Харри Неверс был высокий и худой мужчина с таким выражением глаз, словно ему все надоело в этой жизни. Волосы требовали стрижки, по лицу сразу же становилось понятно, что он давно не спал. Похоже, что он не ложился всю ночь, да и в предыдущую наверняка тоже не выспался.

Он вошел в кабинет Перри Мейсона и сел на ручку большого кожаного кресла.

— Я предоставлю тебе благоприятную возможность, но мне нужна услуга, — заявил адвокат.

— Естественно. Я так и думал. — Неверс говорил ровным, тихим голосом. — Где она?

— Где кто?

— Фрэнсис Челейн.

— Кто это хочет знать?

— Я.

— Зачем?

Неверс зевнул и опустился в кресло.

— Ты что, хочешь меня удивить? Я сразу же врубился в ситуацию. У Фрэнсис Челейн случился нервный срыв, ее тут же отправили в клинику. Вчера вечером окружной прокурор раздобыл какие-то доказательства, которые указывают на то, что ей следует предъявить обвинение в предумышленном убийстве. Она тайно вышла замуж за парня по фамилии Глиасон. Его полиция уже арестовала, теперь они готовы брать и Фрэнсис Челейн. Ты — ее адвокат. Ты ее где-то спрятал, причем спрятал достаточно хорошо, чтобы она не попала в ловушку, пока ты сам не будешь готов сдать ее. Однако ты не можешь продолжать ее прятать после того, как все газеты сообщили, что ее разыскивают в связи с предъявленным обвинением в убийстве. В деле замешаны врач и клиника. Они не станут ее скрывать, даже если ты этого очень захочешь. Естественно, тебе придется ее сдать, и ты выбрал меня, чтобы в прессе появились именно те сообщения, что нужны тебе. Скажи, что тебе конкретно требуется, а я отвечу, сможем мы договориться или нет.

Мейсон нахмурился в задумчивости и начал постукивать пальцами по столу.

— Я точно не знаю, чего хочу, Харри, — признался он.

Харри Неверс с мрачным видом покачал головой:

— Я работаю на прожженных и видавших виды ребят. А ты, парень, если точно не знаешь, чего хочешь, ничего не получишь взамен. Если ты намерен заключить с нами сделку, давай прямо сейчас оговорим все условия.

— Хорошо, я расскажу тебе, что мне требуется в общем и целом, — сказал Мейсон. — Через какое-то время я попытаюсь сделать так, чтобы пара-тройка интересующих меня лиц оказалась в доме Нортона при условиях, примерно сходных с теми, что были во время убийства. Я пока не знаю, как мне удастся добиться подобного. В какой-то момент я заявлю, что «Бьюик», об угоне которого сообщил в полицию Нортон, на самом деле даже не выезжал из гаража. От тебя требуется, чтобы об этих двух вещах сообщалось в прессе, причем не просто упоминалось вскользь, а рассказывалось подробно.

— Подожди минутку, — прервал его Неверс. — Ты говоришь, что собираешься утверждать, что «Бьюик» не выводили из гаража. Ты хочешь сказать, что его на самом деле брали, но перевели назад показания спидометра или вообще отключали спидометр во время езды?

— Нет, — ответил Мейсон. — Он вообще оставался в гараже.

Впервые за время нахождения в кабинете в голосе Харри Неверса появилась заинтересованность.

— Очень любопытный подход для тебя, — заметил он.

— Мы все обсудим, когда придет время. Сейчас я просто говорю тебе, что мне требуется. Итак, мы заключаем сделку?

— Думаю, да, — ответил Неверс.

— Ты случайно не прихватил с собой фотографа?

— Естественно, прихватил. Сидит и ждет в машине. К тому же в редакции специально оставили место на первой полосе для фотографии, когда узнали, что я еду к тебе.

Мейсон позвонил Делле по внутреннему телефону.

— Дозвонись до доктора Прайтона, — попросил он почти шепотом. — Выясни, в какой клинике Фрэнсис Челейн. Пусть он выпишет ее и сообщит нам, как только все будет оформлено. Скажи ему, что Фрэнсис Челейн должны предъявить обвинение в убийстве, и я не хочу, чтобы он оказался каким-то образом замешанным в это дело. Выясни номер клиники, а после того, как доктор Прайтон сообщит, что все сделано, сама дозвонись до Фрэнсис. Я хочу переговорить лично с ней.

Мейсон повесил трубку.

— Послушай, ты окажешь мне услугу? — спросил Неверс.

— Какую? Мне казалось, что одну я тебе уже оказываю. У тебя получается эксклюзивное интервью с фотографиями, что тебе еще надо?

— Не кипятись. Я прошу совсем о простой вещи.

— О чем?

Неверс сел прямо и сказал заговорщическим тоном:

— Попроси девчонку показать ножку. Фотография будет напечатана на первой странице, я хочу, чтобы она привлекла повышенное внимание. Возможно, мы сделаем снимок крупным планом на первую страницу, а ножку — на вторую или куда-то там еще. Но я хочу, чтобы у меня было несколько снимков с ножкой.

— Почему бы тебе самому ее об этом не спросить? Ты можешь быть с нею откровенен.

— Естественно, я буду с ней откровенен, — ответил Неверс, — но ты-то ее адвокат, тебе она доверяет. Иногда сложно заставить этих дамочек позировать, если они сильно возбуждены. Ты можешь проследить, чтобы она села как нужно?

— Ладно, сделаю что смогу, — согласился адвокат.

Харри Неверс достал сигарету, закурил и оценивающим взглядом посмотрел на Перри Мейсона.

— Если бы она смогла прийти в редакцию «Стар» и сдаться нам, то мы присмотрели бы, чтобы с ней обошлись как можно лучше, — заметил журналист.

— Нет, — категорично ответил Мейсон. — Вы получаете эксклюзивное интервью и снимки. Это все, что я могу для вас сделать. Она сдастся окружному прокурору, и я хочу, чтобы между нами не оставалось недоговоренностей. Другими словами, я требую, чтобы читателям вы сказали всю правду.

Неверс зевнул и посмотрел на телефон:

— Интересно, секретарша твоя уже дозвонилась или…

Как раз в это мгновение зазвонил телефон, и Мейсон схватил трубку. Он услышал возбужденный голос Фрэнсис Челейн:

— Что случилось? Они мне не дают здесь газет.

— Спектакль начинается, — ответил адвокат.

— Что вы имеете в виду?

— Полиция арестовала Роба Глиасона по обвинению в убийстве.

Адвокат услышал, как на другом конце провода охнули от изумления, и продолжил:

— Они идентифицировали трость, которой убили Эдварда Нортона. Она принадлежит Робу Глиасону.

— Но Роб его не убивал! — воскликнула она. — Он заходил к моему дяде, и они страшно поругались, но… Роб забыл свою трость у дяди в кабинете и…

— Это неважно, — прервал ее Мейсон. — Есть шанс, что нас подслушивают. Возможно, полиция посадила своих людей, которые подключаются ко всем моим телефонным разговорам. Вы мне все расскажете, когда приедете в офис. Берите такси, немедленно отправляйтесь ко мне и будьте готовы сдаться полиции.

— Вы хотите сказать, что они и меня арестуют?

— Да, я сам сдам вас под стражу.

— Но они еще не предъявили мне обвинения в убийстве?

— Собираются. И я заставлю их поторопиться.

— А вы должны это делать?

— Вы сказали, что верите мне. Я утверждаю, что должен.

— Я буду у вас примерно через полчаса.

— Жду вас, — сказал Мейсон и повесил трубку.

Минуту спустя он снова связался по внутреннему телефону с секретаршей.

— Делла, позвони в окружную прокуратуру. Я хочу переговорить с Клодом Драммом.

Адвокат повесил трубку и посмотрел на журналиста.

— Послушай, — заговорил Неверс, — ты здесь наступаешь на собственную мозоль. Если ты сообщишь окружному прокурору, что собираешься сдавать девчонку, то они установят слежку за твоей конторой и заберут ее, как только она подъедет к зданию. Они предпочтут сами арестовать ее.

— Именно поэтому, — кивнул Мейсон, — я и хочу, чтобы ты послушал, что я буду говорить представителю окружного прокурора. Чтобы не осталось недопонимания.

Зазвонил телефон, и Мейсон снял трубку.

— Алло! Алло, мистер Драмм? Говорит Мейсон. Да, Перри Мейсон. Насколько я понимаю, Робу Глиасону предъявлено обвинение в убийстве Эдварда Нортона?

— Ему предъявлено обвинение как одному из соучастников, — голос Драмма был холодным и осторожным.

— А есть еще и второй? — спросил Мейсон.

— Да, возможно.

— Обвинение уже официально предъявлено?

— Пока нет.

— Маленькая птичка сообщила мне, что вы хотите назвать Фрэнсис Челейн второй соучастницей.

— И что же из этого? — тем же тоном спросил Драмм. — Зачем вы мне звоните?

— Чтобы сообщить вам, что Фрэнсис Челейн сейчас направляется к вам в прокуратуру, чтобы сдаться под стражу.

На какое-то мгновение Драмм замолчал, а затем спросил:

— Где она сейчас?

— Где-то на пути между тем местом, где была, и вашей конторой — в дороге, — ответил адвокат.

— А она собиралась делать какие-нибудь остановки? — осторожно спросил Драмм.

— Не могу вам ответить.

— Хорошо. Когда она появится, мы будем рады ее видеть.

— А как насчет того, чтобы выпустить ее на свободу под залог? — спросил Мейсон.

— Обговорим этот вопрос после того, как она сделает нам заявление.

Мейсон улыбнулся:

— Я не хочу, чтобы между нами оставалось недопонимание, мистер Драмм. Я сказал вам, что она собирается сдаться под стражу. Заявлений не будет.

— Мы бы хотели задать ей несколько вопросов.

— Прекрасно. Вы можете задавать ей столько вопросов, сколько пожелаете. Она будет только рада, если вы это сделаете.

— А она станет на них отвечать?

— Нет. Отвечать буду я. И говорить буду только я.

Мейсон услышал раздраженный возглас Драмма на другом конце провода и повесил трубку.

Неверс посмотрел на него усталыми глазами:

— Они тебя обманут. Они догадаются, что она обязательно заедет к тебе, и пошлют сюда людей, чтобы арестовать ее. Они представят, что она была арестована, а не сдалась полиции.

— Нет, — возразил Мейсон. — Они думают, что она прямо направляется из клиники в окружную прокуратуру. И в любом случае, ты ведь слышал наш разговор. Это поможет избежать неоднозначного толкования.

Мейсон открыл ящик письменного стола, достал бутылку пшеничной водки и стакан. Репортер отодвинул стакан обратно к адвокату и поднес бутылку к губам. Изрядно отхлебнув, он улыбнулся Мейсону:

— Моя первая жена терпеть не могла мыть посуду, так что я отучился ее пачкать. Понимаешь, Мейсон, у меня было тяжелое утро, уже несколько ночей подряд я не могу как следует выспаться. Если я положу ее в карман, то это поможет мне не заснуть на ходу.

Адвокат протянул руку и взял бутылку у Неверса.

— А если она останется у меня в столе, я точно буду знать, что ты не переборщишь.

— В таком случае мне следует отправляться вниз за фотографом, — заявил Неверс, встал с кресла и пошел к двери.

Он вернулся через пять минут вместе с фотографом, который в одной руке нес фотоаппарат, а в другой — треножник. Фотограф, не теряя времени, профессионально осмотрел кабинет, определяя, в каком углу лучше освещение.

— Какой у нее цвет лица? — поинтересовался он.

— Золотистые волосы, темные глаза, высокие скулы, хорошая фигура, — сказал Мейсон. — Насчет позирования у вас с ней проблем не будет. Она прекрасно знает, как лучше подать себя.

— Я хочу, чтобы она села вот в это кожаное кресло, — пришел к выводу фотограф.

— Значит, сюда и сядет, — согласился Мейсон.

Фотограф поднял шторы, установил треножник, настроил и сфокусировал фотоаппарат большого размера и приготовил вспышку.

— Почему вы не пользуетесь электрическими лампочками? — поинтересовался Мейсон, наблюдая, как фотограф засыпает порошок. — Насколько мне известно, с ними получаются лучшие результаты, а комната не наполняется дымом.

— Попробуйте сказать нашему редактору, как проводить ревизию счетов, — ответил фотограф. — К тому же это ваш кабинет, а меня дым не беспокоит.

Неверс улыбнулся Мейсону:

— Как видишь, мы работаем в «Стар» в атмосфере взаимопонимания и сотрудничества.

Мейсон посмотрел в потолок и пробормотал:

— Я думаю, мне придется на полчаса прекратить работу только потому, что вы экономите на вспышке.

— Дай ему глотнуть из той бутылочки, — предложил Неверс, — и тогда, не исключено, дыма будет поменьше.

Мейсон достал бутылку из стола и протянул фотографу.

— Мне почему-то кажется, — снова заговорил Неверс, обращаясь к адвокату, — что ты опять приготовил кролика, которого вытащишь из шляпы.

— Приготовил, — кивнул Мейсон.

— Ладно, Билл, — повернулся Неверс к фотографу, — сделай фотографию адвоката за столом. Надо бы разложить несколько справочников и бумаг. И бутылку-то уберите, ради бога.

— Не тратьте зря пленку, — заявил Мейсон. — Они все равно напечатают только фотографии в зале суда или в паре с Фрэнсис Челейн.

Харри Неверс задумчиво посмотрел на него и ответил своим усталым голосом:

— Не будь так уверен. Все зависит от того, что ты там приготовил. Последнее время ты неоднократно всех удивлял, и я приберегу эти снимки на случай, если они нам вдруг понадобятся. Работая с тобой, никогда не знаешь, что ты выкинешь в следующее мгновение.

Мейсон внимательно посмотрел на журналиста:

— А не хочешь ли ты случайно сказать, что идут разговоры о том, что меня могут арестовать как соучастника после совершения преступления?

Неверс усмехнулся:

— У тебя прекрасно работает голова, но своеобразная манера ведения дел и представления клиентов. Раз уж ты это упомянул, я вспомнил, что поговаривают о том, что ты получил украденные деньги в качестве гонорара и не сдал их полиции.

Мейсон с укором посмотрел на него:

— Если бы я получил деньги, подумай, в каком положении оказалась бы моя клиентка, если бы я пришел к окружному прокурору, положил их ему на стол и заявил: «Вот они».

— А ты получал от своей клиентки тысячедолларовые купюры? — спросил Харри Неверс таким тоном, словно и не рассчитывал услышать ответ.

Мейсон махнул рукой:

— Если бы и да, то деньги были бы у меня или при себе, или где-то в конторе. А в конторе все обыскали сверху донизу.

— Сегодня утром?

— Ночью, — сообщил ему Мейсон.

Неверс повернулся к фотографу:

— Сделай три снимка, Билл: за столом, стоя и лицо крупным планом.