На следующий день ударил мороз. Не пришлось мне щегольнуть в Решме бескозыркой и флотским бушлатом! Я надел старое ватное пальтишко, из которого основательно вырос, и тёплую шапку.

Я побродил по городу и к трём часам зашёл на почту. Петя и Митя обещали притти сюда прямо из школы и познакомить меня с «марочным старичком», как они его называли.

Я пришёл как раз во-время. За столом, на котором пишут письма, сидел старичок в потёртой каракулевой шапке, в чёрной шубе с облезшим кроличьим воротником, с очками на большом красном носу. Перед ним лежали альбомы с марками. Чего-чего тут только не было! И французские колонии в Африке — фиолетовые, зелёные, оранжевые марки с крокодилами, попугаями, страусами и жирафами, и Тува с верблюдами и снежными хребтами, Монголия, Великобритания Швеция, Дания… Целое, сокровище лежало перед нами. За спиною у старичка стояла толпа мальчишек. Они не обратили на меня никакого внимания, хотя многие из них когда-то учились вместе со мной в школе; До меня ли им было! Они были увлечены марками. Вдруг старик поднял на меня острые глаза.

— А ты кто такой, мальчик? — спросил он. — Я тебя не знаю.

— Это наш братишка, — сказал Петя.

— Он вчера приехал, — добавил Митя.

— Ванька?! — закричали ребята. Только сейчас они обратили на меня своё внимание. Все начали здороваться со мною и забыли о старике и его марках.

— А вы разве не собираете марок, молодой человек? — вдруг спросил меня старый марочник.

— Как же не собирать, — ответил я.

— Отчего ж вы не подходите ближе? Я могу с вали поменяться.

— У меня нет лишних марок. Мне не на что меняться.

— А я не на марки меняю. Посмотрите, может быть, вам что-нибудь подойдёт для вашей коллекции.

Ещё бы мне не подошло! Я принялся перелистывать его альбом и отобрал несколько прекрасных марок.

— Ну, вот, — сказал я, тяжело дыша. — Дания, Канада, Швеция, Тунис… Что вы за это хотите?

— А что у вас есть?

— У меня есть… У меня есть банка американских консервов!

— Колбаса или, может быть, просто горох с салом?

— Настоящая американская колбаса, без всякого гороха, — сказал я.

— Марки — ваши, — проговорил старик, — а колбасу принесёте завтра…