Миссис Велман лежала на высоко взбитых подушках. Дыхание ее было чуть затруднено, и она не спала. Ее глаза, все еще темно-синие, как у племянницы Элинор, были устремлены в потолок. Это была крупная, грузная женщина с красивым орлиным профилем. Гордость и твердость отражались на ее лице.
Ее взгляд заскользил по комнате и остановился на хрупкой фигурке у окна. В синих глазах мелькнула нежность и легкая тревога. Наконец она позвала:
– Мэри...
Девушка живо обернулась.
– О, вы проснулись, миссис Велман.
– Да, я давно уже не сплю...
– Ах, миссис Велман, я не знала. Я бы...
– Ничего, все хорошо, – успокоила ее старая леди. – Я думала... много о чем думала...
– И о чем же, миссис Велман?
Участливый взгляд и искренний интерес, звучавший в голосе девушки, смягчили выражение тревоги на старом, изнуренном болезнью лице. Лора Велман ласково сказала:
– Я очень тебя люблю, дорогая. Ты очень добра ко мне.
– Ах, миссис Велман, это вы так добры ко мне. Не знаю, что бы я делала, не будь вас! Вы дали мне буквально все.
– Не знаю... не знаю... я не уверена, что... – Больная беспокойно зашевелилась, ее правая рука дернулась, левая оставалась неподвижной и безжизненной. – Стараешься сделать как лучше, но так трудно разобраться, что же на самом деле лучше, что правильнее. Я всегда была слишком самоуверенна...
– О нет, – возразила Мэри Джеррард. – Я убеждена, что вы всегда точно знаете, как лучше и правильнее поступить.
Но Лора Велман лишь покачала головой.
– Нет-нет. И это не дает мне покоя. У меня всегда был неискоренимый недостаток, Мэри: гордость. Гордость может обернуться злом. А она у нашей семьи в крови. У Элинор тоже.
– Чудесно, что они с мистером Родериком надумали приехать, – с воодушевлением сказала Мэри. – Вам будет повеселее. Они уже давно вас не навещали.
– Они хорошие, очень хорошие дети, – мягко проговорила миссис Велман. – И оба любят меня. Я знаю – стоит мне их позвать, они тут же примчатся. Но не хочется слишком часто их беспокоить. Они молоды и счастливы – перед ними весь мир. Им пока вовсе ни к чему видеть разрушение и страдание.
– Уверена, что они ни о чем таком не думают, – возразила Мэри.
Но миссис Велман продолжала говорить, вероятно, больше для себя, чем для девушки:
– Я всегда надеялась, что они поженятся. Но чтобы намекнуть им на это, – боже упаси! У молодых так развит дух противоречия! Это лишь отпугнуло бы их друг от друга. Давным-давно, когда они были еще детьми, мне показалось, что сердце Элинор отдано Родди. Но в отношении его я не вполне уверена. Он человек непростой. Генри был похож на него – очень сдержанный и разборчивый... Да, Генри... – Она задумалась, вспоминая покойного мужа. Потом прошептала: – Как давно... как давно это было... Мы были женаты всего пять лет. Он умер от двустороннего воспаления легких... Мы были счастливы – да, очень счастливы, но мне почему-то оно кажется каким-то ненастоящим, это наше счастье. Я была довольно эксцентричной и не очень развитой девушкой – всерьез бредила всякими идеалами и героями. Витала в облаках...
– Вы, должно быть, чувствовали себя очень одинокой – потом? – тихо спросила Мэри.
– Потом? О да – ужасно одинокой. Мне было двадцать шесть лет... а теперь перевалило за шестьдесят. Сколько времени прошло, дорогая... сколько лет... – Внезапно она резко добавила: – А теперь еще вот это!
– Ваша болезнь?
– Ну да. Именно удара я всегда боялась. Это так унизительно! Купают, одевают – словно младенца! Абсолютная беспомощность. Это меня бесит. О'Брайен – женщина очень добродушная, ничего не скажешь. Она не сердится, когда я на нее покрикиваю, и не глупее большинства сиделок. Но когда рядом со мной ты, Мэри, – совсем другое дело!
– Правда? – Щеки девушки зарделись. – Я... я так рада, миссис Велман.
Лора Велман пристально на нее посмотрела:
– Ты ведь беспокоишься о своем будущем, верно? Предоставь это мне, дорогая. Я позабочусь о том, чтобы ты могла встать на ноги и получить профессию. Но чуточку еще потерпи – для меня так много значит твое участие.
– О, миссис Велман, конечно, конечно! Я не оставлю вас ни за что! Если только вы хотите, чтобы я была с вами...
– Очень хочу... – Голос больной стал необыкновенно глубоким и проникновенным. – Ты... ты для меня все равно что дочь, Мэри. На моих глазах ты выросла и превратилась из крохотной малышки в красивую девушку. Я горжусь тобой, дитя мое. И надеюсь, что то, что я для тебя сделала, действительно поможет тебе в жизни.
– Если вы думаете, что ваша доброта, и... и моя учеба... ну, не для таких, как я... – сбивчиво заговорила Мэри, – если вы думаете, что я недовольна или... или... из-за этого у меня появились замашки избалованной барышни – это так папа говорит... то это неправда. Я так вам благодарна за все. А то, что я хочу скорей начать зарабатывать на жизнь... просто я и так слишком многим вам обязана. И мне не хочется, чтобы кто-либо думал, будто я приживалка.
– Так вот что Джеррард вколачивает тебе в голову? – внезапно перебила девушку Лора Велман, и в голосе ее послышались резкие нотки. – Не обращай внимания на своего отца, Мэри. Никто никогда не смел и впредь не посмеет упрекнуть тебя в том, что ты живешь за мой счет! Это я сама прошу тебя еще ненадолго здесь остаться. Скоро все кончится... Будь моя воля, моя жизнь закончилась бы хоть сию минуту, и никакой тебе мороки с сиделками и докторами.
– О нет, миссис Велман! Доктор Лорд говорит, что вы можете прожить еще не один год.
– Вот уж спасибо, обрадовал! Я на днях сказала ему, что в порядочном цивилизованном государстве достаточно было бы только намекнуть врачу, и он прикончил бы меня с помощью какого-нибудь лекарства – совершенно безболезненно. «Будь у вас хоть капля смелости, – сказала я ему, – вы бы уж как-нибудь сделали это!»
– О! И что же он ответил? – испуганно спросила Мэри.
– Этот молодой человек весьма непочтительно усмехнулся и заявил, что не желает болтаться на виселице. И при этом добавил: «Вот если бы вы мне завещали все свои деньги, тогда я, возможно, и рискнул бы». Каков нахал! И все же этот юнец мне нравится. Его визиты помогают мне больше, чем все его лекарства.
– Да, он очень симпатичный, – согласилась Мэри. – Сестра О'Брайен чуть ли не влюблена в него, да и сестра Хопкинс тоже.
– Хопкинс в ее возрасте пора бы быть поумнее, – заметила миссис Велман. – Ну а сестра О'Брайен только и может, что глупо улыбаться и бормотать «О, доктор!» – стоит ему к ней приблизиться. Ну просто вся млеет.
– Бедная сестра О'Брайен!
– Она, в общем-то, женщина неплохая, – снисходительно признала миссис Велман, – просто меня раздражают все сиделки. Они почему-то всегда уверены, что вы мечтаете о «чашечке чаю», причем в пять утра! – Она замолчала, прислушиваясь. – Что там? Кажется, машина подъехала?
Мэри выглянула в окно:
– Да, это машина. Приехали мисс Элинор и мистер Родерик.
– Я страшно рада, Элинор, – сказала миссис Велман, – за вас с Родди.
– Я так и знала, тетя Лора, что ты обрадуешься, – улыбнулась Элинор.
Однако ее старая тетушка, чуть помедлив, спросила:
– Ты и в самом деле любишь его, Элинор?
Элинор вскинула тонкие брови:
– Конечно.
– Ты уж прости меня, милая, – поспешно добавила миссис Велман. – Ведь ты очень сдержанная. Поди разбери, что у тебя на уме и на душе. Когда вы были совсем еще юными, мне казалось, что ты начинаешь привязываться к Родди... слишком сильно...
Тонкие брови Элинор опять поднялись.
– Слишком сильно?
Старая леди кивнула.
– Да. А слишком сильно любить неразумно. Порой молодые девушки просто теряют голову... Я обрадовалась, когда ты уехала доучиваться в Германию. А потом, когда ты вернулась, мне показалось, что ты совсем к нему остыла, я так была разочарована! Видишь, как трудно угодить привередливой старухе! Я ведь думала, что ты окажешься довольно страстной по натуре – темпераментные женщины не редкость в нашем роду... И они бывали не очень счастливы... И тем не менее, увидев, что ты совершенно к Родди равнодушна, я очень расстроилась, потому что всегда надеялась, что вы будете вместе. Ну а теперь – теперь все так и получилось – я очень довольна! Значит, ты и в самом деле любишь его?
– Люблю. Не слишком сильно, но – достаточно, – уточнила Элинор.
Миссис Велман с одобрением кивнула.
– Тогда, я думаю, ты будешь счастлива. Родди нуждается в любви, но не переносит бурных страстей. Собственнический инстинкт, присущий нам, женщинам, может его отпугнуть.
– Ты так хорошо знаешь Родди! – пылко воскликнула Элинор.
– Ну а если Родди любит тебя чуточку больше, чем ты его, – тогда совсем замечательно, – заметила миссис Велман.
– Газетная колонка «Советы тетушки Агаты»: «Держите своего друга в постоянном напряжении. Не позволяйте ему быть слишком уверенным в вас», – быстро среагировала Элинор.
– Ты несчастлива, моя девочка? Что-нибудь не так? – встревожилась миссис Велман.
– Нет-нет, ничего.
– Ты, верно, подумала, что я говорю довольно банальные вещи? Дорогая моя, ты молода и слишком чувствительна. А жизнь, боюсь, вообще довольно банальна по своей сути...
– Думаю, так оно и есть, – с легкой горечью согласилась Элинор.
– Дитя мое, ты несчастлива? – снова спросила Лора Велман. – Что-нибудь случилось?
– Ничего, все в порядке. – Она встала, подошла к окну и, чуть обернувшись, сказала: – Тетя Лора, скажи мне, только честно, всегда ли любовь – это счастье?
Лицо миссис Велман помрачнело.
– В том смысле, какой имеешь в виду ты, Элинор, возможно, и нет... Сильное чувство к другому человеку всегда приносит больше печали, чем радости. Но все равно, Элинор, это нужно испытать. Тот, кто никогда по-настоящему не любил, считай, по-настоящему и не жил...
Девушка кивнула:
– Да, ты понимаешь, ты... знаешь, что это такое... – Она внезапно повернулась и посмотрела в глаза Лоры Велман вопрошающим взглядом. – Тетя Лора...
Но тут открылась дверь, и рыжеволосая О'Брайен бодрым голосом объявила:
– Миссис Велман, к вам пришел доктор.
Доктору Лорду было тридцать два года. Он обладал приятным, хотя и некрасивым веснушчатым лицом, песочного цвета волосами, совершенно квадратным подбородком и пытливыми светло-голубыми глазами.
– Доброе утро, миссис Велман, – поздоровался он.
– Доброе утро, доктор Лорд. Это моя племянница, мисс Карлайл.
На лице доктора Лорда отразилось откровенное восхищение.
– Здравствуйте, – сказал он, пожимая руку Элинор так осторожно, будто боялся ее сломать.
– Элинор и мой племянник приехали немного меня подбодрить, – продолжала миссис Велман.
– Замечательно! – воскликнул доктор Лорд. – Как раз это вам и нужно. Положительные эмоции – отличное лекарство, миссис Велман.
Он никак не мог оторвать восхищенный взгляд от Элинор.
– Возможно, мы еще увидимся с вами перед вашим уходом, – сказала Элинор и двинулась к двери.
– О да... конечно.
Она вышла, прикрыв за собой дверь. Доктор Лорд приблизился к постели, сестра О'Брайен засеменила следом за ним.
– Собираетесь проделать со мной обычный набор трюков, доктор: пульс, дыхание, температура? – усмехнулась миссис Велман. – Что за мошенники эти доктора!
Сестра О'Брайен со вздохом пролепетала:
– Ох, миссис Велман! Ну разве можно так разговаривать с доктором!
Доктор Лорд озорно блеснул глазами:
– Миссис Велман видит меня насквозь, сестра! Но войдите в мое положение, миссис Велман: я же должен выполнять свои обязанности. Каюсь: никак не научусь более тактично вести себя с больными.
– Вам не в чем каяться. Вы можете просто гордиться своей тактичностью.
– Это вы так считаете, – усмехнулся Питер Лорд.
Задав несколько обычных своих вопросов и получив на них ответы, доктор Лорд откинулся на спинку стула и улыбнулся:
– Отлично! Все идет превосходно.
– Так что через недельку-другую я поднимусь и смогу ходить по дому? – чуть насмешливо спросила миссис Велман.
– Ну, конечно, не так скоро.
– Нет, все-таки я была права. Вы – обманщик! Ну что хорошего в такой вот жизни – валяешься в постели, и с тобой возятся, как с младенцем!
– А что вообще хорошего в жизни? Вот в чем вопрос, – проговорил доктор Лорд. – Вам не доводилось читать об одном симпатичном средневековом изобретении? Называлось оно «Исполнение желаний». В этой штуковине было невозможно ни стоять, ни сидеть, ни лежать. Казалось бы, в такой тесноте человек не протянет и месяца. Ничего подобного! Один осужденный провел в этой железной клетке шестнадцать лет, а когда его отпустили, дожил до глубокой старости.
– Ну и каков же смысл этой вашей истории? – поинтересовалась Лора Велман.
– А смысл ее в том, что человек наделен тягой к жизни. Это на уровне инстинкта. Человек живет вовсе не потому, что у него есть какие-то разумные стимулы. Сплошь и рядом люди, которым, по нашему мнению, «лучше бы умереть», не хотят умирать. Те же, у кого вроде бы есть все, ради чего стоит жить, подчас не могут преодолеть недуг – у них нет сил бороться за жизнь.
– Ну-ну, я вас слушаю.
– Собственно, я все сказал. Вы из тех, кто хочет жить, что бы вы там ни говорили! И если ваше тело хочет жить, не обременяйте свой мозг всякими мрачными помыслами.
Миссис Велман резко прервала доктора, решив переменить тему:
– Как вам наши края?
Питер Лорд улыбнулся:
– Мне здесь очень нравится.
– Не скучновато ли для такого молодого человека, как вы? Наверное, хотите специализироваться? Ведь у деревенского врача работа довольно нудная?
Лорд решительно покачал своей рыжеватой головой.
– Нет, я свою работу люблю. Понимаете, я люблю людей, и мне нравится лечить самые рядовые болезни. Меня действительно не тянет гоняться за какой-нибудь редкой бациллой, вызывающей таинственный недуг. То ли дело корь, ветрянка и прочие всем знакомые хвори. Ведь каждый организм реагирует на них по-разному, и мне хотелось бы внести свою лепту в методы их лечения. Видите ли, я абсолютно лишен амбиций. Я останусь здесь. Со временем отращу себе солидные бакенбарды, и люди, возможно, будут говорить: «Конечно, мы всегда обращаемся к доктору Лорду, но его методы давно устарели, не пригласить ли нам доктора такого-то, он молодой и идет в ногу со временем...»
– Гм, – сказала миссис Велман. – Вы уже и об этом думаете...
Питер Лорд поднялся.
– Ну а теперь я должен вас покинуть.
– По-моему, моя племянница собиралась с вами поговорить. Кстати, что вы о ней думаете? Ведь вы раньше с ней не встречались.
Краска залила лицо доктора Лорда до самых корней волос.
– Я... ну... она очень красивая. И вроде... неглупа и... не только... ну в общем... – залепетал он.
Миссис Велман позабавило смущение доктора. «Как же он еще молод!..» – подумала она про себя, а вслух сказала:
– Вам следует жениться.
Родди забрел в сад. Он пересек просторную лужайку и, пройдя по мощеной дорожке, вошел в обнесенный оградой хорошо ухоженный огород. Интересно, они с Элинор когда-нибудь тоже будут жить здесь, в Хантербери? Наверное, так оно и будет. Что ж, он совсем не против. Он вообще предпочитал жить в провинции. А Элинор? Возможно, ей больше по вкусу Лондон...
Не так-то просто понять, чего хочет Элинор. Она довольно скрытный человек. Впрочем, это ее качество ему скорее нравилось... Он не выносил болтунов, которые выкладывали все от и до, полагая, что вы горите желанием залезть к ним в душу. Недосказанность всегда более привлекательна и интересна.
Элинор – само совершенство. Ни единой черты, которая бы отталкивала или раздражала. Смотреть на нее одно удовольствие, а какая она остроумная! В общем, лучшей жены ему не найти.
«Мне чертовски повезло, что я заполучил ее! – самодовольно думал он. – И что она во мне нашла...»
Несмотря на всю свою утонченность, Родерик Велман не страдал излишним тщеславием. И его действительно поразило согласие Элинор выйти за него замуж.
Грядущее представлялось ему весьма заманчивым. Главное, уметь трезво оценить ситуацию, это всегда благо. Он полагал, что им с Элинор не надо тянуть со свадьбой – разумеется, если Элинор не будет против. Но, возможно, она предпочтет немного подождать. Он не должен ее торопить. Поначалу у них будут некоторые трудности. Но об этом не стоит беспокоиться. Что же касается тети Лоры... Он искренне надеялся, что она проживет еще долго. Она такая милая и так хорошо всегда к нему относилась, приглашала к себе на каникулы, интересовалась его делами.
Родди отогнал мысли о неизбежной смерти тети. Он вообще предпочитал избегать размышлений о неприятных вещах. И даже в мыслях старался не... конкретизировать... не называть вещи своими именами... Но... когда-нибудь потом... Наверное, приятно будет жить здесь, особенно если у него будет достаточно денег, чтобы содержать поместье как положено. И все-таки интересно, кому тетя все завещала... Впрочем, какая разница? Для некоторых женщин, безусловно, очень важно, кому принадлежат деньги – мужу или жене. Элинор не такая. У нее уйма такта, и вообще деньги мало ее волнуют.
«Что будет, то и будет, беспокоиться не о чем», – думал он.
Через дальнюю калитку он вышел в небольшую рощицу, где весной обычно распускались желтые нарциссы. Сейчас они, конечно, уже отцвели, но солнечные блики, пробивавшиеся сквозь кроны деревьев, приятно золотили зелень, и эта картина радовала глаз.
На мгновение его охватило странное, беспричинное беспокойство, нарушив его благодушную умиротворенность – всего на мгновение... «Чего же мне не хватает?.. – гадал он. – Так бы хотелось, чтобы... Чтобы что?»
Золотисто-зеленый свет, ласкающий воздух – вся эта благодать заставляла его сердце биться сильнее, кровь быстрее побежала по жилам... им вдруг овладело странное нетерпение...
И тут из-за деревьев вышла девушка – ее светлые волосы отливали золотом, лицо нежно румянилось.
«Какая красота, просто потрясающая...» – пронеслось у него в голове.
Им овладело неведомое чувство, он застыл, боясь пошевелиться. Весь мир закружился в красочном, невероятном, безумном хороводе!
Девушка вдруг остановилась, потом приблизилась к нему, а он не мог вымолвить ни слова, только нелепо разинул рот, словно рыба, выброшенная на берег.
– Вы не помните меня, мистер Родерик? – робко заговорила девушка. – Конечно, ведь прошло столько времени. Я Мэри Джеррард – из сторожки.
– О, так вы Мэри Джеррард?
– Да, – сказала она и немного застенчиво продолжила. – Я, конечно, изменилась с тех пор, как вы меня видели.
– Очень изменились. Я... я бы ни за что не узнал вас.
Он не мог оторвать от нее глаз и даже не слышал шагов позади себя. А Мэри услышала и обернулась.
На мгновение остановившись, Элинор воскликнула:
– Привет, Мэри!
– Здравствуйте, мисс Элинор. Рада вас видеть. Миссис Велман очень ждала вас.
– Да... мы давно тут не были, – сказала Элинор. – Я... Сестра О'Брайен просила отыскать вас. Она хочет приподнять миссис Велман и говорит, что вы обычно делаете это вместе.
– Иду, иду. – Мэри ускорила шаг, потом побежала. Элинор смотрела ей вслед. Бежала Мэри легко и грациозно.
– Аталанта[33],– тихо промолвил Родди.
Элинор ничего на это не ответила. А потом, после долгой паузы, сказала:
– Скоро ланч. Нам пора возвращаться.
И они направились к дому.
– Ну, пойдем, Мэри. Там играет Гарбо, и вообще, отличный фильм – сплошной Париж. По книжке одного классного писателя. По ней даже опера какая-то есть.
– Ужасно мило с твоей стороны пригласить меня, но я правда не могу.
– Теперь тебя не вытащишь, – сердито сказал Тед Бигланд. – Ты стала какая-то не такая – совсем на себя не похожа.
– Вовсе нет, Тед.
– А вот и да. А все эта твоя шикарная школа, да потом еще и в Германию съездила... Ну, конечно, теперь ты для нас слишком хороша.
– Неправда, Тед. Я такая же, какой всегда была, – пылко возразила девушка.
Тед, типичный деревенский крепыш, несмотря на весь свой гнев, смотрел на девушку с восторгом.
– Нет, ты очень изменилась. Ты стала почти как леди, Мэри.
– Почти – это не считается, верно? – с внезапной горечью проговорила Мэри.
– Ну не скажи, – вдруг поняв, что она чувствует, тут же возразил Тед.
– И вообще, кого это в наше время волнует? Леди, джентльмены и прочая чепуха! – воскликнула Мэри.
– Да, это, конечно, не имеет значения, – согласился Тед, но не очень уверенно. – И все-таки это всегда чувствуется! Господи, Мэри, ты выглядишь как герцогиня или графиня, не меньше!
– Это еще ни о чем не говорит. Я видела графинь, которые выглядели как старьевщицы! – сказала Мэри.
– Но ты же понимаешь, что я имею в виду.
Неожиданно перед ними возникла величавая и весьма внушительных размеров фигура в великолепном черном платье. Отступив в сторону, Тед поздоровался:
– Добрый день, миссис Бишоп.
Миссис Бишоп бросила на них пристальный взгляд и милостиво кивнула.
– Добрый день, Тед Бигланд. Добрый день, Мэри. – И проплыла мимо – точно корабль на всех парусах.
Тед почтительно проследил за ней взглядом.
– Вот она в самом деле похожа на герцогиню, – вполголоса проговорила Мэри.
– Да, держаться она умеет. При ней меня всегда в пот бросает.
– Она меня не любит, – тихо сказала Мэри.
– Чепуха, моя милая!
– Нет, правда. Не любит. Она всегда говорит мне гадости.
– Ревность, – кивнул Тед с видом умудренного жизнью человека. – В этом вся закавыка.
– Возможно, ты и прав... – с некоторым сомнением согласилась Мэри.
– Тут нечего и гадать. Она здесь уже столько лет в экономках, привыкла всеми командовать и делать все по-своему, а теперь старая миссис Велман привязалась к тебе... Это ее просто доконало! Вот и все!
Тень беспокойства пробежала по лицу Мэри:
– Глупо, конечно... но я не выношу, когда кто-нибудь меня не любит.
– Среди женщин всегда найдутся такие, которые будут тебя недолюбливать. Всякие завистливые ведьмы, которые пережить не смогут, что ты такая красивая!
– По-моему, зависть – ужасная вещь, – сказала Мэри.
– Может быть... и тем не менее она существует. Послушай, я на прошлой неделе видел в «Алледоре» отличный фильм. С Кларком Гейблом. Про одного миллионера, который не обращал внимания на свою жену. Ну тогда она прикинулась, что закрутила с другим. Там был еще один парень...
Мэри отошла от Теда:
– Извини, но мне пора идти. Я опаздываю.
– Куда ты так спешишь?
– К сестре Хопкинс на чашку чаю.
Тед вытаращил на нее глаза.
– Странные у тебя друзья. Это же самая большая сплетница во всей деревне! Всюду сует свой длинный нос.
– Ко мне она всегда добра, – кротко возразила Мэри.
– А я что? Я не говорю, что она плохая. Просто больно уж болтливая.
– До свидания, Тед.
Она поспешила прочь, а Тед обиженно смотрел ей вслед.
Сестра Хопкинс занимала маленький коттедж на окраине деревни. Она только что вернулась и развязывала ленты чепца, когда пришла Мэри.
– Ага, вот и ты! Я немного припозднилась. Старой миссис Калдекотт стало опять плохо. Из-за этого на перевязки ушло больше времени, чем обычно. Я видела тебя с Тедом Бигландом.
– Да... – как-то удрученно сказала Мэри.
Сестра Хопкинс настороженно на нее взглянула и, чиркнув спичкой, стала зажигать конфорку под чайником.
– Он сказал тебе что-нибудь особенное, моя дорогая? – Ее длинный нос чуть дрогнул.
– Нет, просто пригласил в кино.
– Понятно, – бодрым голосом произнесла сестра Хопкинс. – Он, безусловно, приятный молодой человек и неплохо устроен – все-таки механик в гараже, а отец его один из лучших фермеров в округе. И все же, сдается мне, ты могла бы найти кого-нибудь получше, чем Тед Бигланд. С твоим-то образованием и воспитанием! Вот я и говорю: надо тебе выучиться на массажистку. Дело хорошее, будешь встречаться с разными людьми, да и времени свободного много.
– Я подумаю, – сказала Мэри. – Миссис Велман вчера со мной говорила. Она все понимает. Вы правы – она действительно не хочет, чтобы я ее сейчас покинула. Она сказала, чтоб я не беспокоилась – она позаботится о моем будущем.
Сестра Хопкинс с сомнением проговорила:
– Будем надеяться, что она запишет это, как положено, на бумаге, черным по белому! А то больные люди, они со странностями.
– А как вы считаете, миссис Бишоп действительно не любит меня, или это просто моя мнительность?
– Она вечно чем-нибудь недовольна. Она из тех, кого раздражают молодые, особенно когда им весело или когда о них кто-то заботится. Возможно, она и впрямь считает, что миссис Велман слишком уж тебя любит, ну и ее это злит. – Она рассмеялась. – На твоем месте, дорогая моя, я не обращала бы на эту ведьму внимания. А теперь открой-ка этот пакет. Там парочка сдобных пончиков.