Они навестили Виталия Николаевича, Яна рвалась сразу же бежать в палату к Лебедеву, но Мартин мыслил более рационально и унял ее пыл. Он сначала побеседовал с лечащим врачом, предложил денег на лекарства, узнал о самочувствии больного и можно ли с ним поговорить. Получив разрешение, немедленно отправились к нему в палату.

Яна поцеловала Лебедева в щеку и присела к нему на кровать, Мартин сел на стул. После радостных восклицаний и вопросов о самочувствии Яна рассказала Лебедеву, что случилось после его ранения.

— Представляешь, Виталик, сначала я, потом Юрий, Ричард…

— Я сейчас же позвоню коллегам и попрошу их поучаствовать в этом деле и проверить все выводы, которые сделал…

— Витольд Леонидович, — подсказала Яна.

— Именно он, да.

— Олег Адольфович уверен, что его друг прав на сто процентов.

— Тогда это серия. И все кутерьма вокруг тебя, Янка, как всегда, — помрачнел Виталий Николаевич. — Мне даже лестно, что и меня поставили в один ряд с твоими мужчинами. Где-то приятно даже…

— Сильно не фантазируй, — осадил его Мартин.

— Яне нужна охрана.

— Я рядом.

— Ты последний, кто сейчас должен находиться рядом, на тебя же тоже может быть совершено покушение, — совершенно спокойно заметил Виталий.

— Что ты такое говоришь? — испугалась Яна.

— Он прав. Я сейчас не лучшее общество для тебя, это точно, — сказал Мартин.

— Если только это не ты убрал всех своих конкурентов, подбираясь к Яне, — улыбнулся Виталий Николаевич.

— Выбирай выражения! «Убрал»! Если бы я, как ты выражаешься, был серийником, то вы бы до меня никогда не докопались, — Мартин, сделав зверское лицо, характерным движением провел ладонью по своей шее и рассмеялся.

— Какие же вы еще мальчишки! — всплеснула руками Яна.

Но главный вопрос они всё же с Виталием решили.

Яна решительно без стука открыла дверь в кабинет Ольшанского, вошла и молча села перед ним на стул.

Петр Иванович поднял голову от бумаг.

— И снова здравствуйте! — сказал он.

— Я очень хотела, чтобы меня ущипнули, а я бы проснулась, — доверительно сказала Яна.

— Это я в показания записывать не буду. Но ущипнуть могу, даже с большим удовольствием, — пошутил Ольшанский.

Яна в серебристом вечернем платье на тонких бретельках была очень эффектна. Спину прикрывала пышная, очень необычно заплетенная коса. На лице присутствовал макияж с акцентом на глаза, потому что Яна предполагала долго и страстно целоваться.

Яна рассказала Ольшанскому про новое происшествие.

Она из своего номера в отеле позвонила Карлу Штольбергу и спросила, всё ли у того хорошо. Конечно, Карлу показался странным такой интерес к его здоровью, но он ее заверил, что с ним всё в порядке. Мартин не хотел оставлять Яну в номере одну, но та поклялась, что не будет его покидать и никому кроме Мартина не откроет дверь.

— И ты оставил? Ты ей поверил? — обратился следователь Петр Иванович к расстроенному Мартину. — Ты же знаешь: что бы она ни утверждала, это не имеет никакой силы. Это же Цветкова! Женщина с вычурной логикой!

— Ты сам-то слышишь, что говоришь?

— А имею в виду с женской логикой в кубе!

— Чего вы кричите? Я исполнила обещание! Я и не уходила! — встряла Яна.

— Как не уходила?! Как не уходила? Мартин, ты слышал это? А почему тебя нашли на болоте?

— Так я думала, что иду к Мартину, это же можно! Я же ни с кем другим… — хлюпнула носом Яна.

— Не дави на нее! — вступился Мартин.

— Да! А то я замкнусь и больше ничего не скажу! — поддержала Мартина Яна, нервно ерзая на стуле.

— Рассказывай, сказочница, — Петр Иванович вытер выступивший на лбу пот каким-то документом, лежащим у него на рабочем столе.

— Я отдохнула, поспала. А потом мне принесли огромный букет цветов с запиской.

— Которую ты потеряла?! — не выдержал следователь.

— Потеряла! Но я помню почти каждое слово.

— А что я в качестве вещдока приложу к делу? Доказательства где? — не унимался следователь. — Помнит она…

— Помню! «Дорогая Яна. Уже соскучился по тебе! Хочу подарить тебе самый романтический вечер на свете, который ты не забудешь никогда в жизни. Все свои, все родные. Я буду ждать тебя в тихом, красивом месте на причале в заброшенном парке».

— В заброшенном парке! — заорал Петр Иванович. — Ключевое слово «заброшенный»! Как туда можно было отправиться? И это когда вокруг тебя всех убивают и когда тебе человеческим языком говорят, что нельзя выходить из отеля! Заброшенный парк! С ума сойти! Почему сразу не на кладбище? Не надо было бы тратиться на транспортировку. Хотя уверен, что тебя бы и ночное кладбище не испугало и не остановило!

— Мне трудно перекричать твою пламенную речь! — возмутилась Яна. — «Мартин», — добавила она.

— Что? — спросил Мартин.

— Подпись на записке, — пояснила Цветкова.

— И почерк мой?

— Записка была красиво напечатана в золотой рамочке с вензелями.

— Все бабы — романтичные дуры! Несколько красивых фраз и всё… поплыла. Даже я понимаю, что Мартин не мог написать такую лабуду, он не любит красивых слов, он человек действия. Мужик — сказал, мужик — сделал. А вот эти «сюси-пуси», это не про него.

— Я не знаю, насколько ты хорошо знаешь Мартина и плотно с ним общаешься, может, он тебе и не говорил ласковых слов, а мне говорил! — с вызовом посмотрела на следователя Яна. — И тоже поостерёгся бы! Делал мне предложение при свидетелях!

Петр Иванович побагровел.

— Это было давно, и неправда… Да и пьяный я тогда был!

— Это неважно, — отмахнулась Яна.

— Ты не отвлекайся, рассказывай дальше!

— Доехала я на такси. Нет, ну предварительно я выбрала красивое платье, девочки в салоне красоты заплели мои измученные волосы в эту красивую косу. Все-таки свидание, я хотела выглядеть красивой, — стрельнула она своими чарующими глазами в сторону Мартина. — Хотя, что стараться! Кто это оценит? Перед кем стараемся?

Мартин встрепенулся.

— Что значит, кто оценит? Я это вижу ежесекундно, думаю ежеминутно, что ты очень красивая. Правда же, Петя?

Взгляд у следователя несколько смягчился.

— С этим никто не спорит, внешность у тебя, Цветкова, сногсшибательная. Но и на тебя найдется броня!

— В смысле? — не поняла Яна.

— Я имею в виду, что однажды кто-то не откликнется на столь яркую красоту. Не полюбит, не будет страдать.

— Пока таких не было, — быстро ответил Мартин.

— От всех своих «бывших» ты сама ушла? — спросил Петр Иванович.

— Сама, на своих двоих.

— Так, может, ты сама им и мстишь? — осенила вдруг следователя страшная догадка.

— За что? — не поняла Яна, всю жизнь именно по этому поводу испытывающая чувство вины.

— За то, что они без тебя смогли и, главное, позволили себе спокойно жить-поживать. У тебя же корона на голове от своей красоты и значимости? Недаром именно тебе бриллианты прилетели в голову так сразу, без короны.

Яна, открыв рот, смотрела на Петра и понять не могла, за что он ей мстит?

— Яна не такая, — сразу же вступился за нее Мартин.

— Что-то разговоры о моей красоте взбудоражили горячие умы. Не будем больше об этом, вернемся к теме… Значит, приехала я по адресу. Сказать, что там было безлюдно, — это ничего не сказать. Абсолютная глушь и такая тишина, что слышался шелест каждого листика и полет пролетающей мухи. Заброшенный парк! — передразнила неизвестного в ее приглашении Яна. — Да там только фильмы ужасов снимать можно было! Заросшие дороги, бурьян, покосившиеся постройки… там словно много лет не ступала нога человека.

— И тебя это не остановило? — не удержался Ольшанский. — Ничего себе свидание!

— Мартин человек неординарный! И я решила, что он придумал что-то необычное, оригинальное, он же такой… непростой! Что меня в этих джунглях ждет сюрприз! — сорвалась чуть ли не на крик Яна.

— И он тебя ждал, — поддержал ее Мартин, — только не от меня.

— Да уж. Отпустила такси, пошла по заросшей тропе в сторону моря, листва какая-то пожухлая шуршала под ногами, словно в этом месте уже наступила осень. Я так и ждала, что сейчас откуда-нибудь выскочит стая бродячих собак и набросится на меня. Продвигаясь дальше, я стала ждать нападения персонажей, как из фильмов «Крик» или «Техасская резня бензопилой». Но ничего не происходило. И эта тишина тоже начала пугать, — призналась Яна.

— Да ты что? Вот только тогда ты почувствовала опасность? Молчу-молчу… «Повеяло опасностью, когда он замахал ножом перед моим лицом», — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес следователь.

Яна проигнорировала его реплику по двум причинам. Во-первых, потому что она все-таки чувствовала свою вину, что без спроса покинула место дислокации. А, во-вторых, она все еще находилась под большим негативным впечатлением от того ужаса, который развернулся у нее перед глазами.

— Я даже думала поворачивать назад, но тут заметила впереди что-то разноцветное, заинтересовалась и пошла дальше. Увидела на заброшенном причале накрытый белой скатертью столик и два стула. По бокам от столика на ветках деревьев висели разноцветные шарики, на столе стояла открытая бутылка вина и два фужера. Там же была большая корзина с фруктами. Я поняла, что начинается то, что было обещано в послании, и вот только сейчас я догадалась, что Мартин не имеет к этой истории никакого отношения.

— Почему ты так решила? — поинтересовался Мартин, придвигая к Яне стул, садясь рядом и беря ее за руку.

— Да как-то по-глупому всё было, дешево и без изыска. Сам выбор места, выбор вина… Не чувствовалось нигде твоей личности, — пояснила Яна.

— Почему же ты не убежала? — не понимал Петр Иванович.

— Я думала об этом, но бежать в вечернем платье и на шпильках не очень удобно. К тому же меня парализовало от страха, я понимала, что опростоволосилась, и не знала, кто может выдавать себя за Мартина.

— Второго такого секс-символа точно не найти, — хмыкнул следователь. — Дальше что было?

— А дальше появился… небольшой парусник с красными парусами. Тогда я подумала, как это трогательно. И я уже захотела узнать имя того, кто такое для меня сделал.

— Надеюсь, Цветкова, ты не пила вино? В нем была обнаружена лошадиная доза снотворного, — спросил Петр Иванович.

— Нет, ничего не пила и не ела. Я стояла и как завороженная смотрела на парусник, как он медленно и так трагически подплывает к берегу. У меня в голове даже заиграла какая-то музыка.

— Траурный марш? — уточнил Петр Иванович.

— Нет, что-то возвышенное и романтическое, — вздохнула Яна. — А потом, потом… — Руки Яны затряслись, Мартин взял их в свои большие теплые ладони и поцеловал. — Я поняла, что все паруса в крови. Вся красная ткань была в бурых пятнах засохшей крови, — произнесла Яна и заплакала. — Я так испугалась!

— Странно это слышать от тебя.

— Дальше я помню себя уже на трассе, а вот как я пересекла всю эту местность до нее, совсем не помню. Видимо, не помешало ни длинное, узкое платье, ни каблуки. Там, на трассе, первая же машина остановилась. Я была спасена. А дальше, Мартин, ты… Я не знаю, кто создал ту инсталляцию, но в своей записке он не обманул. Я этот вечер не забуду никогда в жизни! В лучах заходящего солнца адский кораблик в крови… Я пережила огромный стресс. Если бы я была кормящей матерью, то у меня бы молоко пропало!

— Это-то тут при чём? — удивился следователь. — Самое-то страшное потом началось. Все же думали, что недоброжелатель Яны — это какой-то поклонник, на которого такая яркая женщина не обращала внимания. Решил припугнуть, убил собаку, кошку, создал эту всю фантасмагорию. Это уголовное преступление, указывающее на психически нездорового человека. Причем, в твоем окружении, Яна, такие люди чисто внешне проявляются. Странные артисты ТЮЗа из провинциального городка, коллеги твоей матери. Твои друзья патологоанатомы, что в одной столице, что в другой. Да и сама ты…

— Петя, хватит! Яна ни в чем не виновата!

— Извините! Забыл, что вы почти семья, друг за друга горой.

— Быть почти семьей у нас не получилось, — ответила Яна, смотря в самые любимые и красивые глаза. — Кому пришла эта страшная догадка? — спросила она.

— Мне, — ответил Мартин. — Потому что изначально всё было завязано на тебе. Виталия подстрелили контрабандисты, а затем кто-то нанес ему ножевые ранения. Для чего? Про твоего первого мужа Витольд сказал, что он потерял очень много крови, а способ убийства — арматура. Юрия буквально проткнули, чтобы выпустить кровь. Кстати, Витольд вернулся в Питер, его отпустили. Все его предположения подтвердились. Гениально всё было подстроено. Целая бригада экспертов работала, но умудрились просмотреть, в Москве большой скандал! Травмы Ричарду нанесены разные, много тупых, синяки, кровоподтеки. Но он тоже потерял много крови, и Витольд нашел на теле Ричарда два прокола, очень небольших, но глубоких, которые привели к кровотечениям. Везде много крови. И когда появился парусник с кровавыми парусами, он и завершил ход мыслей.

— Предположение Мартина было еще более жутким, но оно подтвердилось. Эксперты сразу определили, что на парусах человеческая кровь, через несколько часов подтвердили, что кровь принадлежит разным людям, а потом уточнили, что вся кровь мужская. Теперь проводится генетический анализ, собрали материал: кровь Ричарда — из Москвы, от Юрия Раловича — из Волжска, ну и у Виталия Николаевича тоже взяли образец крови.

Яна сидела совершенно потрясенная.

— Кровь трех человек? — спросила она побледневшими губами.

— Не всё потеряно, Цветкова! Ты умная женщина, — совершенно неожиданно сделал комплимент следователь. — Это правильный вопрос. Кровь на парусах принадлежит троим, это да, но напрягает другое.

На паруснике остались два чистых паруса, на которых были прикреплены листки бумаги с нарисованными кровавыми рожицами. Преступник словно издевается над нами, словно хочет нам сказать, что это не все жертвы, что теперь дрожите, трепещите и гадайте, кто будет следующим.

— Два паруса? — переспросила Яна и с ужасом посмотрела на Мартина.

— Ты про кого подумала сейчас? — спросил следователь.

— Я сразу же о Мартине… — растерялась Яна.

— Значит, ты первый мужчина, о ком она думает. Поздравляю, — обратился Петр Иванович к Мартину.

— Пока не с чем. Я пока еще не женил ее на себе, — буркнул Мартин.

— Еще о ком ты подумала? — допытывался Петр Иванович.

Яна, сама от себя не ожидая, начала густо краснеть.

— Чего? Мне про всех своих мужчин сейчас рассказывать? Я не помню…

— Хотя бы про основных, — усмехнулся следователь.

— Основных… — передразнила его Яна. — Карл Штольберг… Муж еще у меня один был, уголовник. Он давно исчез из поля зрения. Я даже не знаю, жив он или нет. Разные слухи ходили.

— Это тот, который хотел тебя убить из-за наследства? Ты его разоблачила, и его объявили в розыск? Правильно? — спросил Мартин.

— Он. Но это было много лет назад.

— Так, может, он сидел? Не за тебя, а за что-нибудь другое? Но не забыл, что именно ты прервала его полёт, из-за тебя жизнь пошла под откос, и вернулся тебя наказать? — предположил Петр Иванович.

Яна кашлянула.

— Второй раз? Первый раз он вернулся меня соблазнить, снова жениться на мне и убить, чтобы остаться богатым вдовцом. И, поверьте мне, эта схема была запредельно сложной для мозга Юрия. Как бы вам это понятнее объяснить? Этот человек с детства, с сознательной юности развивал только свое тело, культивировал только свои мышцы и абсолютно не занимался мозгом, словно его у него вовсе и не было. Он был дебилом, поверьте. И чтобы все эти годы помнить про меня, приехать мстить, да еще таким изощренным способом? Никогда не поверю. Это всё не про него. Сложные умозаключения и Юра — это антиподы. Я извиняюсь, но он не читал «Алые паруса» Александра Грина, потому что он в принципе ничего не читал, за два года, что мы провели в браке, я его никогда с книгой не видела.

— Что же ты вышла за такого человека замуж? — не смог не спросить Мартин.

— Ты мне грехи отпустить хочешь? Дело двадцатипятилетней давности. Влюбилась в прекрасное тело, — ответила Яна, думая, как быстрее закончить этот разговор.

— Красота — страшная сила, — усмехнулся Петр Иванович.

— Теперь вы хотите обсуждать мои сексуальные пристрастия? — подняла брови Яна. — Я даже плохо его помню, мой мозг заблокировал ненавистное изображение после того, как Юрий хотел меня убить. Ошиблась я в нем! Но в то, что он способен на какие-то умозаключения, вырубить камеры, не оставить следов — я не верю.

— Я не хотел обидеть, — сказал Мартин.

— Не хотел, а обидел. Впрочем, как всегда, — отмахнулась Яна.

— Значит, на паруса две реальных кандидатуры: Мартин и Карл? — подвел итог следователь.

Яна отвернулась.

— Опять я с этим парнем. Когда же он уже не будет стоять рядом с нами? — настроение Мартина заметно ухудшилось.

— Не думаю, что маньяк сейчас рванет в Чехию, поэтому ты — более реальная кандидатура, — совершенно серьезно посмотрел на друга Петр Иванович.

— Обеспечьте ему охрану! Зачем вы так говорите? — возмутилась Цветкова.

— Я отправлю запрос, но придется подождать.

— Ты серьезно? Не шути так! Даже не думай дёргать людей. Я сам телохранитель, меня не надо опекать. Я бы очень хотел, чтобы этот маньяк добрался до меня, тем быстрее бы всё это закончилось, — сказал Мартин. — Я не знаю, что делать с Яной. Я не могу ее отпустить, потому что лучше меня ее никто не защитит, да я и места себе не найду. И в то же время, я могу быть самым опасным человеком, с которым она сейчас находится рядом. Как-то коряво сказал, извините, я очень переживаю.

Петр Иванович потер переносицу.

— Я тоже думал об этом. Из двух зол выбираю меньшее — я считаю, что рядом с тобой Яне оставаться нельзя. Это двойная опасность. Тебе будет легче отвечать за себя, чем за вас обоих.

— Я с ума сойду от мыслей о ней!

— Мартин, успокойся! У тебя энергетика просто… — поёжился Петр Иванович, — зашкаливает. Тебе бы в цирке с тиграми надо выступать! Они бы у тебя на цыпочках ходили. Мы нашли место, где Яну никто не найдет.

— Кто «мы»? Что это за место? — спросил Мартин.

— Сейчас, — встал Петр Иванович и буквально на несколько секунд вышел из кабинета.

— Яна, — обратился к ней Мартин.

— Помолчи! Очень прошу! Я чувствую себя полной дурой. Побежала к тебе на свидание, вырядилась. А это и не ты был, а снова маньяк какой-то.

— Мне очень жаль, что маньяк оказался более проворным, да еще с такой фантазией, — ответил Мартин. — Мне жаль, что я не успел пригласить тебя на свидание мечты.

В кабинет вошли, прервав их милую беседу, Петр Иванович и Витольд Леонидович.

— Витольд! — обрадовалась Яна, радостно вскакивая со своего места и обнимая друга. — Ты вернулся? Да еще проделал такую работу!

— Я всегда за справедливость, и когда труп говорит мне, что он убит, а преступнику всё сходит с рук, я завожусь не по-детски. Спасибо вам, Виталию Николаевичу, я на свободе, и я дома.

— Это очень здорово, — встрял следователь, — именно к вам мы и направим Яну.

Мартин провел пятерней по своим густым, волнистым волосам.

— Ты серьезно? То есть я в охранники для Яны не подхожу, а вот отправить ее к нему на квартиру самое то! И я должен не переживать за нее?! — возмутился Мартин.

— Я не поеду ни к одному мужчине домой! Про меня и так вон чёрт знает что говорят.

— Я не приглашаю тебя на рандеву. У меня обычная квартира без бронированных дверей. Я укрою тебя там, где тебя точно искать не будут, — в моем морге! — выдал Витольд, счастливо улыбаясь. — Мы с Петром Ивановичем всё это обсудили.

Мартин повернулся к Петру Ивановичу.

— Ты с ума сошел? Какой морг? Вы ее сразу же на место назначения доставить хотите?

— Наоборот! Там ее точно никто искать не будет, — не согласился следователь.

— А если за ней будут следить? Ты думаешь, что маньяк, который убивает людей, пускает им кровь, словно на бойне, испугается зайти в морг? — спросил Мартин.

— У следствия есть подозрение, что опасность грозит не Яне, а ее окружению.

— Ваше следствие толком ничего не знает! Если маньяк дарит Яне подарок, окрашенный кровью всех ее мужчин, то к ней, конечно, он отнесется по-хорошему! Преподнесёт кольцо и цветы! Она — конечная цель этого маньяка, и, если хоть что-то пойдет не так, он так же спокойно расправится и с ней, — высказал свои опасения Мартин.

— Это единственное правильное решение, поверь. Для начала ее еще надо будет найти. А если маньяк так осведомлен о личной жизни Яны, то сначала он станет искать ее у тебя, потом в отеле. Но никак не в больничном морге! А мы же тоже не будем сидеть на месте. Мы работаем и найдем эту гниду, извините. Укрытие в морге — временное решение.

Мартин опустил голову, темно-каштановые кудри упали на бледный лоб.

— Я буду всё время на связи.

— Хоть круглосуточно! — воскликнул Петр Иванович.

— Эй, нет! Какое круглосуточно? — возмутилась Яна. — Ты чего за меня отвечаешь? Ты же знаешь, как я не люблю телефон! Я их потеряла уже сотню, наверное. Он то разряжен, то выключен.

— Да, я знаю, что до тебя дозвониться невозможно, — согласился Мартин.

— Вот! А что тогда ты мне говоришь о постоянной связи? Я нервничать буду. Если что случится, я сама позвоню.

— Главное, чтобы поздно не было, — буркнул следователь.

— Старайся никуда не выходить, — предупредил Яну Мартин.

— Постараюсь.

— Я еды привезу. Сам на тебя маньяка не наведу, доставкой отправлю, — сказал Мартин. — А где ты там будешь спать?

— Есть комната для персонала с кроватью и чистым бельем, — тут же откликнулся Витольд Леонидович. — Электрический чайник, кулер, холодильник. Нет, не тот, где тела, а для продуктов. А я тоже с Яны глаз не спущу, подстрахую, — он осекся, когда встретился взглядом с Мартином.

— Нет… Вы что подумали? Я к ней приставать не собираюсь. Чур меня, чур! Я выгляжу не так шикарно, как вы, это раз! А два — я живым хочу остаться. Зачем мне мутить с Яной, раз всех, кто с ней мутит, убивают или калечат? — совершенно здравомысляще заметил патологоанатом.

— Извините, что прерываю вашу светскую беседу, господа, — подала голос Яна, — ничего, что я здесь присутствую? Вы серьезно думаете, что со мной так легко замутить каждому? И только ваше сдерживающее чувство самосохранения не даст нашему роману разгореться?

Мартин рассмеялся.

— Нет, я так не думаю. Честно. Я знаю, что ты из тех женщин-амазонок, что выбирают сами. И ни о каких проходных романах не может идти речи.

Яна медленно вынула свою руку из руки Мартина и провела тыльной стороной по его прохладной щеке, и своим действием, и своим взглядом вводя Мартина в состояние кролика перед удавом.

— Много ты знаешь… Иной годы живет со своей женой, но так и не узнает, что она на самом деле хочет и думает. Проходных романов, как ты выразился, у меня было предостаточно, и это было хорошо и без нервов, пока я не влюбилась в тебя. И ты прав, теперь это исключено, и это решать только мне.

— Я точно не могу забрать Яну к себе, даже если пообещаю, что мы из квартиры не выйдем? — спросил Мартин, не отрывая взгляда от ее губ.

— Нет! — хором откликнулись Ольшанский и Витольд Леонидович.