Будь я счастлив, без конца воспевал бы эти события, но, увы, в них слишком много горечи, а потому они годятся разве что для сказки из тех, которые рассказывают рабы.
Первую часть ты уже знаешь. Мы были там. Затем Предтечи засунули меня, точно засахаренный плод, в горшок. Тебя, надо думать, тоже.
Позднее я проснулся на гибнущей звездной лодке, что падала сквозь шум и жар. У лодки гнулись и лопались борта, она светилась, но не как пламя, – казалось, дух лодки пытался соединить расползающиеся части или хотя бы найти пристанище и там умереть. Когда он слишком устал, чтобы бороться, лодка развалилась на куски. Мы рухнули на пустынное кладбище под облаками.
Мы – это трое Предтеч и я.
На каждом из нас была броня. У одного Предтечи ее заклинило, и он не мог двигаться. Как только в этом убедились его спутники, он лишился их расположения.
Состояние моей брони было ненамного лучше, синяя дама исчезла, так что я вылез из доспехов, но бежать не имело смысла. Я не знал, где очутился. Это была очень странная пустыня… Ужасное кладбище.
Поэтому я остался с Предтечами. Поначалу они ничего обо мне не знали, да и не выказывали интереса, но потом обездвиженный, сильно рассердившись, рассказал им. Я мало что понял. Он заявил, что я могу пригодиться позднее – помогу разбогатеть. Мол, я настоящее сокровище и меня можно продать Звездорожденному.
Этого оказалось достаточно. Теперь Предтечи уделяли мне больше внимания и старались защитить.
Обездвиженный сказал, что на колесо, где мы разбились, прибыл монстр, который долгие годы говорил с машиной, контролирующей это место по приказу Архитектора. Ты его помнишь – чванливый злодей, противостоящий Дидакту, другому чванливому злодею. Но Дидакт еще может исправиться.
А впрочем, что толку, ведь он невзлюбил нас обоих.
Ну так вот, те Предтечи толковали между собой, а их броня говорила со мной, и я ее понимал не хуже, чем чаманушей. Тогда-то я и услышал рассказ, вероятно не слишком далекий от правды.
Тысячу лет назад Архитектор создал этот большой мир-обруч, а после разделил его с Создательницей, потому что так ему приказали другие Предтечи, обладавшие властью. Тогда Создательница переместила сюда много разномастных людей. Почему она любит их, не знаю, но все равно поклоняюсь ей в моих снах.
И кто бы мог подумать, что Дидакт – ее муж? А, забудь. Говорю тут я.
Похищая информацию у Создательницы, Архитектор проведал, что некоторые из нас, людей, сумели побороть Искажающую болезнь и выжить. Я не знал, что это за напасть, но знало нечто, находящееся внутри меня. Тогда на звездной лодке Дидакта мы смотрели друг на друга так же, как смотрим сейчас, – мы оба чувствовали, как пробуждаются древние воспоминания, заложенные в нас Библиотекарем. Они все еще с тобой? И со мной тоже. Не та судьба, которую я бы выбрал добровольно.
На протяжении многих лет монстр уговаривал заправляющую всем машину предать Предтеч и попытаться уничтожить их. Но ведь на то и монстры, чтобы причинять неприятности.
А этот монстр очень древний, он праотец всех неприятностей.
Но это уже другая история, которая мне неизвестна. Думаю, она столь же важная, сколь и грандиозная.
Так вот, мы упали в отвратительном месте. Я назвал его пустынным кладбищем, но на самом деле у меня не найдется ни жеста, ни звука, чтобы описать его. Я предположил, что там лава изверглась и покрыла все подряд: деревья, горы, людей и города, полные Предтеч. В поселениях, где когда-то кипела жизнь, лежали окрашенные мертвецы. Те места мне также не под силу описать, но они гораздо крупнее энергостанций на Эрде-Тайрине.
Лавовый покров, устлавший все, что когда-то было живым, оказался не камнем, а пылью, больше похожей на пепел. Пустыня простиралась во все стороны. Я не видел способа выбраться оттуда.
Однако моим спутникам пейзаж был неинтересен. Двое Предтеч подняли меня и своего обездвиженного товарища. Даже с таким грузом они передвигались быстро – прыгали, бежали, перемахивали через препятствия. Если бы я знал, что броня способна на такое, то рискнул бы задать Дидакту трепку. Хотя синяя дама наверняка бы меня остановила.
Дышать было тяжело. Предтечи говорили друг с другом, броня не передавала мне их беседу, но кое-что я понял. Они были испуганы, но надеялись, что кто-нибудь спасет их, поскольку – они это утверждали без радости – я намного важнее их самих.
Уж не знаю почему. А ты знаешь? Нет? Тогда помалкивай. Говорю тут я.
Постепенно все изменилось. Броня Предтеч разлюбила их, а затем попыталась убить. Обездвиженному не повезло, он был раздавлен – так жук давит себя собственным панцирем.
Двое других сбросили броню; та билась и корчилась, поднимая пепел, – пыталась дотянуться до нас и прикончить. Предтечи схватили меня и понесли дальше.
Тогда-то и начались неприятности. Какие-то громадины вроде гор, но круглые в плане и островерхие, извергались в ночь, быстро наползавшую на нас. Я спросил, не вулканы ли это; оказалось, что нет; Предтечи назвали их споровыми пиками. Ты понял? Нет? Не знаешь? Тогда помалкивай. Говорю тут я.
Ночь накрыла нас. Предтечам приходилось совсем туго: они кашляли, хрипели и все сбавляли шаг. Но мы продолжали движение – как мне казалось, в никуда. Я еще не видел Предтеч в таком ужасе. Мне стало грустно, ведь когда-то я считал их всесильными, а теперь они были как обычные люди, нагие и беспомощные.
Наконец они ослабли настолько, что уже не могли нести меня. Я пошел сам, но Предтечи плелись так, словно ноги у них были из камня. Они тяжело заболели.
Звезды скрылись за облаками, но запах, напоминавший плесень на старых фруктах, подсказал мне, что это не обычные водяные облака. Вскоре из них пошел дождь, и в каждой капле была пыль. Облака принесли ее с тех извергающихся споровых пиков. Она липла ко всему, накапливалась на моей коже, двигалась по ней. Пыль собиралась и на поверхности луж. Я лег и закрыл лицо руками.
Я очень устал и натерпелся страху. Умереть было нельзя: Абада может почуять робость и не прийти. Гиены, унюхав испуг, будут смеяться и терзать твою душу. Слон никогда не найдет твоих костей, ведь ему противен запах страха. Так мы видели в священных пещерах. Я показал тебе это, когда ты был молод и крепок. Если смерть придет ко мне, я умру без страха. А единственный способ его избежать – заснуть долгим глубоким сном.
Поэтому я сейчас тоже посплю. Тсс.
Веки и челюсть Райзера опустились, словно вторя спаду напряженности его повествования, и он погрузился в тяжелую дрему, оставив нас с Винневрой наедине.
– Он закончил? – спросила девушка.
Мара что-то буркнула и обняла ногами храпящего чамануша, защищая его.
– Не думаю, – сказал я.
Теперь Винневра смотрела на меня по-другому. Мне от этого взгляда становилось не по себе, а уж о комфорте не могло быть и речи… Еще тревожнее стало, когда она подошла ближе. Мара подтолкнула меня к ней, а когда я оглянулся на обезьяну, та выпятила губы и почмокала ими.
Девушка села.
Спустя какое-то время я поведал о демоне, который странствовал от племени к племени, от города к городу и рассказывал интереснейшие истории, но те, кто ему внимал, лишались дара речи и лишь бессмысленно лепетали. Не знаю, понимала ли темная обезьяна, но слушала она внимательно.
– И поныне мы встречаем потомков тех, кто слушал те истории, и все, что они могут, – только лепетать, – закончил я.
Сказочка так себе, но других я не знал.
Винневра искоса глянула на меня.
– Это тоже написано в ваших священных пещерах? – спросила она.
– Нет, – ответил я. – Там говорится о жизни и смерти. Эта история о том, как демоны-сказители морочат нам голову.
– Монстр, которого схватили люди и выпустил Архитектор, тоже демон?
– Возможно.
Мара заворчала и, отвернувшись, тряхнула головой. Похоже, она понимала больше, чем показывала.
– А Леди, касающаяся нас при рождении, демон? – поинтересовалась Винневра.
– Нет.
– Наша плоть – ее история?
Я покачал головой, но это предположение обеспокоило меня. Плоть и история – одно целое? Возможно, так и есть.
Мы ждали, пока Райзер выспится. Сумерки приближались, и насекомые осмелели. Но мы не решились разбудить его – не отдохнув, он становился сварлив и неразговорчив, а мы надеялись услышать что-нибудь еще.
Наконец Райзер открыл глаза, облокотился на бедро Мары и потянулся. Затем он посмотрел на нас с Винневрой вроде бы одобрительно и заговорил:
– Славный выдался сон. Теперь я помню больше. Прихлопните пару этих жуков для меня.
Так мы и поступили, и он, удовлетворенный, возобновил свой рассказ:
– Наступил день, и я неохотно проснулся. Земля высохла, пыль стала хрустящей и неподвижной. Воняла она, как старое дерьмо в глубоких пещерах. Предтечи выглядели неважно. На них скопилась пыль. За ночь они попытались срастись воедино и теперь представляли собой бесформенный ком. Ни плоти, ни костей. Они умерли. Я – нет.
Пыль отвалилась от моей кожи.
Я остался в одиночестве. Такое всегда не к добру, а на этом пустынном кладбище и подавно. Споровые пики снова извергнут пыль, и на этот раз, возможно, она догадается, как разъесть мои кости или намертво забиться в нос и рот.
Шесть раз наступала ночь, прежде чем вновь пошел обильный дождь. Я шагал под ним. Днем и ночью, когда ливень стихал, я видел падающие звезды и принимал их за звездные лодки. Однажды набрел на множество небольших звездных лодок, разбросанных по пустыне. Как и из нашей лодки, из них вывалились сломанные машины, но глаза этих машин были темны. Я их пинал, но они не взлетали. Может, в звездных лодках и были Предтечи, но они превратились в комья пыли.
Похоже, Предтечи поссорились и передрались, но еще они проиграли сражение с чем-то страшным, и это обстоятельство побудило меня вызвать старые воспоминания. Я игнорировал сидящего во мне духа со времен Чарум-Хаккора, но сейчас дал ему волю, и он стал смотреть моими глазами.
Мир-обруч не был похож ни на что известное ему, так что он решил: это одна из великих машин древности, возможно крепость.
До того как старый дух сошелся в битве с Предтечами, он боролся с Искажающей болезнью. Уже тогда она передавалась при контакте живых существ или через пыль, превращавшую плоть в комья. Иногда она соединяла больных по двое, а то и по четверо; несчастные срастались и начинали говорить одним голосом.
Он назвал такие существа Могильными Разумами.
Дидакт и Архитектор называли Искажающую болезнь Потопом. Я очутился в месте, пострадавшем от Потопа, который давным-давно был побежден людьми, однако сейчас он вернулся измененный. Почему это случилось? Как зараза попала сюда? Я посмотрел на споровые пики, выстреливавшие в небо тучи пыли, которая затем разносилась повсюду ветрами. Вот он, источник. Искажающая болезнь поражает Предтеч, и она одерживает верх.
Затем я узнал просто замечательную вещь! – Райзер быстро заморгал и поднял взгляд. – Мой старый дух когда-то был женщиной. Лучше уж женщина, чем седой старик, гораздый спорить и оскорблять.
Она спросила, не освободился ли Изначальный, и извлекла воспоминание о нем. Громадные руки, жирное старческое туловище, похожее на свернувшегося жука – достаточно большого, чтобы покрыть собой этот холм, – с маленькой приплюснутой головой, со множеством челюстей и мертвыми блестящими глазами. Пришлось сказать: похоже, Изначальный был освобожден и доставлен на этот мир-обруч. На это она ответила, что теперь опасность чрезвычайно велика.
Ты тоже его видел? Значит, он реален. Очень плохо.
Когда я достиг низких холмов у гор, куда Искажающая болезнь не добралась, и увидел маленькие круглые машины, летающие над холмами, – ищущие, ожидающие и созерцающие, – я незаметно последовал за ними, поднялся на плато и нашел тебя и всех этих призраков, пытавшихся вести себя как люди. Но они не имели запаха. – Райзер поднял руки ладонями вверх и постучал себя по плечу тремя пальцами. – Вот то немногое, что мне известно.
– Вы оба видели, где этого демона держали взаперти? – спросила Винневра. – На мире, где люди сражались с Предтечами в последний раз и погибли.
– Чарум-Хаккор, – сказал я.
– Да, – подтвердил Райзер. – Мы видели то место, но монстр исчез.
Внутри меня от долгого сна очнулся мой собственный старый дух:
Мне нужно поговорить с этим малышом!
Ничего не оставалось, как одолжить лорду-адмиралу мои органы речи. Обошлось мне это недешево: мускулы спазматически сокращались, лоб покрылся потом. Дух сначала невразумительно мямлил.
Затем нетвердый голос – не совсем мой голос – стал более четким. Однако слова не были похожи на те, что я слышал у себя в голове. Другой выговор, неточный поначалу подбор слов. Не привык мой рот произносить звуки в манере, которую предпочитал старый дух.
Винневра смотрела на меня, нахмурив брови. Райзер – широко раскрыв глаза, нервно двигая ноздрями.
– Скажи мне… скажи нам твое имя, – выдавил лорд-адмирал, обращаясь к духу Райзера. – Твое старое имя.
Настал черед Райзера уступить контроль над своим ртом. Ему это далось еще труднее – тело Райзера было старше моего.
– Я Юприн Юприкушма, – наконец произнес его старый дух.
Это странное имя нам ни о чем не сказало, а вот лорд-адмирал вспыхнул, как сухой хворост, и были в этом пламени гнев, смятение и разочарование.
Но еще, как ни странно, ликование! Старики по-особому смешивают свои эмоции.
– Ты! – вскричал он, но удержал ярость в узде, пытаясь успокоиться.
И все же она билась огненными языками в мой череп.
Такого гнева я еще никогда не испытывал. И сейчас по лицу Райзера видел: с ним творится нечто схожее.
Мы сидели в тени огромных глыб на возвышенности, привыкая к новым отношениям друг с другом – отношениям, которые мне так и не удалось наладить с Геймлпаром. Винневра смотрела на нас поочередно – этот хмурый взгляд она пускала в ход, стоило нам со стариком заговорить о подобных вещах.
– А кто ты? – спросил дух Райзера.
– Фортенхо, лорд-адмирал, главнокомандующий последними флотилиями Чарум-Хаккора.
– Тот, кто проиграл войну с Дидактом.
– Да. Юприн Юприкушма, ты видела, что здесь натворила Искажающая болезнь, – сказал лорд-адмирал. – Чувство вины, вот что пробудило тебя! Чувство гордости!
– Я мертва, как и ты. – Голос Райзера был почти неузнаваем.
Мы превратились в марионеток, и я опасался, что духи нас никогда не отпустят.
Диалог духов занял некоторое время. Мое присутствие при нем было весьма условным, поэтому то, что я помню, зыбко и похоже на сон, но факты – важные факты – вырисовывались достаточно четко, и если я захочу – если открою множество старых дверей, – то смогу воссоздать события и эмоции, которым сейчас было позволено вновь схлестнуться друг с другом.
– Теперь же погибло еще больше из-за того, что ты отыскала и сохранила Изначального, – продолжал лорд-адмирал. – Из места, забытого всеми, включая Предтеч, ты перевезла его на Чарум-Хаккор…
– Я не совершила ничего постыдного. У меня были причины говорить с Изначальным, и до сих пор неизвестно, ответствен ли он за Искажающую болезнь. Как это возможно, если он был надежно изолирован и найден много позже начала болезни?
– Он мог связаться с кораблями за границей нашей Галактики, приказать им двигаться сюда, неся чуму на Фаун-Хаккор…
– И как он мог это сделать? Нагой и полуживой, он был упрятан в затерянном углу Вселенной. Вдобавок мы заморозили его с помощью временнóго замкá! Ты заблуждаешься, Фортенхо. Кроме того, Изначальный дал информацию, с помощью которой мы спасли миллиарды человеческих жизней.
– Это далеко не вся правда. Люди сами открыли то, что надо было сделать для защиты нас и наших потомков от Искажающей болезни.
– Мы вечно спорили по этому поводу, – парировала Юприн. – Случившееся всегда можно интерпретировать по-разному. Но именно поэтому мы здесь. Это знание, каким бы путем оно ни было получено, вынудило Предтеч сохранить остатки тех, кого они победили, вместо того чтобы стереть с полотна истории, как прежде они поступали со многими другими.
Лорд-адмирал с горечью упрекнул:
– Может, и так, но едва ли это скроет твое бесчестье.
– Оглянись вокруг! Изначальный здесь. Искажающая болезнь здесь! Предтечи гибнут, но мы живем! Именно это обещал нам Изначальный!
– Он мне такого не говорил.
В этом русле беседа шла бо`льшую часть ночи: хождение кругами, топтание на месте. Я пытался уловить важные детали, но зрительные впечатления – как мой кошмар о Пленнике, которого старые духи называют Изначальным, – были слишком странными, слишком пугающими, хоть и правдивыми.
Потоки разных поколений переплетались, пока я не узнал, кем был раньше, не ощутил его страх, не прочувствовал каждую эмоцию…
Вот мое неизгладимое впечатление от той долгой ночи. Райзер лежит на земле и коротко вскрикивает от боли; его губами говорит древний дух, страдающий оттого, что все, кого он любил, либо умерли, либо вот-вот должны умереть во многих странных смыслах этого слова. Ошеломляющие воспоминания и знания, непостижимые даже для мертвых духов, не говоря уже о фундаментальных детских началах, лежащих в сердцевине наших душ.
Слишком тяжелое бремя даже сейчас!
Лорд-адмирал не будет говорить перед лицом истинного Восстановителя.
Я Чакас. Я то малое, что осталось от Чакаса, и все равно он мне является!
Я отказываюсь быть Чакасом. Я отступаю! Прошу, прекратите воспроизведение, Восстановитель.
Я нестабилен.
Какая сильная боль.
Я разваливаюсь на части.
Мы все мертвы, и даже наши кости обратились в пыль!
*СБОЙ В ПРОГРАММЕ-ПЕРЕВОДЧИКЕ ИИ*
Анализ научной команды: Смотритель отключился. Связано ли это с предыдущим повреждением, неизвестно. Программа-переводчик ИИ докладывает, что перед отключением в потоке данных появились двойные языковые каналы, конфликтующие друг с другом либо перекрывающие друг друга. Память смотрителя может быть неисправна, также допускается неполная интеграция более чем одного потока памяти. Ремонт все еще возможен. Смотритель должен восстановиться самостоятельно.
Возобновление потоковых ответов может оказаться проблематичным.
Прошло тридцать два часа.
КОМАНДИР ОТ УФР: Должен сказать, у меня проблемы с восприятием всей этой информации. Ковчеги? Их больше одного?
РУКОВОДИТЕЛЬ НАУЧНОЙ КОМАНДЫ: Описанный Ореол крупнее любого из тех, которые мы нашли. Возможно, это намек на больший Ковчег.
КОМАНДИР ОТ УФР: Хм… Все еще высока вероятность того, что эта машина – приманка и любая исходящая от нее информация – обман. Какими бы древними ни были Предтечи, они могли предвидеть возрождение человечества, возможный реванш, и подготовиться к нему. Эти показания способны деморализовать наши войска, что сыграет Предтечам на руку.
РУКОВОДИТЕЛЬ НАУЧНОЙ КОМАНДЫ: Такой уровень предвидения был бы поразительным с учетом того, что Предтечи исчезли из Галактики тысячу веков назад, оставив нас на Земле в состоянии бродячих дикарей.
КОМАНДИР ОТ УФР: Только Предтечи не исчезли полностью.
РУКОВОДИТЕЛЬ НАУЧНОЙ КОМАНДЫ: Мы не согласны с предположением об уловке. Все, что рассказал смотритель, совпадает с другими хрониками Предтеч, найденными нами, включая Откровение Звездорожденного, обнаруженное на Ониксе. Недавняя связь между двумя этими точками была попросту невозможна. Данные совпадают, а значит, они почти наверняка точны.
ПОЛИТИЧЕСКИЙ РУКОВОДИТЕЛЬ КОМАНДЫ: Опасения командира приняты во внимание. Однако вся собранная до сих пор информация о Предтечах обрывочна, она не окажет воздействия на моральное состояние команды. Заинтересованность альянса «Ореол/Щит» в фактах и выводах, выработанных в ходе этих сессий, преобладает над всеми нашими низкоуровневыми проблемами. Допрос будет продолжен.
КОМАНДИР ОТ УФР: При всем уважении, мэм, мы уже стали свидетелями того, с какой пугающей легкостью эта машина может преодолеть наши системы безопасности.
ПОЛИТИЧЕСКИЙ РУКОВОДИТЕЛЬ КОМАНДЫ: Это также принято во внимание, командир.
Прошло тридцать два часа.
Освещение смотрителя вновь загорелось.
Программа-переводчик ИИ получает и преобразует новый потоковый ответ.
КОММЕНТАРИЙ ПРОГРАММЫ-ПЕРЕВОДЧИКА ИИ: Нижеизложенное представляет собой многоуровневый, фрагментированный и двусмысленный рассказ. Некоторые, возможно многие, фразы могут быть переведены неточно.
ДОПРОС ВОЗОБНОВЛЯЕТСЯ С:
ПОТОКОВЫЙ ОТВЕТ #1352 [ДАТА ОТРЕДАКТИРОВАНА] 12:70 (повторение каждые 64 секунды)
Кто я такой на самом деле?
Давным-давно я был живым, дышащим человеком. Затем сошел с ума. Я служил моим врагам, и они стали моими единственными друзьями.
С тех пор я избороздил Галактику вдоль и поперек и вышел в пространство между галактиками – величайшее достижение по сравнению с достижением любого другого человека до меня.
Вы попросили рассказать о том времени. Поскольку вы истинные Восстановители, я должен подчиниться. Записываете? Хорошо. Моя память сломана и усеяна шипами, и я сомневаюсь, что смогу закончить эту историю.
Когда-то я был Фортенхо, лордом-адмиралом.
ПОТОКОВЫЙ ОТВЕТ #14485 [ДАТА ОТРЕДАКТИРОВАНА] 11:24 (неповторяющийся)