Фрэнк Локк сидел в своей редакционной комнате и с интересом разглядывал Мейсона.

— Мне казалось, что вас ищут, — сказал редактор «Пикантных известий».

— Кто меня ищет? — беззаботно спросил Мейсон.

— Репортеры, полицейские… в общем, разные люди.

— Я всех видел.

— Сегодня?

— Нет, вчера вечером. А что?

— Нет, ничего. Только вчера вас искали по иным причинам, нежели сегодня. Что вы от меня хотите?

— Я зашел сказать, что Ева Белтер подала прошение о назначении ее администратором имущества своего мужа.

— А мне-то до этого какое дело? — спросил Локк.

— Только то, что с этой минуты здесь распоряжается миссис Белтер. Теперь вы будете получать распоряжения от нее, а так как я являюсь ее представителем, то и от меня. Одна из первых вещей, которые вы сделаете, так это выбросите в корзину статью о Бичвунд Инн.

— Да-а? — саркастично сказал Локк.

— Да, — повторил Мейсон.

— Однако вы оптимист, мистер Мейсон.

— Может быть, оптимист, а может быть, и нет. Достаточно вам взять трубку и позвонить миссис Белтер.

— Мне не нужно звонить ни миссис Белтер, ни кому-нибудь другому. Здесь все решаю я.

— Значит, так?

— Вот так! — буркнул Локк.

— Мы будем вынуждены поговорить еще раз, — заявил Мейсон. — Мы пойдем туда, где нас не будут слышать слишком много ушей.

— Вам пришлось бы на этот раз приготовить лучшую речь, чем в последний раз. Иначе я не намерен никуда с вами идти.

— Мы немного прогуляемся, Локк, и попытаемся прийти к соглашению.

— А мы не можем поговорить здесь?

— Вы знаете мое мнение об этом заведении. Я чувствую себя здесь не лучшим образом, а когда так себя чувствую, то и говорю не лучшим образом.

Локк размышлял какое-то время и наконец сказал:

— Пусть будет по-вашему, но даю вам самое большее четверть часа. На этот раз вам придется говорить коротко и по существу.

— Это будет нетрудно, — заверил Мейсон.

— Я всегда готов попробовать, — ответил Локк.

Он взял шляпу и вышел с Мейсоном на улицу.

— Может быть, мы сядем в такси и поедем туда, где сможем спокойно поговорить? — предложил Локк.

— Повернем за угол. Я хочу быть уверенным в том, что такси не подсунуто.

— Бросьте эту детскую игру, Мейсон, — скривился Локк. — Ведите себя как взрослый человек. В редакции у меня есть микрофон, не спорю, но вы ведь не воображаете себе, что я держу людей снаружи, чтобы иметь свидетелей того, что вы мне скажете. Если бы вы в прошлый раз влезли на крышу небоскреба и кричали во все горло, это все равно ничего не изменило бы.

— У меня свой способ устраивать дела, — сухо ответил Мейсон.

— Мне это вовсе не нравится.

— Не вам одному.

Локк остановился на тротуаре:

— Вам это ничего не даст, Мейсон. Я могу с таким же успехом вернуться в редакцию.

— Впоследствии вы пожалели бы об этом, — предупредил Мейсон.

Локк некоторое время колебался, потом пожал плечами:

— Ладно, идемте. Раз уж я вышел с вами, то доведу дело до конца.

Мейсон вел его в направлении ломбарда Соло Стейнбурга.

— Войдем сюда.

Локк тотчас же бросил на него подозрительный взгляд:

— Я не буду здесь разговаривать.

— Вы не обязаны разговаривать. Мы войдем на минутку. Вы сможете сразу же выйти, как только пожелаете.

— Что вы еще придумали?

— Ох, идите же, — сказал Мейсон с нетерпением. — Какой вы, однако, подозрительный! А упрекали меня!

Локк вошел в магазин, осторожно осматриваясь во все стороны. Из подсобной комнаты вышел Сол Стейнбург, с лицом, расплывшимся в улыбке. Он посмотрел на Мейсона.

— Ну-ну, — сказал Сол. — Это вы вернулись? Чего вы еще хотите?

В этот момент его глаза задержались на Фрэнке Локке. На лице Стейнбурга отразилась целая гамма чувств. Улыбка уступила место выражению удивления, узнавания и, наконец, внезапной решительности. Стейнбург поднял дрожащий палец и направил его на Локка.

— Это тот человек.

— Спокойно, мистер, — сказал Мейсон Солу. — Вы должны быть абсолютно уверены.

В голосе Мейсона было предупреждение. Владелец ломбарда вдруг стал красноречивым.

— Разве я не абсолютно уверен? Разве я уже не могу узнать человека? Вы меня спрашивали, узнáю ли я его, я сказал вам, что узнáю. Теперь я его вижу и говорю вам: это он. Это он. Тот самый человек. Я узнаю его нос и цвет глаз.

Локк отступил в сторону двери. Губы у него скривились от бешенства.

— Во что вы хотите меня впутать? — рявкнул он. — Что это за сговор? Это вам ничего не даст. Я этого так не оставлю.

— Что вы дергаетесь? — спросил Мейсон и снова повернулся к владельцу ломбарда. — Мистер, вы должны иметь абсолютную уверенность. Вы не должны сомневаться, когда окажетесь под огнем вопросов, стоя перед судом.

Сол сделал руками выразительный жест:

— Разве я могу иметь бóльшую уверенность? Вы меня поставьте перед судом, приведите дюжину адвокатов, приведите сотню адвокатов, я всегда повторю то же самое.

— Я в глаза не видел этого человека, — вставил Фрэнк Локк.

Смех Стейнбурга был шедевром сарказма. На лбу Локка появились капли пота. Он повернулся к Мейсону:

— Что вам вообще нужно? Что это за номер?

Мейсон серьезно покачал головой:

— Это часть моей теории. Все подтверждается.

— Что подтверждается?

— Что вы купили этот револьвер, — сказал Мейсон усталым голосом.

— Вы взбесились, что ли? — заорал Локк. — Я никогда в жизни не покупал ни одного револьвера. Я никогда здесь не был. Я в глаза не видел этого человека. Я вообще никогда не ношу револьвера.

Мейсон повернулся к Стейнбургу:

— Дайте мне, пожалуйста, реестр проданного оружия. И оставьте нас одних. Мы хотим поговорить.

Стейнбург дал ему реестр и покинул зал магазина. Мейсон нашел нужную страницу. Как бы нечаянно заслоняя ладонью номер оружия, он прочитал: «Револьвер «кольт», калибр восемь». Затем повел пальцем в сторону фамилии в последней рубрике.

— Вы будете, наверное, отрицать то, что это писали вы?

Казалось, что Локк хочет одновременно держаться как можно дальше от реестра и одновременно его тянет к нему неодолимое любопытство. Он наклонился вперед:

— Конечно, это писал не я. Ноги моей здесь никогда не было, я в глаза не видел этого продавца. И не покупал никакого револьвера. Это не моя подпись.

— Я знаю, что это не ваша подпись, — терпеливо ответил Мейсон. — Но будете ли вы утверждать также, что это писали не вы? Только будьте внимательны к тому, что вы говорите. Это может иметь большое значение.

— Конечно, не писал. Что вас, черт возьми, укусило?

— Полиция еще не знает, что из этого револьвера был убит Джордж Белтер.

Локк покачнулся, как будто получил удар, его глаза цвета какао расширились от ужаса, пот бисеринками блестел на лбу.

— Вы хотите впутать меня в мокрое дело?

— Минуточку, Локк. Вы напрасно горячитесь. Я мог обратиться с этим в полицию, но я не сделал этого. Я хочу устроить это по-своему. Хочу дать вам шанс.

— Нужен еще кто-нибудь, кроме вас и этого ростовщика, чтобы впутать меня в такую историю, — вспенился Локк. — И только тогда я смогу сделать какие-либо выводы.

Голос Мейсона был по-прежнему спокойным и терпеливым:

— Пойдемте отсюда, поговорим. Здесь нам больше делать нечего.

— Вы все это подстроили, вы втянули меня в западню. Так мне и надо, я не должен был с вами никуда ходить. Можете убираться ко всем чертям.

— Я привел вас сюда для того, чтобы продавец мог вас хорошенько рассмотреть. Он сказал, что узнает вас, если еще раз увидит. Я должен был удостовериться.

Локк отступал задом к двери:

— Нечего сказать, здорово вы придумали, господин адвокат. Если бы вы пошли с этим в полицию, то меня поставили бы в ряду других мужчин, и мы посмотрели бы, как бы этот жид меня узнал. Но вы этого не сделали, вы предпочли затащить меня сюда. Откуда я могу знать, может быть, вы просто дали ему на лапу, чтобы он отколол этот номер?

— Если вы хотите пойти в полицию и встать в шеренгу, — засмеялся Мейсон, — то я ничего не имею против этого. Я думаю, что этот человек узнает вас и там.

— Конечно, узнает, после того, как вы показали на меня пальцем.

— Этот разговор ничего не изменит, — сказал Мейсон. — Идем отсюда.

Он взял Локка под руку и вывел из магазина. На улице Локк повернулся к нему с бешенством.

— Я не скажу вам больше ни слова. Я возвращаюсь в редакцию, а вы можете убираться ко всем чертям.

— Это было бы неразумно, Локк, — ответил Мейсон, не выпуская его руки. — Видите ли, я могу указать мотив преступления и удобный случай для его выполнения.

— Да? — иронизировал Локк. — Интересно, что же это за мотив?

— Вы растратили деньги из специального распорядительного фонда и боялись разоблачения. Вы не хотели, чтобы вас разоблачил Белтер, который знал о том убийстве в Саванне. В любую минуту он мог вас снова упрятать за решетку. Вы пошли к нему, поссорились и застрелили его.

Локк вытаращил глаза. Он остановился и застыл как вкопанный, с бледным лицом и дрожащими губами. Удар в живот не потряс бы его сильнее. Он хотел сказать что-то, но не смог выдавить ни слова.

— Я хотел быть дружелюбным по отношению к вам, — продолжал Мейсон с выученным равнодушием. — По моему мнению, на этого продавца вполне можно положиться. Но если он случайно заблуждается, то ведь суд вас не приговорит. Вина должна быть доказана вне всякого сомнения. Достаточно будет, если вы возбудите какие-либо обоснованные сомнения, и суд присяжных обязан будет вас оправдать.

К Локку вернулся наконец дар речи:

— Какова ваша роль во всем этом?

Мейсон пожал плечами:

— Я адвокат Евы Белтер, достаточно?

Локк пытался иронизировать и дальше, но на этот раз у него плохо получалось:

— Следовательно, она тоже замешана в этом. Это ее вы выгораживаете, Мейсон?

— Она моя клиентка. Вы это хотели сказать?

— Нет, не это!

— Не знаю, может быть, вам лучше придержать язык, мистер Локк, — в голосе Мейсона зазвучала угроза. — Вы обращаете на себя внимание. Люди оглядываются.

Локк с трудом овладел собой.

— Не знаю, к чему вы ведете. Но я вам сорву все планы. У меня есть совершенно железное алиби, если дело идет об убийстве Белтера. Я предъявлю его вам только ради одного удовольствия утереть вам нос.

— Хорошо, предъявляйте, — пожал плечами Мейсон.

Локк посмотрел направо, потом налево.

— Возьмем такси, — предложил он.

— Делайте, как считаете нужным, — согласился Мейсон.

Локк подозвал свободное такси, бросил водителю: «Отель «Уалрайт», после чего поудобней устроился на сиденье. Промокнув лоб платком, он закурил дрожащими руками сигарету и повернулся к Мейсону:

— Послушайте. Вы адвокат, умный человек. Я привезу вас к одной молодой особе. Так вот, я не хотел бы, чтобы ее имя фигурировало где бы то ни было. Я не знаю, на что вы рассчитываете, но я сумею убедить вас, что нет ни одного шанса доказать то, что вы подстроили.

— Если это подстроено, то вы можете ничего не опасаться. Вы сами отлично знаете, что достаточно возбудить обоснованные сомнения, и ни один суд присяжных не сможет признать вас виновным.

Локк раздавил сигарету о пол такси.

— Ради бога, бросьте эти бредни. Мы оба хорошо знаем, в чем дело. Вы хотите насолить мне, чтобы я сломался и капитулировал. Зачем крутить? Вы хотите вмешать меня в паскудную историю, а я не намерен вам этого позволить.

— Что вы так переживаете, если уверены, что все это подстроено?

— Потому что опасаюсь некоторых дел, которые при этом могут вылезти.

— Вы думаете о том убийстве в Саванне?

Локк выругался, отвернулся от Мейсона и стал внимательно смотреть в окно. Мейсон сидел, удобно устроившись на сиденье, и, казалось, был полностью поглощен созерцанием людей на тротуаре, фронтонов домов и витрин магазинов. В какой-то момент Локк начал было говорить, но раздумал и замолчал.

Такси остановилось перед отелем «Уалрайт». Локк вышел и жестом руки показал Мейсону на таксиста. Но Мейсон покачал головой:

— Нет, Локк, на этот раз вы платите, ведь это вы хотели взять такси.

Локк достал из кармана деньги, швырнул водителю и исчез в дверях отеля. Мейсон двинулся за ним. Локк подошел к лифту и поднялся на десятый этаж. Когда лифт остановился, он вышел, не глядя, идет ли Мейсон за ним, и направился прямо к номеру Эстер Линтен.

Он постучал в дверь.

— Это я, Эстер! — крикнул он.

Девушка открыла. На ней был халат, из-под которого виднелось шелковое розовое белье. При виде Мейсона она сделала большие глаза и отступила, резко запахнувшись в халат.

— Что это значит, Фрэнк?

Локк прошел мимо нее.

— Я потом тебе объясню, дорогая. Я хочу, чтобы ты сказала этому господину, где я был вчера вечером.

— А в чем дело, Фрэнк?

В голосе Локка было бешенство:

— Перестань глупить. Ты хорошо знаешь, в чем дело. Ну, давай, это серьезная история, ты должна сказать всю правду.

Она смотрела на Локка, хлопая ресницами.

— Сказать всю правду?

— Да. Этот человек не из секции по борьбе с проституцией. Он просто-напросто дурак, которому кажется, будто он может впутать меня в какую-то подстроенную историю.

— Мы были на ужине, — начала она слабым голосом. — А потом вернулись сюда.

— И что дальше? — настаивал Локк.

— Потом я разделась, — выдавила она.

— Говори дальше. Скажи ему все. И говори громче, чтобы он тебя хорошо слышал.

— Я легла в постель, — медленно продолжала она. — Вечером я выпила пару рюмок…

— В какое время вы легли? — спросил Мейсон.

— Где-то около половины одиннадцатого.

Локк смотрел на него.

— И что дальше? — спросил адвокат.

Она тряхнула головой.

— Я проснулась сегодня утром со страшной головной болью, Фрэнк. Конечно, я знаю, что ты был здесь, когда я заснула. Но я не знаю, во сколько часов ты вышел, и вообще ничего больше. Меня совсем разобрало с двух рюмок.

Локк отскочил в угол, как будто ожидал нападения со стороны присутствующих.

— Ты, паршивая…

— Как вы разговариваете с порядочной женщиной? — вмешался Мейсон.

— Что вы валяете дурака, Мейсон? — Локк был вне себя. — Это вовсе не порядочная женщина.

Эстер Линтен смерила его гневным взглядом:

— Это тебе ничуть не поможет, Фрэнк. Если тебе нужно было алиби, то зачем ты велел мне говорить правду? Если ты хотел, чтобы я лгала, то нужно было заранее предупредить, и я сказала бы все, что ты хотел. Но нет, ты сам просил меня говорить правду.

Локк снова выругался.

— Мне кажется, что эта молодая особа как раз переодевалась, — сказал Мейсон. — Не будем задерживать ее дольше. Я спешу, Локк. Вы идете со мной или предпочитаете остаться?

Голос Локка не обещал ничего хорошего:

— Я остаюсь.

— Хорошо, — ответил Мейсон. — Я позволю себе еще только позвонить.

Он подошел к телефону, снял трубку и сказал телефонистке:

— Соедините меня с управлением полиции, пожалуйста.

Локк смотрел на него глазами крысы, пойманной в ловушку. Через минуту Мейсон сказал:

— Соедините меня с Сиднеем Драммом из следственного отдела.

— Ради бога, положите быстрее трубку! — испуганно воскликнул Локк.

Мейсон повернулся к нему с вежливой улыбкой.

— Положите быстрее трубку! — закричал Локк. — Черт возьми, Мейсон, я у вас в руках. Вы подстроили все так, что мне не вывернуться. Все это примитивно, но я не могу позволить, чтобы вы стали выставлять перед судом дело с мотивом. Этим вы меня доконали. Достаточно будет вам привести доказательства мотива, и суд не будет больше ничего слушать.

Мейсон повесил трубку и повернулся лицом к Фрэнку Локку:

— Наконец-то мы начинаем к чему-то подходить.

— Чего вы хотите?

— Вы знаете.

Локк поднял руки в знак капитуляции:

— Это само собой разумеется. Что еще?

Мейсон покачал головой:

— Пока ничего. Я советовал бы вам только помнить, что владельцем газеты является теперь миссис Белтер. Лично я считаю, что было бы неплохо поговорить с ней, прежде чем вы напечатаете что-либо, что могло бы ей не понравиться. Это ведь двухнедельная газета?

— Да, ближайший номер появится в следующий четверг.

— Ох, до того времени многое может случиться, — заметил Мейсон.

Локк не ответил ничего. Мейсон повернулся к девушке:

— Извините за вторжение.

— Не за что. Если этот идиот хотел, чтобы я лгала, то почему он этого не сказал? Что ему стукнуло в голову, чтобы приказать мне говорить правду?

Локк подскочил к ней:

— Лжешь, Эстер. Ты отлично знаешь, что была в постели в полном сознании.

Она пожала плечами:

— Может быть, и была, но ничего не помню. Не первый раз со мной это случается, когда напьюсь. Утром ничего не помню из того, что было вечером.

— Я советовал бы тебе избавиться от этой привычки, — зловеще сказал Локк. — Когда-нибудь ты сломаешь на этом шею.

— Мне кажется, — взорвалась она, — что в твоей жизни было уже достаточно подружек, которые свернули себе шею.

Он стал белым как стена.

— Заткнись, Эстер! Не понимаешь положения?

— Сам заткнись. Я не позволю так разговаривать со мной.

— Успокойтесь, — вмешался Мейсон. — Дело закончено. Идемте, мистер Локк. Будет лучше, если мы выйдем вместе. У меня есть еще парочка дел, о которых нужно с вами поговорить.

Локк двинулся к двери, остановился, чтобы кинуть на девушку еще один зловещий взгляд, после чего вышел в коридор. Мейсон вышел вслед за ним. Он взял Локка под руку и повел в сторону лифта.

— Одно я хотел бы вам сказать, — отозвался Локк. — Вся эта история шита такими белыми и толстыми нитками, что это даже не смешно. Вы меня никогда бы на это не взяли, если бы не то старое дело. Я не хочу, чтобы кто-нибудь к этому возвращался. Кажется, у вас об этом немного неправильное представление, потому что это закрытая карта в моей жизни. Так сказать, перевернутая страница.

— О нет, — ответил с улыбкой Мейсон. — Убийство не имеет срока давности, Локк. Вы хорошо знаете, что вас могут еще раз поставить перед судом.

Локк вырвал руку. Губы у него дрожали, в глазах был страх.

— Я легко справился бы с этим в Саванне. Но если это дело выплывет здесь, в связи с другим убийством, то со мной быстро разделаются, вы достаточно опытны, чтобы знать это.

Мейсон пожал плечами:

— Кстати, Локк. Мне кажется, что вы растратили деньги Белтера на оплату вот этого развлечения, — сказал он, показывая пальцем на дверь, из которой они вышли.

— Гадайте дальше. Это дело, по которому вы ничего не сможете сделать. Никто не знал о моей договоренности с Белтером, кроме самого Белтера. Нет ничего на бумаге, все оговаривалось устно.

— Несмотря на это, будьте осторожны и не забывайте, что миссис Белтер является владельцем газеты. Я советовал бы вам прийти с ней к какому-то соглашению, прежде чем вы начнете снова выплачивать деньги этой особе. В связи с передачей наследства ваши финансы все равно будут проверяться судебным экспертом.

Локк выругался под нос.

— Даже так?

— А вы полагали, что будет иначе? Мы распрощаемся перед отелем, мистер Локк. И не возвращайтесь пересчитывать кости этой девушке. То, что она сказала, не изменило бы особенно дело. Продавец в том магазине может ошибаться с опознанием, но достаточно нам шепнуть словечко полиции в Джорджии, и вы снова окажетесь за решеткой. Может быть, вы из этого выкарабкаетесь, может быть, нет, но здесь вы так или иначе погорите.

— Вы ведете какую-то дьявольски сложную игру, — сказал Локк с любопытством. — Хотел бы я знать, что это такое.

— Вам это только кажется, мистер Локк, — ответил Мейсон невинным тоном. — Я занимаюсь делами миссис Белтер и в связи с этим немного разузнаю здесь и там. Я нанял детектива, который узнал для меня номер этого револьвера. Кажется, я опередил полицию, потому что они делают это обычным порядком. Такая вот маленькая партизанская война.

— Оставьте это для кого-нибудь другого, — усмехнулся Локк. — Меня вы не обманете, прикидываясь наивным.

— Ну что ж, мне жаль, — пожал плечами Мейсон. — Может быть, я еще захочу увидеться с вами, Локк. На вашем месте я бы вел себя тише воды, ниже травы. Как относительно дел миссис Белтер и моих, так и в деле с Бичвунд Инн и Гаррисоном Бурком.

— Господи, не нужно повторять элементарные истины тысячи раз, — вздохнул Локк. — До конца жизни я не пискну об этом ни слова. Я знаю, когда меня победили. Вы намерены вернуться к этому делу в Джорджии?

— Я не детектив и не полицейский. Я только адвокат, представитель миссис Белтер.

Лифт остановился внизу. Выйдя из отеля, Мейсон подозвал такси.

— Пока все, — сказал он. — Мы еще увидимся.

Такси двинулось с места. Локк остался стоять в проеме дверей. Лицо у него было белым, губы застыли в кривой ухмылке.