Часы показывали двенадцать следующего дня, когда Мейсон, переговорив по телефону, сообщил Делле:

— Экспертиза установила, что Браунли утонул.

— И что теперь будет?

— Таким образом, Стеллу можно обвинить только в вооруженном нападении. А вот Виктор Стоктон и Питер Сакс вряд ли смогут выйти сухими из воды. Они будут обвинены в преднамеренном убийстве. Браунли, правда, мог умереть от потери крови, так как одна из артерий была перебита, но он все же утонул.

— Удастся ли окружному прокурору доказать сговор между Питером Саксом и Стоктоном?

Мейсон улыбнулся:

— Это уже его трудности. Стоктон выдал себя тем, что приготовил столь надуманное алиби до того, как у него были основания предполагать, что Браунли убит.

— Полагаю, — сказала Делла, — прокурор Бергер вряд ли выдаст ордер на твой арест.

— Это уж точно! Кстати, ты будешь удивлена, но Бергер пригласил меня сегодня вечером в ресторан. Хочет обсудить данное дело. Теперь, когда епископ пришел в себя и его жизни не угрожает опасность, на руках у Бергера великолепный материал. Ведь епископ хорошо видел, что на него наехал желтый «Кадиллак». Ну а то, что на сиденье его была кровь — уже доказано. Сакс же из кожи вылезет, чтобы всех убедить, что был лишь исполнителем, а вдохновителем всего является Стоктон.

— Все сходится, но меня все же удивляет тот факт, что епископ Меллори настоящий. Откуда тогда заикание?

— Я тоже все время думал об этом. И не постеснялся спросить у Меллори сегодня утром. Он мне все объяснил. Мальчиком он страдал от сильного заикания. Но лечился и практически избавился от него. Лишь в редких случаях, в момент сильного волнения, заикание возвращается. Он увидел на корабле Джанет Браунли, понял, что это самозванка, очень расстроился и не знал, как поступить: ведь его сдерживало данное Ситонам слово. Он так и не оправился от потрясения, когда пришел ко мне в кабинет…

Открылась дверь, и на пороге появился Джексон, помощник Мейсона. Делла с удивлением глянула на него.

— Что случилось? Чем вы так шокированы?

Тот дрожащим голосом сказал:

— Женщина только что спросила, не буду ли я возражать, если она закурит. Я протянул ей сигареты, но она вытащила толстенную черную сигару, отрезала кончик и закурила.

— Женщина — сигару? — удивилась Делла.

— Точно! — с несчастным видом сказал Джексон.

— И сколько же ей лет? — поинтересовался Мейсон.

— Около семидесяти. Она ожидает в приемной и говорит, что будет сидеть там до тех пор, пока ее не примет мистер Мейсон. Знаете, это деморализует.

— По какому вопросу она желает проконсультироваться?

— Она смотрит на меня, как на пустое место! — возмутился Джексон.

— Так все же, она назвала вам причину визита?

— Это касается девушки, увлекающейся азартными играми. Больше она ничего не сказала.

— Ладно, Джексон, давайте на нее посмотрим. Это необходимо сделать хотя бы для того, чтобы восстановить спокойствие в офисе.

— Да, сэр, — с достоинством ответил Джексон и, развернувшись, вышел в приемную.

Мейсон и Делла глянули друг на друга и рассмеялись. Они все еще смеялись, когда Джексон открыл дверь кабинета, пропуская седую женщину с холодными серыми глазами. Вынув изо рта сигару, она приказала:

— Закройте дверь с той стороны, молодой человек!

Затем ее взгляд сконцентрировался на Перри Мейсоне.

— Продолжайте, я вижу, вам очень весело. Я бы с удовольствием к вам присоединилась, но вначале мне хотелось бы переговорить об очень важном деле, мистер Мейсон. Что же до сигары, то я курю их с детства, это вошло в мою плоть и кровь. А еще я не терплю молодых людей, которые много о себе мнят…