Когда мальчикам предложили вести дневник и пообещали выдать всем желающим по тетради, желающих вызвалось немало.

— Я хочу, господин воспитатель!

— И я!

— И я тоже!

Начинали многие, да не все умели; и те даже, которые умели, вели дневник только несколько дней, потом им надоедало, и они бросали.

Прежде чем получить тетрадь, нужно было попробовать на листочке — описать один свой день.

Вот неудачная попытка Антося:

«Когда я утром встал, воспитатель затрубил и я прочел молитву, потом воспитатель затрубил и я позавтракал, потом воспитатель затрубил и мы пошли умываться, потом воспитатель затрубил и был обед, и воспитатель затрубил и мы пошли в лес».

— Дурак, — раскритиковали его мальчики. — Кто же даст тебе тетрадь? Ты только и пишешь: «Воспитатель затрубил, воспитатель затрубил».

— А как надо?

— Не знаешь как — вот и не пиши, не выставляй себя на посмешище.

Потом мальчики особенно старались, чтобы в дневнике не было слишком много «воспитатель затрубил».

Начинали многие: Франек Пшибыльский, Зигмунт Хабельский, Караськевич, Фабисяк, Пехович, Чещо Грычиньский, Олек Сувиньский… Но один стал бургомистром, другой капитаном корабля, третий судьей или председателем какого-то из многочисленных обществ — и до конца продержались только Трошкевич и Ленговский.

Приведу здесь несколько фрагментов — возможно, это предостережет мальчиков, которые хотели бы когда-нибудь тоже вести дневник, от слишком частого и рокового «воспитатель затрубил» — что, как известно, делает из автора посмешище.

Конечно, я выбираю самые интересные отрывки.

* * *

Мой дневник. Впечатления от пребывания в колонии в Вильгельмувке.

Первый день в деревне я провел так.

Мы выехали из Варшавы в четверг в шесть часов вечера. До Говорово мы ехали на поезде, потом шли, а младшие ребята ехали на телегах. В Вильгельмувке воспитатель расставил нас парами и усадил на лавки, чтобы мы всегда так сидели, и нам раздали ужин. После ужина воспитатель повел нас наверх, в спальню. Группы А и Б спят внизу, а группы В и Г спят на втором этаже; группа Д спит в разных спальнях, потому что спален только четыре. В каждой группе тридцать мальчиков. В спальне воспитатель показал каждому его кровать, и мне тоже, и я лег, а воспитатель ходил между рядами и говорил, чего нам нельзя делать и что если кто-то чем-то огорчен, то надо подойти к воспитателю и сказать. Потом я не мог уснуть, но уснул.

На второй день я умылся, оделся, застелил постель, и мы пошли на веранду. Через несколько минут, когда все собрались, мы встали на колени перед алтарем, который на веранде, и прочитали молитву, а потом запели «Поутру на ранней зорьке». Потом дежурные раздали хлеб и молоко. После завтрака воспитатель поставил нас в пары и показывал границы колонии — а дальше нам ходить нельзя и играть тоже. После обеда мы пошли в лес, но девочек там не было, потому что от них далеко идти, и они побоялись, что будет дождь.

Потом мы играли в лапту, а после ужина я помыл ноги и, когда все уже лежали, воспитатель рассказал нам историю трех кроватей и кто на них спал раньше.

Вот моя попытка вести дневник.

Суббота

Сегодня мы были в купальне. Кто уже умеет плавать, тем потом можно будет купаться не в купальне, а рядом, чтобы плавать.

Дальше мы с Войдаком делали домики из песка и разводные мосты, но мальчики нам мешали и портили их, поэтому мы смотрели, как их делают другие.

После обеда я играл в шашки, но остальные начали кричать, чтобы мы шли к ним, потому что воспитатель запускает огромного бумажного змея. Господин воспитатель А. запустил его высоко, и он замечательно летел, так как был сильный ветер, а потом мы пускали в змея бумажные самолетики, но начался дождь, и воспитатель притянул змея вниз, чтобы холстина не промокла.

Потом на веранде был суд над мальчиком за что, что он мучил лягушку.

Воскресенье

Сегодня воскресенье. Алтарь был красиво убран, и лавки расставлены; пришла Зофьювка, и я увиделся с Хеленкой.

Потом приехал ксендз и провел службу, и девочки остались у нас на второй завтрак.

После обеда мы пошли в лес, а чай взяли с собой. Воспитатель рассказывал нам сказки, одну смешную, другую про принца, и я читал книгу.

После завтрака у нас было пение с господином воспитателем Б., и я выучил такую песню:

Потом купались, а после обеда я собирал ветки, и мы начали строить шалаш. Это мой первый в жизни шалаш, так что он получился не очень.

* * *

После завтрака было пение, а потом воспитатель пошел с нами в лес, и ставил отметки по поведению, и спрашивал нас, кому здесь хорошо, а кому плохо. Потом мы насобирали много веток и построили шалаш, и он вышел хорошо.

Потом мы снова были в лесу, и одна девочка, которую называют Капелька, красиво декламировала.

После полдника я играл в лапту и заработал два очка, а потом лег, чтобы отдохнуть, но уснул и спал так крепко, что даже не услышал трубу к ужину, но все-таки проснулся и успел.

* * *

На обед мы ели суп, кашу с мясом и хлеб, потом мне выдали лопату, и мы с Лигашевским обкапывали шалаш.

После дождя в лесу было много грибов, я собрал два белых гриба и три масленка, и в лесу потерялся один мальчик, но потом нашелся. А потом мы разговаривали о разных происшествиях.

Вчера я еще забыл написать, что нам показывали волшебные фокусы, и два гроша превратились в сорок грошей.

Так я провел вчерашний день.

Я выучил много красивых песен, вот одна:

Вчера был большой праздник в Зофьювке и театр. Открылся занавес, и там была больная мать, у которой три дочери. Пришел старик, они пустили его переночевать и спросили, как вылечить мать, и старик велел им принести воду из леса.

Во втором акте две дочери пришли в лес, но их испугало чудовище, и они убежали. Потом пришла третья дочь и рядом с ней ангелы. Чудовище вышло из воды и сказало: «Я не дам тебе воды, пока ты не станешь моей женой». Она согласилась, взяла воду и пошла домой.

В третьем акте приходит принц и хочет жениться на этой дочери. Потому что чудовище в лесу — это был заколдованный принц.

* * *

Еще много интересного было в том дневнике, а на последней странице автор старательно вывел:

«Конец всей тетради, в которой я писал дневник, что я делал в колонии и что видел и слышал».

И подпись с большой закорючкой.