Когда машина шерифа подъехала к тротуару, Билл Пембертон спросил:

— Это ваш дом?

— Да, — ответил Фоули, — но не останавливайтесь здесь. Поезжайте по подъездной аллее. Я делаю пристройку к гаражу, и строители здесь мусорят. Сегодня они, слава богу, заканчивают работу. От них одни неудобства.

— С кем мы поговорим в первую очередь? — осведомился Пембертон.

— С кем хотите, — с достоинством ответил Фоули, — но думаю, что после разговора с моей женой вам не понадобится беспокоить других свидетелей.

— Нет, мы должны повидать всех, — возразил Пембертон. — Как насчет повара-китайца? Он дома?

— Разумеется, — отозвался Фоули. — Поезжайте дальше по аллее, и мы позовем его к нему в комнату. Возможно, вы захотите взглянуть на его спальню. Она как раз над гаражом.

— Вы сооружаете к ней пристройку?

— К гаражу, а не к комнате. Пристройка одноэтажная, а повар живет над гаражом.

— А как же шофер? — спросил Пембертон.

— Вообще-то помещение сперва предназначалось для шофера, но я его не держу. Предпочитаю сам водить машину.

— Ладно, давайте поговорим с китайцем. Это вас устраивает, Мейсон?

— Меня устраивает все, — улыбнулся Мейсон. — Только я хочу, чтобы потом вы поговорили с моим клиентом.

— Конечно. Где его дом, мистер Фоули?

— Вон там, с северной стороны.

Машина покатилась по подъездной аллее и остановилась перед зданием, где рабочие трудились с подозрительным усердием, свидетельствующим о желании произвести впечатление на хозяина и, возможно, избежать жалоб на медлительность.

— Поднимайтесь, — сказал Фоули, — и я приведу А Вонга.

Пембертон начал подниматься по лестнице вдоль бетонной стены здания, но остановился, услышав, как хлопнула дверь и женский голос произнес:

— О, мистер Фоули, я должна немедленно с вами поговорить. У нас неприятности…

Дальнейшее услышать не удалось, так как женщина понизила голос при виде полицейской машины.

Поколебавшись, Билл Пембертон спустился вниз и зашагал к задней стене дома.

— Что-то с собакой? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Клинтон Фоули.

Молодая женщина в домашнем платье и переднике, с перевязанной правой рукой быстро подошла к Фоули.

Ей было лет двадцать семь — двадцать восемь. На ее лице отсутствовала косметика, а волосы были гладко зачесаны назад. Она производила впечатление опытной домохозяйки, но ей бы не помешало немного макияжа, более презентабельная одежда и завивка, чтобы выглядеть по-настоящему красивой.

Билл Пембертон, прищурившись, смотрел на нее.

— Это моя экономка, — объяснил Фоули.

— А-а, — многозначительно протянул Пембертон.

Фоули повернулся, собираясь заговорить, но дождался, пока женщина подошла к нему.

— Что случилось? — спросил он.

— Принц меня укусил, — ответила она. — Он заболел.

— Как это произошло?

— Не знаю, но думаю, он чем-то отравился. Принц вел себя странно. Я вспомнила, что вы велели положить соль ему на язык, если он внезапно проявит признаки болезни, и сделала это. А он сжал зубы и укусил меня.

Фоули посмотрел на перевязанную руку.

— Сильно? — спросил он.

— Нет, вряд ли.

— Где он сейчас?

— Я закрыла его в вашей спальне, когда соль подействовала, но подумала, что нужно сообщить вам об отравлении.

— Сейчас ему лучше?

— Да, похоже, он поправился.

— У него были судороги?

— Нет, Принц лежал и дрожал всем телом. Я пару раз заговаривала с ним, но он не проявлял никакого интереса, как будто находился в ступоре.

Фоули кивнул и обернулся к Пембертону:

— Миссис Бентон, это мистер Пембертон, помощник шерифа, а это мистер Перри Мейсон, адвокат. Джентльмены расследуют жалобу, поданную соседями.

— Жалобу? — переспросила миссис Бентон, шагнув назад и выпучив глаза от удивления.

— Да, на то, что мы причиняем беспокойство.

— Каким образом?

— Все из-за собаки, — ответил Фоули. — Жалуются, что Принц…

— Одну минуту, — прервал Пембертон. — Позвольте мне задать несколько вопросов.

Молодая женщина посмотрела на Фоули, и тот кивнул.

— Речь идет о полицейской овчарке по кличке Принц? — спросил Пембертон.

— Да, сэр.

— Он живет в доме?

— Конечно, сэр. Это пес мистера Фоули.

— Сколько времени он здесь?

— Мы живем тут около года.

— И все это время собака была с вами?

— Да, сэр.

— Пес часто воет?

— Воет? Нет, сэр. Вчера Принц лаял, когда приходил разносчик, но он никогда не выл.

— Даже по ночам?

— Да, сэр.

— А ночью он не лает?

— Нет, сэр.

— Вы в этом уверены?

— Конечно, уверена.

— Значит, сегодня пес вел себя странно?

— Мне показалось, что он отравился, и я дала ему соли. Мистер Фоули велел мне так поступать в подобных случаях. Возможно, мне не следовало этого делать. Может быть, у него просто был какой-то спазм, но…

— Я имел в виду не это, — прервал Пембертон. — Проявляла собака какие-нибудь необычные симптомы, помимо этих признаков отравления?

— Нет, сэр.

Пембертон повернулся к Перри Мейсону:

— Есть какой-нибудь шанс, что ваш клиент попытался отравить собаку, Мейсон?

— Ни малейшего, — твердо ответил адвокат.

— Я не выдвигаю никаких обвинений против мистера Картрайта, — поспешно сказал Фоули. — Не думаю, что такой человек способен отравить собаку… Как бы то ни было, он не вполне отвечает за свои действия.

— Не знаю, откуда пес взял яд, но кто-то его ему дал, — уверенно заявила молодая женщина. — Я готова в этом поклясться. Принц казался больным, пока я не дала ему соль, — тогда ему стало лучше.

— Как действует соль? — спросил Пембертон у Фоули.

— Это сильное и быстродействующее рвотное, — ответил тот.

Пембертон снова посмотрел на девушку:

— И вы готовы поклясться, что собака не выла?

— Конечно.

— А если бы она выла, вы бы услышали?

— Да.

— Где вы спите? В доме?

— Да, на верхнем этаже.

— А кто еще обычно находится в доме?

— А Вонг, повар, но он спит над гаражом. А также миссис Фоули.

— Возможно, — заметил Фоули, — вам лучше поговорить с моей женой. Она вам подтвердит…

— Прошу прощения, — прервала миссис Бентон. — Я не хотела говорить вам в присутствии этих джентльменов, но вашей жены нет дома.

Фоули недоверчиво уставился на нее.

— Нет дома? — переспросил он. — Не может быть! Она ведь еще не оправилась от гриппа.

— Тем не менее она уехала, — сказала миссис Бентон.

— Как это уехала? Машины на месте.

— На такси.

— Господи! — воскликнул Фоули. — Она убьет себя! Чего это ей взбрело в голову выходить после гриппа?

— Не знаю, сэр.

— Она сказала, куда поехала? За покупками, в гости или еще куда-нибудь? Может быть, ее срочно вызвали? Да говорите же! Не будьте такой таинственной!

— Она оставила вам записку, сэр.

— Записку?

— Да.

— И где же эта записка?

— Наверху, у нее в комнате. Она оставила ее на комоде и просила меня проследить, чтобы вы ее прочитали.

Фоули наморщил лоб. Его взгляд внезапно стал суровым.

— Вы что-то от меня утаиваете, — сказал он.

Молодая экономка опустила глаза:

— Она взяла с собой чемодан.

— Чемодан? Она отправилась в больницу?

— Не знаю. Она ничего не сказала — только оставила записку.

Фоули обернулся к помощнику шерифа:

— Могу я отлучиться на минуту?

— Конечно, — ответил Пембертон.

Фоули вошел в дом, а Перри Мейсон устремил внимательный взгляд на лицо экономки.

— У вас не возникло никаких трений с миссис Фоули перед ее отъездом? — спросил он.

Молодая женщина выпрямилась и высокомерно посмотрела на него.

— Не знаю, кто вы, — сказала она, — но я не обязана отвечать на ваши нелепые вопросы и грязные намеки.

Экономка резко повернулась и направилась в дом.

Пембертон откусил кончик сигары.

— Получили? — усмехнулся он.

— Девушка изо всех сил старается выглядеть отталкивающе, — нахмурившись, промолвил Мейсон, — но она слишком молода для экономки. Не исключено, что, покуда миссис Фоули лежала в постели с гриппом, возникли обстоятельства, побудившие ее уехать из дому.

— Надеюсь, вы не любитель сплетен, Мейсон? — осведомился Пембертон.

— Нет, — серьезно ответил адвокат. — Я просто размышляю.

— Зачем вам об этом размышлять?

— Затем, — сказал Перри Мейсон, — что, если человек выдвигает против моего клиента обвинение, объявляя его безумным, он должен быть готов к решительному бою.

Задняя дверь открылась, и оттуда вышла миссис Бентон.

— Мистер Фоули просит вас войти, — сообщила она. — Прошу прощения — мне не следовало злиться и уходить.

— Забудьте об этом, — успокоил ее Билл Пембертон. — Мы сами виноваты. — И он посмотрел на Перри Мейсона.

— Я прибыл сюда, — заявил адвокат, — чтобы получить информацию и проследить, что с моим клиентом обошлись справедливо.

— Нет, — возразил Пембертон. — Мы прибыли сюда для того, чтобы выяснить, выла ли собака. Думаю, наше проникновение в здешнюю ситуацию должно этим ограничиться.

Мейсон промолчал.

Молодая женщина провела их через черный ход в кухню. Маленький, худощавый китаец, облаченный в поварской фартук, устремил на них блестящие глазки-бусинки.

— В сем дела? — спросил он.

— Мы пытаемся разузнать о собаке… — начал Перри Мейсон, но Пембертон прервал его:

— Минутку, Мейсон. Позвольте мне с ним поговорить. Я умею обращаться с китайцами. Как твой имя? — спросил он, имитируя речь китайца.

— А Вонг.

— Твоя здесь готовить?

— Моя готовить.

— Твоя знать больсой полисейский собака?

— Холосо знать.

— Твоя слышать собака шуметь — выть по ночам?

Китаец медленно покачал головой.

— Собака не выть? — допытывался Пембертон.

— Не выть, — ответил А Вонг.

Помощник шерифа пожал плечами:

— Это все, что нам нужно. Сами видите, Мейсон, как обстоят дела. Ваш человек просто спятил — вот и все.

— Я бы расспрашивал этого парня по-другому, — заметил Мейсон.

— Вот еще! — фыркнул Пембертон. — Я отлично умею с ними обращаться — поднаторел на делах с лотереей. Они сами только так изъясняются по-английски и другого языка не понимают. Если вы будете обращаться к ним на нормальном английском языке, они станут каждый раз отвечать «да», не понимая, о чем их спрашивают.

— Думаю, джентльмены, — вмешалась миссис Бентон, — мистер Фоули хотел бы, чтобы вы подождали в библиотеке. Он скоро к вам присоединится.

Она открыла дверь, и двое мужчин, пройдя через буфетную, столовую и гостиную, свернули налево и вошли в библиотеку, стены которой были уставлены книгами. Центр комнаты занимал большой стол, рядом с каждым из глубоких кожаных кресел стоял торшер, а тяжелые занавеси на высоких окнах сдвигались на карнизе с помощью шнура настолько плотно, что совсем не пропускали свет.

— Если вы посидите здесь… — начала миссис Бентон.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Клинтон Фоули. Его глаза сверкали, лицо было искажено гневом. В руке он держал лист бумаги.

— Все кончено, — заговорил Фоули. — Больше вам незачем беспокоиться из-за собаки.

Помощник шерифа благодушно попыхивал сигарой.

— Я перестал о ней беспокоиться, поговорив с этой девушкой и китайцем, — отозвался он. — Теперь нам нужно повидать Картрайта.

Фоули засмеялся. В его смехе звучали резкие металлические нотки. Билл Пембертон вынул сигару изо рта и озадаченно нахмурился.

— Что-нибудь не так? — спросил он.

Клинтон Фоули выпрямился, стараясь держаться с достоинством.

— Кажется, — сказал он, — моя жена предпочла сбежать. Она уехала с другим мужчиной.

Пембертон не произнес ни слова. Перри Мейсон стоял, расставив ноги и переводя взгляд с Фоули на молодую экономку. Потом он посмотрел на Пембертона.

— Возможно, джентльмены, вам будет интересно знать, — продолжал Фоули с тяжеловесным достоинством человека, пытающегося скрыть свои эмоции, — что объект ее привязанности, мужчина, заменивший меня в ее жизни, не кто иной, как джентльмен, проживающий в соседнем доме, — наш почтенный мистер Артур Картрайт, который поднял шум из-за воющей собаки с целью устроить мою встречу с полицейскими властями, дабы он мог осуществить свой план побега с моей женой.

— Ну, — вполголоса сказал Перри Мейсон Пембертону, — это доказывает, что Картрайт не безумен, а, напротив, хитер, как лисица.

Фоули шагнул в комнату, сердито глядя на Мейсона.

— Довольно, сэр! — рявкнул он. — Вас здесь только терпят, так что держите свои замечания при себе.

Перри Мейсон, не тронувшись с места, расправил плечи и спокойно посмотрел на разъяренного собеседника.

— Я здесь для того, чтобы представлять своего клиента, — медленно отозвался он. — Вы заявили, что он невменяем, и предложили продемонстрировать доказательства. Я прибыл сюда проследить, чтобы его интересы должным образом соблюдались. Так что вам не удастся взять меня на пушку.

Клинтон Фоули, по-видимому, окончательно утратил самообладание. Он стиснул в кулак правую руку, его губы кривились и дрожали.

Билл Пембертон поспешно шагнул вперед.

— Ну-ну, — успокаивающе произнес он. — Давайте не будем выходить из себя.

Фоули глубоко вздохнул, казалось с трудом удержавшись, чтобы не ударить адвоката в челюсть.

Перри Мейсон не сдвинулся ни на дюйм.

Фоули медленно повернулся к Пембертону и сказал тихим, сдавленным голосом:

— Неужели ничего нельзя сделать с этой свиньей? Мы не можем добиться ордера на его арест?

— Думаю, вы можете, — ответил Пембертон. — Но для этого нужно обратиться к окружному прокурору. Откуда вам известно, что ваша жена убежала с Картрайтом?

— Она сообщила об этом в записке, — объяснил Фоули. — Читайте.

Он сунул записку в руку Пембертона, отошел в дальний угол комнаты, зажег дрожащей рукой сигару, потом вынул из кармана носовой платок и с чувством высморкался.

Миссис Бентон оставалась в библиотеке, не извиняясь и не объясняя своего присутствия. Дважды она бросала долгий взгляд на Клинтона Фоули, но тот стоял спиной к ней, смотря в окно невидящими глазами.

Перри Мейсон подошел к Пембертону и заглянул ему через плечо, когда тот разворачивал записку. Помощник шерифа повернулся так, чтобы адвокат не мог прочитать текст, но Мейсон добродушно положил ему руку на плечо и повернул к себе.

— Вы ведете себя не спортивно, — сказал он.

Пембертон не делал дальнейших попыток скрыть содержание записки, и Перри Мейсон прочитал ее одновременно с ним.

Написанный чернилами текст гласил:

«Дорогой Клинтон!

Я решилась на это с величайшей неохотой, зная твою гордость и нелюбовь к огласке. Постараюсь проделать все таким образом, чтобы причинить тебе как можно меньше боли. В конце концов, ты был добр ко мне. Еще несколько лет назад я искренне думала, что люблю тебя, но потом узнала, кто живет в соседнем доме. Сначала я сердилась или думала, что сержусь. Он шпионил за мной с биноклем. Мне следовало рассказать тебе, но что-то меня удерживало. Я хотела повидать его и устроила встречу в твое отсутствие.

Больше нет смысла притворяться, Клинтон. Я не могу оставаться с тобой, так как не люблю тебя — моя любовь была иллюзией, которая исчезла.

Ты всего лишь большое привлекательное животное. Женщины привлекают тебя, как мотылька — пламя. Я знаю о том, что происходило в этом доме, и не виню тебя, так как не считаю виноватым, — ты просто не мог с собой справиться. Но я твердо знаю, что больше тебя не люблю, да и вряд ли когда-нибудь любила. Очевидно, все дело в гипнотическом обаянии, которое безотказно действует на женщин. Как бы то ни было, Клинтон, я уезжаю с ним.

Я делаю это так, чтобы избавить тебя от огласки. Я даже не сказала Телме Бентон, куда отправляюсь. Она только знает, что я взяла чемодан и уехала. Можешь сообщить ей, что я в гостях у родственников. Если ты сам не предашь мой отъезд огласке, то я тем более.

По-своему ты был добр ко мне — старался удовлетворить все мои материальные потребности. Единственное, чего ты не мог мне дать, — это любовь и верность настоящего мужчины. Только он в состоянии избавить мою душу от этой жажды, поэтому я уезжаю с ним и знаю, что буду счастлива.

Пожалуйста, постарайся меня простить. Поверь, я искренне желаю тебе добра.

— Она не называет фамилии Картрайт, — негромко заметил Мейсон.

— Да, — сказал Пембертон, — но она упоминает его как живущего в соседнем доме.

— И в письме есть еще кое-что… — так же тихо добавил Мейсон.

Но в этот момент Фоули внезапно повернулся к ним. Поразившее его горе, казалось, исчезло бесследно — в голосе и поведении чувствовался холодный и целеустремленный гнев.

— Слушайте, — начал он. — Я состоятельный человек и готов истратить все до последнего цента, чтобы призвать к ответу этого негодяя. Он безумен, и моя жена тоже. Они оба помешались. Этот человек разрушил мою семью — он обвинил меня в правонарушении, завлек в ловушку, предал и, клянусь богом, заплатит за это! Я хочу, чтобы вы поймали его и обвинили во всем, в чем только сможете, — в нарушении постановлений, в незаконном пересечении границ штата, в чем угодно. Не жалейте расходов — я оплачу любые счета.

— О’кей, — кивнул Пембертон, складывая письмо и возвращая его Фоули. — Я вернусь и доложу о происшедшем. Вам лучше меня сопровождать. Можете поговорить с Питом Доркасом — он сумеет сформулировать обвинения против этого человека. Если хотите потратить деньги, можете также обратиться в какое-нибудь частное детективное агентство.

— Интересно, — заговорил Перри Мейсон, — здесь есть телефон, которым я мог бы воспользоваться?

Фоули уставился на него с холодной яростью во взгляде:

— Можете позвонить и убраться отсюда!

— Благодарю за приглашение, — спокойно сказал Мейсон. — Во всяком случае, телефоном я воспользуюсь.