— И все-таки, Витольд, как?! — снова повторила свой вопрос Яна, находясь уже в другой обстановке и вполне сносно себя чувствуя.

Они сидели вчетвером в ночном клубе Мартина и наслаждались покоем и вкусной едой. Мартин был несколько бледен и одет в черную рубашку, которая очень шла к его тёмным глазам.

Витольд Леонидович веселился, как никогда, и просто фонтанировал энергией.

— Элементарно, Ватсон, — ответил он. — Почему-то все сразу решили, что маньяк — мужчина, а я вот в этом сомневался. Слишком уж всё романтично было обставлено. Тот же парусник… Травмы, чтобы обескровить жертвы, острым оружием могла нанести и женщина. Все решили, что эти действия были направлены против Яны, да и «подарок» в виде парусника явно приготовили ей. Понятно, что человек ее знает, но если он ее знает и знает очень хорошо, то он уверен, что самый главный мужчина для Яны — это Мартин. И за Мартином не надо ехать в Москву или Волжск, он не прячется, как ее второй муж, не ходит с охраной, как Карл Штольберг. И если Яну напугали парусником в Питере, смею предположить, что и преступник здесь, в Питере. Так почему же он не начал с самого важного для Яны и с самого простого для себя? А у меня есть ответ! Маньяк отложил Мартина на сладенькое. Смущало, что преступник оставил два паруса чистыми, без крови. Он прямо указал, что будут еще две жертвы. Все подумали, что это угроза для Мартина и Карла. А что, если это угроза Яне и Мартину? И все придумано ради этой пары? Я подумал о том, что Яна в такой же опасности, как и ее мужчины. Я понял, что ключевой фигурой в этой истории является Мартин. В основе лежат ревность, злоба и месть влюбленной женщины. Она мстит Мартину и той, кого он выбрал. Вот что я понял. Стал интересоваться биографией Мартина. Да, конечно, женщин у него было немало… — Витольд Леонидович задумчиво посмотрел на Мартина.

— Давай без углублений в мою личную жизнь, — слегка улыбнулся тот.

— Если именно сейчас кто-то так сильно воспылал ненавистью к тебе, значит, история тоже должна быть свежая. А недавно было расставание с Яной, беременность, потеря ребенка. Меня эта история очень заинтересовала. Я понял, что эта женщина уже очень давно находится рядом с Мартином. И если это любовь, то любовь весьма мучительная, выстраданная. Даже ребенок не удержал любимого мужчину рядом. У женщины было время, чтобы сойти с ума, выносить план мести и осуществить его. Для меня кулинарка Василиса стала подозреваемой номер один.

— И ведь ничего не сказал, — отметила Яна.

— Были догадки. И потом, я, как и обещал, включил свои маленькие серые клеточки совсем недавно. Поэтому догадки тоже появились недавно. Я еще в ресторане обратил внимание, как необычно Василиса смотрит на Мартина. Чувства у нее к нему точно не прошли. А уж то, что эти светлые, страстные чувства могли переродиться и принять уродливые формы… Странно, что ты, Мартин, ничего этого не заметил.

— А он привык, что на него женщины всегда смотрят, как маньячки, — хохотнул Петр Иванович.

— Не все же становятся маньячками, — передернул плечом Мартин и поморщился.

— Она слишком долго была рядом с тобой, — развеселился Витольд Леонидович, — так что, Яна, подумай. Согласишься выйти за него замуж, проживешь с ним несколько лет, свихнешься от ревности и тоже станешь маньячкой. Впрочем, ты и сама по жизни странная.

— Теперь меня начал обсуждать! — всплеснула руками Яна. — Ты не отвлекайся от темы.

— Когда пропал Мартин, я понял, что мыслил в правильном направлении и что следующей будешь ты. Василисе нужны вы двое. Приехал Петр Иванович и, схватившись за сердце, повалился в обморок. А когда я утром проснулся, узнал новость, что два санитара слегли в нашу же больницу с сердечными приступами. А Ольшанский поведал, что у него такое впервые. Я поинтересовался, что санитары ели. Я же еду передал от твоего Мартина в «травму». Оказывается, санитары съели пирожные, которые прислали лично для тебя. Такое же пирожное съел и Петр Иванович, когда заезжал в ресторан Мартина. Василиса знала, что Мартин заказывает еду и пирожные для Яны, и отравила их. Хорошо, что ты не съела ни одного, аппетита не было. А Ольшанского отравили, я предполагаю, по ошибке. У Василисы случайно осталось одно отравленное пирожное. Это была, пусть тонкая, но нить, ведущая к кондитеру. Я уже вообще не сомневался, что преступница она. Я догадался, что тебя вызовут на встречу, пригрозив, если не приедешь, убить Мартина. Я оставил тебе ключи от машины, ты оценила?

— Ты так спокойно всё это рассказываешь! Яна отправилась в логово преступников, а ты дрых, да еще ей ключи оставил! — воскликнул Мартин.

— Я не спал… Я позвонил Петру и всё ему объяснил.

— Я, конечно, был в шоке, где теперь искать уже двух пропавших? — подтвердил Петр Иванович. — Но Витольд Леонидович заверил меня, что знает, где вы.

— «Жучок» в машине? — спросил Мартин.

— Ты не поверишь, но и «жучок» в машине, в этой развалюхе, у меня тоже есть. Я несколько раз брал работу на дом. Было дело по молодости, ну, а какая у меня работа, сами знаете. И один раз у меня машину угнали прямо с трупным материалом, который я должен был отвезти в лабораторию. Скандал был страшный, меня чуть не уволили. Тогда я и установил «жучок» — спутниковое отслеживание. Но и без этого я знаю, что такая форма психопатии, как у Василисы, требует завершения обряда. Такие маньяки возвращаются на место своего злодеяния. Закончиться всё должно было там, где она предъявила миру свой кровавый шедевр. Это место, где она так удачно напугала свою соперницу, стало для Василисы своеобразным алтарем. Там она захотела тебя унизить, чтобы видеть, как страдает Мартин, тем самым выводя себя на максимум эмоций, заключительной точкой которых станет убийство Мартина. Она должна была убедиться до конца, что он любит другую и ей всё равно ничего не светит.

Мазохизм как путь к садизму. Хорошо, что эту женщину остановили, она заболела, и болезнь ее бы уже не отпустила, а только прогрессировала. Пошли бы в ход отравленные пирожные всем спутницам Мартина и просто симпатичным блондинкам. Конечно, она совершала бы всё больше ошибок, и в конце концов ее бы взяли. Это вопрос времени. Но сколько народа еще бы пострадало? А, кстати, тот факт, что Мартина вызвали на встречу с его же телефона, еще раз доказывало, что убийца из его ближайшего окружения.

— Когда Василиса была беременна, то есть говорила, что беременна, она потеряла свой телефон, и я отдал ей один из своих. Она и симку свою не стала восстанавливать, стала пользоваться моей, — пояснил Мартин.

— Оно и понятно, ей всё, что связано с тобой, словно мёд для пчелы. Фетишизм свойственен психически нездоровым людям. Думаю, что в ее квартире вы обнаружите много странных вещей, от ресторанной вилки до использованной бумажной салфетки, которые она бережно хранит. На всех этих предметах вы найдете биологический материал объекта ее обожания, то есть Мартина.

— Звучит неприятно, — вздохнул Мартин.

— И всюду будут твои фотографии, разные.

— А фото Яны? — спросил следователь.

— Нет. Думаю, что ни одного снимка. Изображение соперницы и предполагаемой жертвы она держать дома не станет. Это раздражающий фактор для ее психики. А дом — это логово, защита, там ничего не должно мешать ее грезам.

— Я думаю, что так оно и будет, ты просто провидец, — сказала Яна. — Но всё равно вы чуть не опоздали. Мартина избили, порезали, куда это годится?

— Тебя чуть не изнасиловал этот подонок, — отметил Мартин.

— Ну, не изнасиловал же, — стушевалась Яна.

— Это же надо было такое придумать! Острейшие скальпели засунуть в чулки! Да еще мой инструмент прихватить! На вас посмотреть, так неизвестно, кто еще маньяк! — хохотал Витольд Леонидович. — Говоришь, тебя доской обозвали? Ты больше на тёрку похожа! Так мужика оскопить!

— Хватит смеяться! А что я должна была делать? Воспользоваться вручную скальпелями не получалось, но я же помнила, что они там. И когда он полез ко мне между ног, я его и порезала!

— Кстати, этот Дима, помощничек Василисы, тот еще отморозок. Наркоман, бывший спортсмен, дважды судимый. И, похоже, он дошел до ручки и спокойно за деньги убил бы любого, на кого бы она указала. Сначала Яну, потом Мартина…

— Даже не говори так, мурашки по коже, — остановила его Яна.

Ужин в ресторане был прощальный.

На следующий день Ася навестила своего законного мужа Виталия в больнице. Яна и Мартин сопровождали ее. Лебедев чувствовал себя уже вполне сносно и подписал бумагу, что не хочет больше находиться в питерской больнице. Супруги решили вернуться в Москву.

Яна и Мартин попрощались с питерским патологоанатомом.

— Спасибо тебе, Витольд! Ты реально спас нам жизни. Я тебя никогда не забуду! — обняла Яна его на прощание.

— Я тебя тоже никогда не забуду, Яночка. Надеюсь, мы еще увидимся, и не раз!

Мартин пожал ему руку.

— Если что надо, ты всегда знаешь, где меня найти.

— Спасибо. Да уж лучше я к тебе, чем ты ко мне, — засмеялся патологоанатом.

Мартин и Яна вышли в зелёный больничный скверик. Ася и Виталий поймали такси, а Яна и Мартин сели на скамеечку.

— Яна, — сказал Мартин, глядя ей в глаза, — ты моя судьба, моя душа, моя любовь. Мы столько пережили вместе. Теперь ты знаешь, что я не изменял тебе, а я ничего не хочу знать, что у тебя было с Карлом. Помолчи… Я очень волнуюсь. Прошу тебя, сразу не отвечай, подумай. Пожалуйста, выходи за меня замуж. Я люблю тебя и хочу быть с тобой до конца жизни. — Он достал маленькую бархатную коробочку и открыл ее.

В лучах солнца блеснул яркий бриллиант. Кольцо было великолепным, камень розовым.

— Мартин, какая красота! — ахнула Яна.

— У этого камня интересная история. Хочешь, расскажу?

— Конечно! — Яна надела кольцо на палец.

— Это бразильский алмаз. Обнаружила этот камешек рабыня-негритянка, которая принесла обед горнякам. Пока мужчины утоляли голод, она в тенёчке перебирала камешки, и — о чудо! — один камешек засверкал в ее руке. Рабыня отдала камень хозяину, и тот отпустил ее на свободу. Камень чистой воды попал в Европу, был огранен в эту овальную форму. В середине двадцатого века попал на аукцион, а дальше путаными и не совсем праведными путями переходил из рук в руки, пока я не купил алмаз и не вставил его в это кольцо. Прошу тебя, прими его в знак моей любви и верности.

Яна улыбнулась.

— Я подумаю, — сказала она.

* * *

Яна уехала ночевать в отель к Асе. Подруги проговорили всю ночь. А Мартин всю ночь не спал и курил, чего не делал уже очень давно. Он не понимал, почему эта женщина его все время отталкивает, ведь сердцем он чувствовал, что она его любит. А еще он не мог забыть ее взгляд и ту связь, которая образовалась между ними перед лицом смерти, когда они сидели друг напротив друга и смотрели прямо в глаза. Это-то и разрывало душу.

Утром в квартиру позвонили, Мартин открыл дверь и увидел Витольда Леонидовича. Гость держал в руках большого игрушечного медведя, которого Мартин сразу же узнал. В глаза хозяину Витольд Леонидович не смотрел.

— Привет! Извини, что пришел в такую рань. Не разбудил? Яна попросила тебе отдать. Курьеру не решилась доверить. Дорогая вещь.

— Дорогая? — посмотрел на медведя Мартин и только сейчас заметил мешочек у него на шее.

Мартин побледнел. Он сразу догадался, что находится в этом мешочке.

— Значит, Яна так и не набралась смелости, — вздохнул Витольд Леонидович.

— Ты о чем? — Мартин словно очнулся.

— О вас с ней.

— Да ты проходи, — пригласил Мартин. — Что ты в дверях стоишь. Кофе будешь?

— Не откажусь. — Витольд Леонидович прошел в комнату и сел на диван.

Мартин скрылся на кухне и через несколько минут принес две чашки ароматного кофе и вазочку с печеньем.

— Вот угощайся.

Витольд Леонидович взял печенье и посмотрел на Мартина.

— Ночью Яна улетела в Чехию.

— Но почему?

Витольд Леонидович пригубил кофе.

— Послушай, Мартин, мне кажется, что у нее для этого весьма весомые причины.

— Какие?! Я думал, что Янка любит меня, а она…

Витольд Леонидович взял в руки салфетку.

— Знаешь, у меня есть предположение, почему она так поступила. У нее в Чехии ребёнок.

Такого Мартин не ожидал, он даже вскочил со своего места.

— Да с чего ты взял?! — воскликнул он. — Бред какой-то…

— Может, и бред, — спокойно ответил патологоанатом и потянулся за вторым печеньем. — Но я заметил у нее достаточно свежий шрам от кесарева сечения, когда она у меня в морге принимала душ. Мартин, у Яны есть ребёнок. И родился он примерно год назад.

— У Яны ребенок?! Господи… Как она могла не сказать мне?! Теперь я всё понял! Она переспала с Карлом Штольбергом, думая, что это я. Наверное, тогда и забеременела! Убивать ребенка она бы ни за что не стала. Родила… И испугалась мне в этом признаться. Как Яна могла подумать, что я откажусь от нее? Как она могла так подумать про меня? Я жить без нее не могу. Я бы принял ее хоть с десятью детьми! Я люблю детей, а это ребенок любимой женщины, да я бы боготворил этого ребенка, усыновил, сделал что угодно! Вот дурочка! Она из-за этого не приняла кольцо от меня, не захотела обманывать. Он не легла со мной в постель, хотя я чувствовал, что она этого желает. Яна понимала, что я увижу шрам, которого у нее раньше не было, и у меня будут вопросы. Ты открыл мне глаза! Я прямо сейчас вылетаю в Чехию! Я скажу ей, что приму ее любой, и с ребенком тоже! — выпалил Мартин, пребывая в каком-то возбужденном состоянии. — Я ее верну!

Витольд Леонидович посмотрел на возбужденного Мартина и спокойно сказал:

— Ты правда не понимаешь? Что же вы, влюбленные друг в друга люди, становитесь такими слепыми и глупыми? Ты говоришь, что любишь Яну, а почему ты ее совсем не чувствуешь? Цветкова честный человек, если бы она родила от другого мужчины, она бы сразу тебе призналась. Яна гордая женщина, и я уверен, что она не сказала тебе, что родила, именно потому, что это твой ребенок. Она не уверена в твоей любви и не будет шантажировать тебя ребенком, — сказал Витольд Леонидович и взял Мартина за руку так, словно хотел проверить его пульс. — Не глупи, Мартин. Это твой ребёнок, и вы все должны быть вместе.

По щеке Мартина скатилась слеза.

— Может, ты и пол ребенка знаешь?

— Нет. Я не ясновидящий, а по шраму на животе пол ребенка не определить, — ответил Витольд Леонидович. — Не упусти ее. У вас еще всё может быть хорошо.

Мартин вылетел в Чехию сразу, как только смогли подготовить его личный самолет. Мартин как никогда был собран, сосредоточен и задумчив. Стюардесса принесла ему виски со льдом и больше не беспокоила, всё поняв по его взгляду.

Полет самолета чем-то похож на жизнь человека: детство, зрелость и успокоение души. Взлет, полет, посадка. Люди, которые боятся летать, наверное, в какой-то степени боятся и жить. Мартин никогда не боялся ни летать, ни жить, и именно его жизнь сейчас пролетела у него перед глазами. Он сделал много хорошего, он добился большого успеха в бизнесе. Он очень любил свою приёмную мать, он помог своей кровной сестре. А вот в личной жизни… Его единственный брак закончился трагически. И только один раз девушка, хотевшая привязать его к себе с помощью ребенка, забеременела и родила сына.

Сейчас Петру было уже за двадцать, Мартин вложил в единственного сына все силы и средства, какие у него были. И он всегда хотел иметь крепкую семью: любящую жену, еще детей. Мартин принял бы любого ребенка, даже если бы он появился от случайных отношений.

Когда он встретил Яну и понял, что ни одна женщина в мире ему больше не нужна, он специально не говорил на эту тему. Мартин ни разу не спросил прямо: хочет ли Яна еще раз стать матерью? Хочет ли она родить совместного ребенка? Она сама как-то обмолвилась, что с трудом родила сына Вову, а ей тогда было чуть больше тридцати лет. Что ей повезло с мужем, потому что они вместе разделили все заботы о ребенке. Что сейчас, когда ей уже за сорок, она уже ни за что на свете не стала бы рожать, поэтому уже и не надеется создать семью. Ведь всем мужчинам нужны совместные дети, совместные внуки. Тогда Мартин и решил, что они с Яной всё равно будут вместе. У него есть сын, и у нее есть сын, этого достаточно. Он видел себя счастливым только с Яной.

Он всё время питал надежду на прощение Яны, но предположить, что она ушла с его ребенком под сердцем, он не смог. Кем он сейчас себя чувствовал? Редким болваном и идиотом. Удивительная женщина Яна Цветкова, она реально перевернула всю его жизнь! Он мог бы прыгнуть в бесконечность без парашюта, глядя в ее светлые глаза. Такого же цвета, как простирающееся сейчас перед ним голубое небо.

* * *

В аэропорту Мартин взял такси и на английском языке, на котором говорил очень хорошо, попросил отвезти его к замку Штольбергов.

— По-моему, там сейчас приостановлены экскурсии, — на всякий случай предупредил таксист.

Мартин проигнорировал эту информацию. Пошел прохладный дождь, словно Мартин привез его с собой. Дорожка к замку оказалась размытой, ботинки Мартина хлюпали по мокрой земле. Он уже бывал здесь, но сейчас словно заново видел это место.

Замок был просто огромным, башнями он упирался в небо с низкими тучами, а древние седые стены утопали в зелени. Смотровые башни словно уносили взгляд вверх. Дождь шумел по листьям и лил ему за шиворот, зонта Мартин с собой не прихватил. Кованая, ажурная, высоченная ограда ограждала владения. Мартин нажал на кнопку звонка, особо ни на что не надеясь. Он был готов провести всю оставшуюся жизнь под стенами этого замка.

Через какое-то время ответили на незнакомом Мартину языке, видимо, на чешском. Он тут же сказал по-английски:

— Добрый вечер. Я прилетел из России. Передайте, пожалуйста, хозяину замка Карлу Штольбергу, что к нему с визитом Мартин Романович Вейкин.

Его попросили подождать. Мартин промок до нитки, времени прошло достаточно много.

Оно было понятно, замок-то огромный! Радовало одно: ему не сказали, что хозяина нет. Следовательно, Карл находится в замке, и что-то подсказывало Мартину, что он пустит его под крышу. И точно: запор на воротах щелкнул, они плавно открылись, приглашая гостя зайти.

Основная зеленая территория располагалась позади замка. А перед замком был разбит цветник с роскошными цветами, в основном, розами. Под дождем бутоны чуть поникли, но аромат их был великолепен. Дорожки были выложены цветной плиткой, кусты фигурно подстрижены, перед парадным входом, несмотря на дождь, шумел фонтан. На фронтоне Мартин увидел большой герб рода Штольбергов. Дверь открылась, и на пороге Мартина встретил Карл Штольберг в темно-зеленых домашних брюках и черном домашнем халате. Светлые кудри лежали на темном вороте халата, а карие глаза с интересом смотрели на промокшего Мартина.

— Ну, привет, путник из России. Не пешком, надеюсь, как Ломоносов?

— Не пешком.

— Что-то долго ты шел. Ты должен был быть здесь год назад.

— Карл, я всё знаю. — Мартин чувствовал себя, словно проштрафившийся школьник.

— Откуда ты узнал?

— Один патологоанатом открыл мне тайну. Лучше бы я оказался у него на столе, — опустил голову Мартин.

Карл сделал шаг назад.

— Проходи. Тебе нужно согреться.

Мартин вошел и осмотрелся. Холодный мозаичный пол, деревянные своды, потемневшие от времени, каменные стены, огромная старинная люстра, рыцарские доспехи по стенам. Цветные витражные окна просто завораживали взгляд. Картины, гобелены. Два огромных черных дога выбежали к хозяину.

Карл провел Мартина в светлую комнату.

— Сейчас тебе принесут сухую одежду, — сказал он и позвонил в старинный серебряный колокольчик.

На пороге появилась горничная, Карл что-то сказал ей, она скрылась за дверью и через несколько минут явилась снова с одеждой для Мартина.

— Жду тебя в своем кабинете, — Карл улыбнулся. — Горничная проводит.

Мартин снял мокрую до нитки одежду, переоделся в новые джинсы и рубашку, оторвав с них этикетки. Ботинки оказались точно впору, глаз у князя оказался намётанный.

Он вышел в коридор. За дверью его ожидала миловидная горничная. Она проводила Мартина в кабинет хозяина. Карл ждал Мартина, сидя в старинном кресле перед камином, в котором полыхали огромные поленья.

— Спасибо за одежду. Я хочу увидеть Яну, — сказал Мартин.

— Понятно, что ты не ради экскурсии по замку проделал этот путь, — усмехнулся князь Штольберг. — У меня к тебе один вопрос. Как ты мог отпустить Яну, не поверить ей? Изменить? Ты знаешь, как она здесь жила? Угроза выкидыша, капельницы каждый день, пять раз клал ее в частную клинику на сохранение. Врачи не разрешили рожать, знаешь, с каким диагнозом? «Нервное истощение»! А ты всё это время развлекался в Питере! — повысил голос Карл.

— Ты лучше ударь меня! Не рви душу.

— Не хочу я тебя бить! И не могу. — Карл достал из ящика стола документ и протянул Мартину. — Когда родился ребенок, можно было не проводить генетической экспертизы, одно лицо с тобой! А ты, говоришь, ударить! Это такое солнце! Не ребенок, а ангел! Но я всё равно сделал тест на отцовство, надеялся на чудо. Но нет, чуда не случилось. Это не мой ребенок, а значит — твой. Я предложил Яне всё, что мог: удочерить, жениться. Но она любит тебя.

Мартин смотрел на документ в своих руках, и буквы с цифрами расплывались у него перед глазами. Документ был на двух языках — чешском и английском. Из английского текста Мартину стало понятно, что Карл Штольберг не может быть отцом данного ребёнка.

— Это девочка? Дочь… — выдохнул Мартин.

— Ну, хватит, идем.

По винтовой лестнице они поднялись в одну из башен и остановились перед массивной дубовой дверью.

Карл повернулся к Мартину и посмотрел ему в глаза.

— Яна любит только тебя. Ты должен это понимать. Всё, иди… — И он пошел вниз по деревянным ступеням, не оборачиваясь.

Дождь кончился. Ветер разогнал тучи и на небе появилась бледная луна. Лунный свет, пробивающийся сквозь витражи, отбрасывал на белые стены комнаты причудливые, сказочные тени. В комнате приятно пахло жасмином, ванилью и молоком. Горела старинная лампа на высокой медной ножке, освещая мягкое глубокое кресло, в котором сидела Яна, держащая на руках ребёнка. На Яне был шелковый халат, под которым виднелась кружевная ночная рубашка на тонких бретельках. Ее густые длинные волосы струились по спине. Ребенок пил молоко из бутылочки, а Яна тихо напевала колыбельную. Услышав звук открываемой двери, она замолчала, подняла глаза на вошедшего и вздрогнула.

— Ты…

Мартин опустился перед ней на колени и всмотрелся в детское личико. Большие темные глаза с длинными ресницами внимательно уставились на него, малютка перестала сосать и замахала ручками.

— Это твой папа, — сказала Яна, улыбнувшись дочке. — Знакомьтесь, Мартин Романович, эту шалунью зовут Ева Мартиновна Вейкина. Надеюсь, вы подружитесь.

Мартин обнял своих любимых женщин. Он был счастлив.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.