Дорогой Лазарь,
хочу предложить Вам, на мой взгляд, интересную работу на магистерскую степень студентки Еврейского университета в Иерусалиме Лидии Альперович[90]. На фоне той бездарной и бесстыдной писанины, выдаваемой за «литературную критику», которая заполнила страницы желто-полосной прессы, она выглядит своеобразным подарком, как все талантливое. Дело не в том, что она хвалит «Место», можно ведь и талантливо ругать и бездарно хвалить. Лучше, если похвала и талант совпадают.
Я продолжаю работать над Грозным. Над эпилогом. Но это еще страниц 50. А всего будет страниц 600 — 700, хоть надеюсь сократить. Роман-пьеса. Было у меня интересное предложение от режиссера С. Арановича о Фанни Каплан. Прислали мне часть материала.
Но Семену удалили опухоль из мозга месяц назад. Он мне звонил, как будто поправлялся. Теперь как-то замолк. Надежда есть, но и печали тоже хватает. Дьявол постоянно рядом.
Готовлюсь к роману о Германии, собираю книги. В основном по-немецки. Не переведены ли на русский мемуары немецких офицеров и генералов?
В Германии мой престиж достаточно высок. Много пишут о моих книгах, много выступлений. В Берлине проводится конкурс на памятник холокосту[91]. Поскольку утвержденные Академией искусств проекты, по-моему, ужасны и, слава Богу, правительство Германии их отвергло, я тоже решил внести свое предложение. Я не архитектор, не скульптор, но это предложение — идея. Посылаю Вам экземпляр. Предложение зарегистрировано в сенате. Кстати, в январе я выступаю в сенате с лекцией о Берлине. Они приглашают на такие выступления профессоров, публицистов, писателей. Лишь бы здоровье и силы... и деньги...
Больших денег или хотя бы приличных престиж пока не дает. Будьте здоровы, привет Вашим.
Фридрих.
Заклеил конверт, забыв спросить: есть ли у Вас экземпляр: «Потомки Ивана Сусанина»[92]. Я у себя найти не могу.
Фридрих Горенштейн[93]
К завтраку
По крайней мере полчаса
За мной бежала колбаса,
Хотела укусить.
Я в огород через забор,
А там со мною помидор
Решил поговорить.
Мол, так и так, который год на огурцы, мол, недород,
И вместо огурцов какой-то хлам кладут в салат:
Морковь, капусту и шпинат и прочих огольцов.
«Что за соседи, Боже мой,
Хоть вой говяжьей колбасой!» —
Воскликнул помидор.
Томат от гнева покраснел,
А я от страха побледнел,
Но тут будильник зазвенел
И кончил разговор.
Хлебнув для храбрости компот,
Намазал маслом бутерброд,
Отрезал колбасу.
Томат я вилкой в толстый бок,
Как кровь течет томатный сок,
Попил чаек. Готово в срок.
В редакцию несу.