полежи немного. Прими аспирин. Когда я была в вашем возрасте, у меня практически не болела голова… если только во время женских осложнений. — Она взяла кольцо с бриллиантом и начала любоваться игрой света на гранях камня.

— Я так и сделаю, — сказала Шейла и вернулась в гостиную. Ее руки дрожали, а сердце билось неровно.

Она со страхом смотрела на телефон. Она должна подумать о судьбе Джеральда, сказала она себе. Какая же она была идиотка, что послушалась Бромхида! И все же она была уверена, что тот не блефует. Не может блефовать человек с таким лицом. Но что случится, когда старая леди обнаружит пропажу драгоценностей? Она почувствовала стыд. Леди так добра по отношению к ней.

Зазвонил телефон.

Когда Солли Маркс узнал, что Джеральд Хэммет сгорел в пламени пожара, он понял, что эта информация как можно быстрее должна дойти до Бромхида. Маркс был человеком действия. Он сразу же позвонил в комнату Бромхида. Не получив ответа, он позвонил в гараж отеля. Дежурный техник сообщил, что Бромхид уехал в Лос-Анджелес примерно в 8.20 утра. Маркс прикинул, что Бромхид должен быть в Лос-Анджелесе примерно через два часа. Он набрал номер сержанта Пита Джексона, офицера службы дорожного контроля Лос-Анджелеса. У Маркса были хорошие отношения с этим сержантом, и ключом к этому были неожиданные подарки ко Дню Благодарения, выражавшиеся в паре бутылок виски и тому подобных мелочах; эти подарки оправдывались с большой выгодой.

— Пит? Это Солли. Вы не могли бы мне помочь?

— Нет вопросов.

— По шоссе в сторону Лос-Анджелеса едет «роллс-ройс». Номер ПСМ1-1, темно-красного цвета. Я знаю этого водителя… Джек Бромхид… Пусть он из ближайшего телефона позвонит мне. Это очень важно.

— Никаких проблем, — бодро заявил Пит. — Мои люди уже через пять минут засекут его.

— Благодарю, Пит.

Бромхид испытал неприятный шок, когда офицер полиции на мотоцикле сделал ему знак остановиться. Он ехал со скоростью сорок пять миль в час и понимал, что останавливают его явно не за превышение скорости. Он взглянул на часы. Чего хочет коп? Хотя, может быть, это и к лучшему: этот коп послужит ему гарантом алиби на случай осложнений. Нет ничего лучше свидетельства копа, остановившего его за скорость в пятьдесят миль, чем обвинение в убийстве.

Коп подошел к машине и глянул на Бромхида.

— Вы Джек Бромхид?

— Да.

— У меня для вас сообщение. Вы должны срочно позвонить Солли Марксу. Это очень срочно. Телефонная кабина в миле впереди.

Бромхид почувствовал, как непроизвольно напряглись мускулы лица, а в желудке возникла неприятная пустота.

— Спасибо… хорошо, — он нажал на акселератор.

Полицейский на скорости в шестьдесят миль следовал за ним. Он подождал достаточное время, чтобы убедиться, что Бромхида соединили, затем махнул рукой и умчался по магистрали.

— Солли? Что случилось?

— У нас был пожар. Ваша проблема сгорела в огне, — сказал Солли. — Он решил покончить жизнь самоубийством.

В глазах Бромхида потемнело. Он хорошо знал Маркса. Если Маркс сказал, что Джеральд мертв… он мертв.

— О’кей, Солли, — только и смог выдавить он.

В решающую минуту Бромхид всегда мог найти выход из положения. Со смертью Джеральда все его планы разлетелись вдребезги. Мечты о полутора миллионах долларов развеялись, как мираж в Синайской пустыне. Было 9.58. Через две минуты Гарри войдет в отель. А через десять минут, может быть, даже раньше, старая леди будет мертва. Он должен предупредить Шейлу. Он опустил новую монету и набрал номер отеля «Плаза-Бич». Пока раздавались гудки, он вновь взглянул на часы. Ровно десять. Наконец послышался голос дежурной телефонистки:

— Отель «Плаза-Бич». Доброе утро. Чем могу помочь?

— Соедините меня с пентхаузом Морели-Джонсон.

— Да, сэр. Момент.

Последовала длинная пауза. Бромхид наблюдал за машинами, проносящимися по автостраде, и чувствовал, как по вискам стекают капельки пота.

— Линия занята, сэр, — сказала телефонистка. — Вы подождете?

Гарри!

— Да, конечно.

Он внутренне сжался. Итак, Гарри уже в отеле! Портье в холле, скорее всего, в данный момент разговаривает с Шейлой. Она наверняка разрешит ему подняться в пентхауз, а на скоростном лифте это можно сделать за минуту. Он нажмет кнопку звонка, и Шейла моментально впустит его.

В трубке раздались прерывистые сигналы, и Бромхид с ужасом понял, что их разъединили. Эта проклятая девица вытащила не тот штекер! Ругаясь последними словами, он нашел еще одну монетку, опустил в монетоприемник и дрожащими пальцами вновь набрал номер отеля.

— Отель «Плаза-Бич». Доброе утро. Чем могу вам помочь?

С каким бы удовольствием Бромхид сомкнул пальцы на горле этой девицы и задушил бы ее!

— Вы разъединили меня. Я прошу вас вновь соединить меня с пентхаузом миссис Морели-Джонсон, — сказал он голосом больше похожим на кваканье.

— Простите, сэр. Соединяю вас. Миссис Морели-Джонсон?

— Да.

— Минутку, пожалуйста.