Когда Марина пришла домой, Дик, к её удивлению, не кинулся её встречать. Он сидел возле запертой двери в столовую и злобно рычал, пытаясь подсунуть нос под дверь. Шерсть на нём взъерошилась.

— Дик, что с тобой? — спросила Марина.

Она подошла к двери. Никогда ешё не бывало, чтобы дверь из её комнаты в столовую запиралась на ключ. Она постучала.

— Дядя Коля, вы дома?

— Подожди, Марина, — глухо ответил из-за двери Николай Васильевич, — я занят.

— Но мне надо вам сказать что-то очень важное. И как можно скорее, — сказала Марина.

— Я тебе сказал, подожди, я занят, — повторил Николай Васильевич.

Никогда ещё он с ней не разговаривал так сурово. Дик продолжал рычать и скрестись лапами в дверь. Тогда Марина нагнулась и посмотрела в замочную скважину. За столом сидели Николай Васильевич и майор Панфилов.

«Странно, — подумала Марина, — что же это они меня не пускают».

Она прислушалась к разговору за дверью и вдруг побледнела: собеседники говорили по-немецки!

— Дик, Дик, да что же это такое? — прошептала Марина в ужасе, опускаясь на пол…

— Я зашёл к вам проститься, Николай Васильевич, — сказал, входя, майор Панфилов.

— Уезжаете?

— Да. Сегодня вечером. Разрешите мне закурить? Я купался, понимаете, и оставил на пляже портсигар.

— Пожалуйста.

Полковник протянул коробку с табаком и принялся набивать свою трубку.

— У вас великолепная трубка, — сказал майор, глядя на собачью голову.

— Да. Дорога как память.

Майор продолжал пристально рассматривать трубку. У собаки загорелись глаза.

— Великолепная трубка, — повторил майор. — И я очень рад, что вижу именно у вас эту трубку, — с улыбкой продолжал он. — Я уверен, что вы мне поможете как можно скорее выбраться отсюда.

— Куда?

— Домой.

— Ах, домой. А разве это так сложно? Сядьте вечером в поезд, в мягкий вагон…

— Будет вам притворяться, полковник, — вдруг сказал майор по-немецки. — Вы прекрасно играете свою роль, но я-то ведь знаю, кто вы. Вы такой же советский полковник, как я советский майор. Вам повезло, вы сумели высоко забраться. И у вас такой добропорядочный, с советской точки зрения, вид. Этот честный взгляд, усы, как у старого воина. Вы молодец, честное слово, молодец. Я знаю, в каком отделе вы у них работаете, и, честное слово, я даже сомневался в вас некоторое время. Но эта трубка… она не оставляет никаких сомнений. Эта трубка может принадлежать только одному человеку. — он встал. — Итак, — сказал он повелительным тоном, — не позже, чем завтра, вы организуете всё для моего отбытия. Я больше не могу здесь оставаться. Катер будет крейсировать неподалёку от берегов.

— Вы это точно знаете? — спросил по-немецки полковник.

— Я имею совершенно точные сведения.

— И вы убеждены, что я буду отправлять вас именно отсюда?

— А это откуда вам будет удобнее. Но я больше не могу оставаться в этой стране. Завтра ночью я должен быть на катере.

— Вы на нём будете. Но само собой разумеется, из этого шумного, как базар, порта не выберешься незамеченным. Вы уверены, что за вами никто не следит?

— Убеждён. Разве могут возникнуть какие-либо сомнения в подлинности того лица, за которое я себя выдаю?

— Возможно, что нет. Итак, я должен отправить вас одного или…

— Нет. Двоих.

— Кто второй?

— Это просто один икс. Его фамилия вас не должна интересовать.

— Отлично. Вы постараетесь завтра же быть в Сухуми.

— В Сухуми?

— Да. Вы знаете Сухуми?

— Отлично.

— В десять часов вечера возле Синопа, у крепостной стены, вас будет ждать быстроходный катер. Могу я всё же узнать вашу фамилию?

— Зачем? У меня много фамилий.

— Я не встречал вас никогда раньше.

— И я вас тоже. Но это ничего, мы ещё встретимся с вами у нас дома. Называйте меня майором Шранке.

— Отлично, майор Шранке. Приятного пути.

— Да. Ещё одно дело. Тут с вами живёт одна девочка. Она опасна. Вы её уничтожите.

— Постараюсь.

Когда Шранке захлопнул за собой калитку, какая-то толстая фигура вышла из соседних ворот и пошла за ним следом.

«А вот и второй, — решил полковник, провожавший Шранке до калитки. — Так называемый Икс».

Он вошёл в дом и закрыл дверь.

Через пять минут щёлкнул ключ, и полковник вошёл в комнату Марины.

— Мариночка, мы едем в Сухуми. Это совершенно необходимо. С нами поедут Боря и Дик. Собирайся. Я пойду в отдел, а за тобой зайдёт один человек. Через час мы едем.

— Дядя Коля! — закричала Марина. — Дядя Коля, объясните мне…

— Потом, потом, детка. Я очень тороплюсь… — и он ушёл.

Пёс смотрел Марине прямо в глаза умными карими глазами. Никого не было в доме, они были одни.

Вдруг резко зазвонил звонок.

Марина замерла. Дик залаял.

Звонок прозвонил ещё раз, настойчивее и громче. Марина стояла, не шевелясь.

Тогда звонок стал звонить непрерывно. Марина подошла к двери и отперла её. На крыльце стоял Боря, а рядом с ним капитан Пётр Сергеевич.

— Пётр Сергеевич! — воскликнула Марина, бросаясь к нему.

— Здравствуй, Маринка, — сказал Пётр Сергеевич. — Ты уже собралась?

— Куда?

— В Сухуми! Разве ты не знаешь, что мы едем в Сухуми?

— Но вы знаете, что…

— Всё знаю, Мариночка. И мы с Николаем Васильевичем всё тебе потом объясним. А сейчас — едем…

И дверь белого домика захлопнулась за Мариной и Диком.