Тераи меланхолично опустил в конверт те немногие фотографии, которые обнаружил в столе Игрищева, запечатал и от руки написал адрес. Из всей родни у Станислава осталась где-то на Украине одна лишь сестра, инженер-металлург. В свои сорок пять лет она все еще была не замужем… Эта ветвь рода Игрищевых угасала. Жаль, Стан был настоящим человеком, Человеком с большой буквы, —  таких из года в год становилось все меньше и меньше.

В дверь конторы позвонили. Тераи вынул из кобуры револьвер, положил на стол, за книги. Со дня возвращения в Порт-Металл он все время был настороже. Его друзья-изыскатели разъехались и теперь вели разведку где-то в отрогах гор Франклина или Карамелоле, а городская полиция — полиция ММБ — и пальцем бы не пошевелила, если бы кому-то вздумалось его убить. Хорошо еще, что они сами не проявляли такой инициативы!

— Лео, взгляни-ка, кто там!

Паралев поднял рыжую голову, посмотрел на хозяина, лениво зевнул и, потянувшись, направился к двери. Тераи нажал кнопку механизма, отпиравшего замок. Молодой человек в синей униформе отскочил назад, увидев огромного зверя.

— Спокойно, Лео! Входите, не бойтесь.

— Мсье Лапрад? У меня для вас официальное письмо, приказано вручить вам лично. Я воспользовался случаем и захватил всю вашу почту. Разрешите представиться: Луи Баррьер, каптенармус с «Юлия Цезаря».

— Вы уже здесь? Но ведь «Юлия» ждали только послезавтра.

— Мы не стали залетать на Тинхо. Там сейчас небольшая заварушка между шахтерами и туземцами. Три корабля ММБ перебрасывают подкрепление. Планета временно закрыта.

— А что делает ВБК? —  живо спросил Тераи.

— А что они могут сделать? Как всегда, их предупредили слишком поздно. Когда их крейсер доберется до Тинхо, там все уже закончится, «порядок будет восстановлен», как у нас говорят.

— Ну да! Еще бы!

Пожав плечами, Тераи взял из рук молодого человека конверты и толстую кипу газет.

— Что ж, спасибо. И куда вы теперь?

— На Субур V. Оттуда — прямо на Землю.

— Тогда захватите это письмо и сдайте в первую же контору ВБК — они перешлют его дальше.

— Письмо официальное?

— Да, недавно здесь убили одного из их агентов. Он был моим другом.

Посыльный удалился, и Тераи принялся за почту. Несколько писем из Полинезии, напомнивших о друзьях детства, одно из Канады, два из Франции, еще одно от Рамакришны — по словам последнего, все шло к скорому возрождению породы сверхльвов.

— Терпение, Лео! Глядишь, года через три или четыре у тебя появится подружка!

Наконец он взял запечатанный пакет с грифом Бюро ксенологии, сунул его в щель дезактиватора и настроил аппарат. Через десять минут можно будет вскрыть пакет без того, чтобы тот вспыхнул у него в руках. А пока Тераи, немного разочарованный — он-то надеялся найти среди прочих письмо от Стеллы, —  подтянул к себе комплект «Нью-Йорк геральд» за последний месяц и просмотрел все номера один за другим. О Стелле и ее путешествии на Эльдорадо там не было ни единой строки. Тераи взял вторую пачку, комплект «Межпланетника», на который он подписался перед самым отбытием из Порт-Металла, уже предвкушая, как на досуге с удовольствием ознакомится с рассказом Стеллы об их приключениях.

Но тщетно он искал обещанные статьи. Лишь когда он раскрыл последний номер, вышедший накануне отлета «Юлия Цезаря», в глаза ему бросился кричащий заголовок: «Правда об Эльдорадо». Тераи жадно погрузился в чтение.

«Наши читатели знают, что специальный корреспондент «Межпланетного обозрения» мисс Стелла Хендерсон недавно провела три месяца на Эльдорадо.

Измученная трудностями и опасностями путешествия, мисс Хендерсон сейчас проходит курс лечения сном. Однако верная духу истинной журналистки, что делает ей честь, предварительно она написала эту статью. Вот, из-под пера человека, который знает, о чем говорит, так как изучал вопрос на месте, —  вся правда об Эльдорадо».

Тераи продолжил читать. Сначала он нахмурился, потом разразился проклятьями, бросил газету на пол, но затем, успокоившись, все же дочитал до конца. Статья была превосходной, правда, он ни на секунду не поверил в то, что Стелла писала ее одна, —  при всем ее уме, при всей ее образованности это было ей не под силу. За каждой фразой этой статьи чувствовались годы профессионального мастерства. Ни один факт не был перевран, но… но они были поданы так, что любому здравомыслящему человеку Эльдорадо показалась бы сущим адом, где горняки ММБ ценой неслыханных жертв вели героическую борьбу за обеспечение Земли редкими металлами!

В статье подробно рассказывалось о путешествии Стеллы и вскользь упоминалось об «отважном изыскателе», который служил ей проводником и спас ей жизнь, но имя его так и не было названо. Читатель мог с полным основанием заключить, что речь идет об одном из верных служащих Бюро. О пребывании у ихамбэ в статье рассказывалось в общих чертах, зато гражданская война в Кено была в ней описана в самых жестоких подробностях, оказавшись представленной в виде столкновения поклонников двух соперничающих богов, одинаково свирепых и кровожадных. Все завершалось призывом к всемирному правительству послать на Эльдорадо могучий флот для защиты горняков. В противном случае следовало ожидать, что Международное металлургическое бюро будет вынуждено действовать собственными силами, как, из-за некомпетентности других ветвей государственной власти, ему недавно уже пришлось действовать на Тинхо.

Тераи аж присвистнул сквозь зубы. Стало быть, ситуация осложнилась настолько, что ММБ уже противопоставляет себя правительству! Плохи дела, очень плохи. Когда Стелла попросила его стать ее проводником, он полагал, что она напишет классический репортаж, полный всякой экзотики. И в таком виде он, конечно же, не принес бы особой пользы… Но теперь сомневаться не приходилось: она обвела его вокруг пальца, —  как он и подозревал, она была агентом ММБ! «И я еще относился к ней с уважением, хотя мог бы…» Впрочем, что сделано, то сделано… Теперь нужно было подумать о том, как отразить удар, если это вообще возможно. После убийства Игрищева он оказался отрезанным от ВБК… Внезапно Тераи вспомнил о письме: дезактиватор выплюнул его, и теперь оно валялось на полу.

Он поднял конверт, вскрыл, бросил взгляд на подпись: Жан Нокомбэ, сам патрон! Нокомбэ требовал от Тераи немедленного и подробного отчета о ситуации на Эльдорадо и предлагал ему перейти с положения независимого агента на должность агента штатного, наделенного на Эльдорадо неограниченными полномочиями. Ввиду срочности дела ему сообщали имена оперативных работников ВБК, не дожидаясь его ответа. Все они, за исключением трех заводских инженеров, были изыскателями.

Тераи встал, задумчиво прошелся по кабинету, заложив руки за спину.

— Ничего не поделаешь, Лео, —  проговорил он наконец, —  придется нам еще разок на время расстаться. Пора пустить в ход наше первое секретное оружие. Им нужен отчет? Что ж, я доставлю им его сам!

«Таароа» вынырнул из гиперпространства неподалеку от орбиты Марса. Тераи шел на определенный риск, просчитывая этот скачок, но зато выигрывал время. Но и отсюда Земля все еще казалась маленькой зеленой точкой, располагавшейся слева от Солнца. Тераи устремился к ней на полном ходу.

Какого-либо плана у него не было. Смерть Игрищева застала его врасплох. Во всех делах, связанных с ВБК, Тераи целиком и полностью полагался на Станислава; сам он слишком дорожил своей независимостью, чтобы войти в штат той или иной организации, и предпочитал действовать самостоятельно, ни перед кем не отчитываясь, поэтому, после того как он помог Офти-Тике занять кеноитский трон, он оказался отрезанным от центра. Лапрад был уверен, что ВБК так и не получило ни вещественных доказательств, ни даже его рапорта. Во время короткой вылазки в лагерь ихамбэ он раздал кое-какое оружие и научил местных воинов пользоваться им, после чего вернулся в Порт-Металл и принялся ждать развития событий. Письмо Нокомбэ подсказало ему, что делать. Снова взяв вертолет, он переправил Лео к ихамбэ, где оставил его на попечение Ээнко, а сам полетел прямо на запад, к Россе Мозелли, где в просторном гроте был спрятан его частный звездолет, надежно защищенный от всех суеверным страхом туземцев перед духами священных гор.

Мало у кого имелись собственные звездолеты. «Таароа», сошедший с верфей французской Луары, был небольшим кораблем, рассчитанным максимум на трех человек, но зато новейшей модели. Его собратья составляли эскадру быстрых разведчиков ВБК. Официально «Таароа» был построен для Объединенной океанической республики и летал под ее флагом, поскольку Тераи являлся офицером запаса космического флота Океании. В действительности же Лапрад покрыл половину расходов из собственного кармана, так как республика была для этого недостаточно богата.

Выйдя на расстояние прямой связи с Землей, Тераи послал радиозапрос на посадку на техасском космодроме «Астра», где находилась главная база Бюро ксенологии. Он знал, что там его звездолет будет в безопасности. Разрешение он получил без проблем и, приземлившись уже через час, тотчас же вылетел в Нью-Йорк, резиденцию всемирного правительства, на рейсовом стратоплане.

За время его отсутствия город еще больше разросся и простирался теперь от Хартфорда на севере до Филадельфии на юге. Это был настоящий мегаполис, город-гигант, гордившийся своим 50-миллионным населением, —  к этой цифре во всем мире приближались сейчас лишь Токио и Москва. Из аэропорта гелитакси доставило Тераи на крышу «Джонстон-билдинг», где располагалось Бюро ксенологии. Являясь одним из последних возведенных небоскребов — вскоре после его строительства пришла мода на более низкие, по большей части подземные здания, —  он возносил к облакам сто двадцать этажей кабинетов, лабораторий, залов заседаний, ресторанов и т.д. Едва вертолет опустился на посадочную площадку, как к нему подошли двое вооруженных охранников в серой униформе.

— Цель вашего визита? —  спросил тот, что был повыше.

— Прибыл по вызову шефа.

— Вам назначено?

— Нет. Просто скажите ему, что здесь Тераи Лапрад.

Охранник снял с пояса радиофон, произнес несколько слов, выслушал ответ.

— Хорошо. Пройдите для идентификации на пост № 3, второй коридор. Сюда, пожалуйста!

Тераи спустился на пару пролетов по лестнице, нашел указанную ему комнату. Ожидавший его чиновник, внимательно сравнив Тераи с фотографией в досье, покачал головой.

— Похоже, все в порядке. Да и, полагаю, непросто было бы найти кого-то, кто мог бы выдать себя за вас. Тем не менее все же приложите ладони к вот этой вот пластине. А теперь посмотрите в объектив. Прекрасно, все совпадает. Последняя формальность: пройдите перед этим экраном. О, нож вам придется оставить здесь!

Пожав плечами, Тераи вытащил из кармана складной нож и положил его на стол.

— Что делать теперь?

— У дверей вас ждет один из наших служащих — следуйте за ним.

Проводник оказался широкоплечим парнем, вооруженным до зубов, и он оказался не один, —  с ним были трое астронавтов из флота ВБК, также при оружии.

— Черт подери, вижу, тут у вас царит полное доверие! —  не удержавшись, громко произнес Тераи.

Командир эскорта повернулся к нему:

— Не далее как вчера патрона снова пытались убить!

— Неужели все так плохо?

— Увы! Следуйте за мной.

Лифт доставил их на сотый этаж. У кабинета Нокомбэ также стояла охрана, и три пулемета держали под прицелом прилегающие коридоры.

Нокомбэ поднялся навстречу гостю. Это был самый что ни на есть чернокожий африканец, почти такой же высокий, как и Тераи, но более худощавый. Курчавые седые волосы топорщились на его голове, словно гребень какаду. Улыбнувшись, он указал на кресло.

— Рад вас видеть, Лапрад, —  проговорил он глубоким басом. —  Надеюсь, вы выйдете отсюда уже полноправным членом нашей организации. Нам отчаянно нужны люди вашего размаха!

— Вы знаете мою точку зрения, господин директор, она не…

— Никаких «господин директор» между нами, Лапрад. Здесь это не принято. Перед тем как сесть в это кресло, я сам был агентом, и мне тоже довелось повидать всякого!

Он жестом остановил возражение Тераи.

— Я знаю, что вы хотите сказать! Не будем терять на это время. Я прочел ваш рапорт — тот, последний, который переслал нам Игрищев, —  но с тех пор у вас наверняка произошло немало нового. Рассказывайте.

Тераи говорил долго, отвечая на точные вопросы пожилого африканца.

— Итак, вы считаете обстановку на Эльдорадо крайне напряженной?

— Напряженной — не то слово, Нокомбэ! Эльдорадо — это бочка с порохом и подожженным фитилем, и до взрыва осталось совсем немного!

— Вероятнее всего, вы правы, но мы-то что можем сделать? Мы еще не готовы к открытой конфронтации с ММБ. Боюсь, нам придется на какое-то время пожертвовать этой планетой.

— Действительно — что такое одна планета? Галактика ведь ими буквально кишит! Но дело в том, Нокомбэ, что мне эта планета дорога. И ее можно спасти!

— Вы давно не бывали на Земле и не в курсе дела. Постараюсь все объяснить в нескольких словах: сегодня настоящее правительство, то, которое располагает реальной силой, —  это ММБ! Именно они, и ничто другое. Единственное, что мы можем сейчас сделать, —  это тайно подрывать их могущество, создавая собственное. Вот, взгляните.

Он протянул Тераи металлический ящичек, в котором лежали два сильно изъеденных ржавчиной, но бесспорно идентичных предмета. Тераи прочел прикрепленные к ним этикетки: на одной было написано: «GC 18-765-IV», на другой — «GC 21-203-VIII».

— Два одинаковых предмета с двух планет из различных галактических секторов? Но ведь это означает, что…

— …что, помимо нашей, есть и другая разумная раса, блуждающая среди звезд? И да и нет. Это подделки, Тераи! Подделки, сфабрикованные нами, плод бессонных ночей наших экспертов по ксенологии. Они были оставлены нашими разведчиками на двух неизвестных и необитаемых планетах. Мы соорудили там довольно-таки убедительные руины. Самое трудное было воссоздать другие предметы, уже из органической материи, чтобы радиоуглеродный анализ показал их древний возраст, около полутора тысяч лет. Это была изумительная работа по разделению изотопов и управляемому синтезу. Тюро, Гробер и Сугихара провозились два года, играя с атомами, прежде чем добились своего!

— Но для чего все это?

— Один из этих предметов был… «найден» одной из наших экспедиций. Второй обнаружили археологи, прирученные ММБ. Как вы знаете, они могут позволить себе такую роскошь — финансировать свои собственные научные институты. Вы спрашиваете, для чего все это? Так вот, с такими «доказательствами» в руках я добился от правительства кредитов на постройку мощного космического флота без участия ММБ! Но вся беда в том, что флот этот будет готов лишь через год!

— И правда не вышла наружу?

— Не вышла. Я умею выбирать людей! И если я рассказываю вам это сейчас, Тераи, то лишь потому, что доверяю вам… пока что.

— Но меня могут похитить, накачать наркотиками…

— Только не после той обработки, которой вы подвергнетесь перед выходом из этого здания! Ничто на свете не сможет преодолеть ментальную блокаду, которую мы создадим в вашем мозгу! Даже если ваша воля случайно пошатнется, —  квик, конец, ничего не останется!

Тераи резко вскочил на ноги.

— Вы заманили меня в ловушку, вы…

— Садитесь! Этому есть альтернатива — пройти сквозь стиратель памяти.

— Ну да! И вы воображаете, что я отдамся в руки ваших гипнотизеров, чтобы очнуться покорным штатным агентом, до самой моей смерти рабски преданным ВБК и к тому же довольным своей участью! Нет, я предпочитаю рискнуть и подвергнуться ментальной блокаде!

— Она тоже постгипнотическая. Но я могу дать вам слово, что она ничуть не повлияет на свободу вашего выбора.

— Ваше слово! После этой западни!

Лицо пожилого африканца как-то сразу осунулось.

— Послушайте, Тераи! На карту поставлено все, понимаете? Все! Будущее Земли, ее союзников, новых, еще не открытых нами миров! Много ли значит по сравнению с этим то, что может произойти за год на Эльдорадо, раз уж эта планета все равно не избежит общей участи! Так и быть… Если вы согласитесь сотрудничать с нами, я дам вам полный карт-бланш на это столь дорогое вашему сердцу Эльдорадо. Если вы найдете способ остановить ММБ, не вызвав преждевременного взрыва, что ж, считайте, у вас есть мое благословение! Но это будет нелегко. Народ относится к таким вещам болезненно. С одной стороны, если он наконец очнется от сытой спячки на своих хромированных и позолоченных ложах, это пойдет нам даже на пользу, вот только не сразу, а немного позднее. Пока же, после статей и фильмов мисс Хендерсон, Эльдорадо и его обитатели имеют здесь плохую репутацию, и с этим я ничего не могу поделать. Поездка туда малышки Хендерсон была мастерским ходом: даже не сомневаюсь, что парламент теперь выдаст ММБ неограниченную лицензию на эту планету!

— Маленькая стерва! Поимела меня как последнего лоха! Но ведь можно бороться, восстановить истину…

— Попробуйте, а потом расскажете, что у вас получилось. А что до того, как она вас поимела… В этой истории Стеллы Хендерсон есть одна странность. После приема, который отец устроил в честь ее приезда, ее никто больше не видел — как в воду канула. У нас есть в ММБ свой агент, но даже он ничего не сумел выяснить. Официальная версия такова, что она проходит курс лечения и отдыха в каком-то сомнарии. Повторюсь — официальная…

— Что вы хотите этим сказать?

— Как знать? Может, и ее саму одурачили? А может, на обратном пути взгляды ее изменились, и в конце концов она отказалась сотрудничать с ММБ?

— И они использовали привезенные ею документы уже сами, без какого-либо ее в этом участия? Что ж, вполне возможно. Действительно, странно, что с тех пор никто ее больше не видел… Разве что…

Допустив, что Стелла мертва, Тераи побледнел.

— Не думаю, что они пошли на это, —  сказал Нокомбэ, разгадав его мысли. —  Случись такое, мы бы узнали. Скорее всего, ее держат взаперти в какой-нибудь позолоченной клетке, или же она просто-напросто предпочла забыть о сыгранной ею роли, тем более что, судя по вашим словам, роль эта была не из самых достойных. Впрочем, нас в ВБК это как-то мало волнует.

— Меня, по правде сказать, тоже. Ну да ладно… Что, по-вашему, я должен делать?

— Ничего. Просто позвольте ММБ вести собственную игру — до тех пор, пока мы не станем сильнее! Думаю, больше года нам на это и не потребуется.

— Вы отдаете себе отчет в том, какой ущерб они могут причинить этой планете за год? Получив неограниченную лицензию, они станут полноправными хозяевами Эльдорадо… А у меня там масса друзей.

Нокомбэ бессильно развел руками:

— Что же вы предлагаете?

— Драться! Если это возможно, то на Земле! Если невозможно — то там, на Эльдорадо! Я смогу продержаться против них и более года.

— Против всего их космического флота?

— Есть седьмой параграф межзвездного кодекса. Если идет открытая война между туземцами той или иной планеты и какой-либо частной или правительственной земной компанией, планета переводится на карантин, и все чужаки должны покинуть ее до завершения расследования. Даже если ММБ заручится поддержкой правительства, это ничего для них не изменит.

— Данный параграф не был применен в случае…

— Там все обстояло иначе, и вам прекрасно это известно! Тикхана уже шестьдесят с лишним лет состоит в федерации. Там мы, как говорится, всего лишь восстанавливали порядок и законность! Несчастные тикханцы!

— И сколько жизней будет стоить этот ваш план, Тераи? В разы больше, чем наш!

— Возможно. Хотя и не обязательно. Вы не знаете эльдорадцев. ММБ никогда не удастся подчинить себе ни ихамбэ, ни тем более кеноитов! Бюро может разве что их уничтожить. Но это будет не так-то просто. Я раздал туземцам оружие.

Директор ВБК рывком вскочил на ноги.

— Вы раздали им оружие? Да уже за одно только это мне следовало бы приказать арестовать вас!

— Почему же тогда вы не арестовали тех, кто раздал оружие племенам умбуру и поклонникам Беельбы? Ничего уже не поправишь. Я не мог оставить моих друзей без защиты.

Нокомбэ снова опустился в кресло, пальцы его забарабанили по столу, инстинктивно находя ритм дедовских тамтамов.

— Да, действительно. А я-то надеялся, что мы сможем отсрочить кризис!..

— Пожертвовав еще одной планетой?

— Да, еще одной, но лишь для того, чтобы спасти все остальные! Но теперь это уже невозможно. Возвращайтесь на Эльдорадо, Тераи. Постарайтесь минимизировать ущерб. Обещаю: через три месяца к вам прибудет наш крейсер.

Великан ухмыльнулся:

— Один крейсер… через три месяца! Слишком мало и слишком поздно — всё, как обычно!

— Если на Эльдорадо действительно придется объявить карантин, даже ММБ ничего не сможет поделать. Общественное мнение обернется против него. Оно и так, как вы знаете, решительно настроено против любой колониальной войны, пусть и допускает «полицейские операции». Но это опасная игра, Тераи! Никто не поручится, что карантин затем будет снят. А вы знаете, что это означает для вас: если вы останетесь на Эльдорадо, то уже не сможете его покинуть. Вокруг планеты будет установлен кордон из космических мин.

— Мне там нравится. Да и по закону карантин не может продолжаться более десяти лет. Я подожду.

— Что ж, будь по-вашему. Я мог бы приказать арестовать вас, и, наверное, мне так и следовало бы сделать. Ваш план опасен, но, черт возьми, я и сам уже начинаю думать, что это единственно возможный выход. Когда вы улетаете?

Тераи на мгновение задумался.

— Через три дня. Сначала попытаюсь повидаться с мисс Хендерсон.

— Удачи, и держите нас в курсе. Но прежде не забудьте зайти к нашим психологам. Вас туда проводят.

110-этажное здание ММБ возвышалось над Тихим океаном неподалеку от пляжа Сан-Грегорио, расположенного в южной части Сан-Франциско. Тераи посадил небольшой спортивный самолет, одолженный им у одного друга, на поляну рядом с виллой этого самого друга, в паре километров от офиса ММБ, но в ангар заводить не стал.

— Господин Лапрад! —  воскликнул коренастый привратник-мексиканец. —  Давно же вас не было видно!

— Десять лет, Тонио! Господин Джелинек черкнул тут для вас пару слов.

Тонио внимательно прочитал записку.

— Мне приказано во всем вам содействовать. Прекрасно. Какие будут распоряжения?

— Наполните баки и держите самолет наготове. А пока что выведите из ангара геликоптер.

Девушка-администратор попалась хорошенькая.

— Я хотел бы видеть господина Хендерсона.

— Вам назначено? Нет? В таком случае это невозможно. Совершенно невозможно! Господин Хендерсон чрезвычайно занятой человек.

— Для меня, думаю, это возможно. Извольте сообщить ему, что его желает срочно видеть Тераи Лапрад.

Девушка инстинктивно отпрянула. Тераи усмехнулся.

— А, понимаю! Я здесь своего рода страшилище — моим именем тут пугают людей. И все же позвоните, будьте любезны!

Девушка с некоторым сомнением наклонилась к микрофону, прошептала несколько слов, и на лице ее отразилось удивление.

— Присядьте, пожалуйста. Сейчас за вами придут.

Лапрад опустился в кресло и принялся ждать, находя коварное удовольствие в том, чтобы изредка бросать на красотку взгляды столь откровенные, что она вся залилась краской.

Тераи сразу же узнал явившегося за ним человека, хотя никогда прежде его и не видел: облаченный в черную униформу (почему, черт возьми, все диктаторы или подручные диктаторов, всегда выбирают темные цвета?), он был немного ниже геолога, но, пожалуй, чуть шире в плечах, с бочкообразной грудью и свисающими до коленей узловатыми руками: Горилла Джо, любимый телохранитель Хендерсона, точно такой, каким его не раз описывала Стелла.

— Лапрад?

— Да.

— Следуйте за мной.

Его ввели в маленькую комнату, где за столом, положив перед собой револьвер, сидел другой охранник в черной униформе.

— Нам придется вас обыскать.

— Пожалуйста! У меня нет с собой оружия. Или вы думаете, что я настолько наивен?

Кабина лифта, в которую они затем вошли, была слишком мала для двух мужчин их сложения. Воспользовавшись этой теснотой, Горилла Джо шепнул Тераи:

— Ты смотри тут, без фокусов, иначе я тебя вмиг ухандакаю. Откровенно говоря, давно об этом мечтаю!

— В самом деле? И почему же?

Горилла Джо не ответил.

У кабинета Хендерсона дежурили двое вооруженных охранников. Сам он, стоя спиной к двери, задумчиво смотрел в окно.

— Спасибо, Джо, —  сказал он, оборачиваясь. —  Оставь нас наедине.

— Но, патрон…

— С каких это пор я должен повторять приказы?

Горилла Джо поник и вышел.

Хендерсону было пятьдесят с небольшим, волосы его поседели, голубые глаза смотрели жестко и холодно. Высокий и худощавый, он уже слегка сутулился. Внезапно черты его лица смягчились, и он улыбнулся широко и открыто: эта обаятельная улыбка сразу напомнила Тераи Стеллу.

— Присаживайтесь, мсье Лапрад. Я как раз собирался послать в вашу гостиницу записку и пригласить вас сюда. Вы курите? Возьмите одну из этих сигар: настоящий гаванский табак, а не продукция гидропонной фермы!

Тераи погрузился в кожаное кресло, скрестил ноги.

— Мы с вами враги, Лапрад, или скорее вы — мой враг, так как это вы объявили войну. Это печально и, быть может, бессмысленно. Чем обязан вашему визиту?

— Полагаю, вы знаете, что я был проводником вашей дочери на Эльдорадо.

— Да, и за это я вам благодарен. Без вас она не сумела бы собрать такой ценный материал, да и вообще вряд ли вернулась оттуда живой. Я ведь даже не догадывался об истинном положении дел, когда отправлял ее туда.

— Стало быть, вы признаёте, что это вы ее туда послали?

Хендерсон улыбнулся.

— Послушайте, Лапрад, какой смысл нам с вами лгать друг другу?

— Она обвела меня вокруг пальца. Впрочем, все было честно. Я хотел бы узнать, что с нею стало, и, если можно, увидеть ее.

Хендерсон резко наклонился вперед:

— Вы ее любите?

— Я? Боже правый, конечно же нет! Мы были всего лишь добрыми друзьями, и я беспокоюсь о ее здоровье…

— С ней все в порядке, точнее — будет в порядке, как только она пройдет весь курс лечения и отдыха. Мне не следовало отправлять ее на это задание, но, как я уже сказал, я даже не догадывался… Когда она вернулась… после всей этой резни в Кинтане… то у нее случился нервный срыв…

Тераи вспомнил, с каким хладнокровием Стелла держалась в ту ужасную ночь. Судя по всему, Нокомбэ был прав. Ее упрятали подальше и использовали собранный ею материал без ее согласия.

— Она выйдет из клиники примерно через неделю. А сейчас, я надеюсь, вы доставите нам удовольствие и пообедаете с нами.

— Я не могу оставаться здесь так долго. Какой там адрес у этой клиники? Пошлю туда ей хотя бы цветы.

Хендерсон замялся всего на долю секунды.

— Это клиника доктора Юкавы… А что, прекрасная идея: цветам, я уверен, она будет рада. Но в данный момент к ней не допускают посетителей, даже меня.

Тераи мысленно усмехнулся. Настаивать не имело смысла. Клиника ММБ была настоящей крепостью.

— Очень жаль, что вы вынуждены улетать так скоро. Но, быть может, мы сможем все уладить? У меня к вам предложение. Как я уже говорил, вы — мой враг, но я вам — отнюдь не враг. Я убежден, что все идет от прискорбного недоразумения, и мы оба лишь выиграем, если покончим с этой враждой. Вы нанесли мне немало могучих ударов, но я до сих пор вас щадил. Вы сорвали мои планы, убили одного из моих лучших агентов…

— Карла Боммерса?

— Да.

— А вы приказали убить моего лучшего друга. Когда я приказал расстрелять Боммерса, я еще не знал этого наверняка — лишь мог об этом догадываться, —  но, впрочем, это ничего не меняет…

— К убийству Игрищева я не причастен! Один из моих подчиненных перестарался… Он был за это наказан.

— Неужели? Наверное, как Горон?

— Глядите-ка, вам и это известно? Нет, на сей раз наказание было реальным. Ваш компаньон мог бы мне пригодиться в той же мере, что и вы сами. О, разумеется, я вполне могу обойтись и без вашей помощи, а если потребуется, то запросто вас уничтожу, но я предпочел бы с вами договориться. Что скажете, если я предложу вам пост генерального директора ММБ на Эльдорадо? Изыскатели вас уважают, мои люди боятся, вы уже побратались с вождями многих туземных племен, да и новый император Кено, насколько я понимаю, тоже ваш ставленник.

— Мой друг, мистер Хендерсон!

— Тем лучше! Ну так как, вы согласны?

— А какую политику я должен буду там проводить?

— Нашу, естественно. Но благодаря вам она станет более гибкой и мягкой.

— И зачем же мне предавать все то, что мне дорого? Ради денег? У меня их столько, что мне их на несколько жизней хватило бы.

— Потому-то я даже и не заикался о деньгах. Послушайте, Лапрад. Вы — человек, землянин. Земле нужны металлы. Когда-нибудь, вероятно, мы наткнемся в космосе на Других, наша развивающаяся империя встретится с их империей. И, быть может, это произойдет даже раньше, чем вы полагаете!

— Ха!.. Стало быть, вы тоже задумывались об этом будущем контакте?

— Я только о нем и думаю! К тому времени мы должны быть сильны, как никогда, независимо от того, выйдет ли эта встреча мирной или же нет. Особенно, если она таковой не будет!

— С той земной империей, какой вы ее создаете, она и не может быть мирной. «Покоритесь, или будете уничтожены» — вот ваш девиз!

— А почему бы и нет! Выживает наиболее приспособленный! Кто может поручиться, что у тех, Других, не такой же девиз?

— Предположим. Но зачем ради этого разорять беззащитные планеты? Зачем пробуждать к себе ненависть туземцев? Что вам мешает разрабатывать глубокие земные месторождения? Ведь технически это вполне возможно.

Хендерсон воздел руки к небу.

— Типичная точка зрения простого технаря! Сразу видно, что вы не представляете всей сложности проблемы. Доставлять металлы с планет, расположенных за сотни световых лет от нас, с помощью передатчиков материи в три раза выгоднее, чем добывать их здесь, на глубине в три или четыре километра! Для добычи их здесь пришлось бы значительно понизить уровень жизни землян, и хотя, по совести говоря, они и так уже порядком обленились, если мы покусимся на их жизненный уровень, начнутся бунты, а то, глядишь, и революции!

— Вот вы сказали, что выживает наиболее приспособленный. Надеюсь, что встреча с теми, Другими, когда она произойдет, все же будет мирной. В противном случае, если Земля настолько деградировала, нас прихлопнут, как назойливых мух!

— У нас есть колонии, Лапрад. Они поставят армию. Земля теперь — всего лишь арсенал империи, пусть и на ней еще остается гораздо больше настоящих мужчин, чем мне казалось. Однако даже их не хватит, чтобы осуществить ваш проект глубоких разработок.

Тераи почесал затылок. Хендерсон решил, что геолог колеблется.

— Ну так как, вы согласны?

— Нет. Меня враждебно встретят ваши люди и станут презирать мои. Уж лучше предоставьте это ВБК и…

— Этому сборищу мечтателей?

— …и через четыре или пять поколений Земля превратится в центр великой конфедерации равных народов, настолько мощной, что нам уже не будет страшна никакая встреча в космосе. А пока, почему бы вам не ограничиться эксплуатацией безлюдных планет, таких, как Хэлл[12] или Густавия?

— Потому что там, на местах, нет необходимой рабочей силы, и вам это прекрасно известно! И туда нельзя доставить на звездолетах тяжелое оборудование — слишком дорого. Да и потом, Лапрад, эти равные народы, как вы их называете, вскоре подомнут нас под себя. Вспомните Рим!

Тераи поднялся.

— Сожалею, Хендерсон, но нам больше не о чем говорить. Рука Хендерсона легла на красную кнопку в уголке стола.

— Стоит мне позвонить, как сюда войдут пятеро вооруженных охранников, и Тераи Лапрада долго еще никто не увидит!

— Звоните! Перед тем как идти сюда, я заскочил в ВБК. Они знают, где я, и, если я не доложу им, —  он взглянул на свои часы, —  через десять минут, что жив и здоров, они поджарят вас заживо! Правительство еще не полностью в ваших руках, не забывайте.

— Хорошо, Лапрад, расстанемся по-хорошему, без взаимных угроз. У нас разные взгляды на будущее человечества, но это не значит, что мы не можем относиться друг к другу с уважением.

— Послушайте, Хендерсон, какой смысл нам с вами лгать друг другу? Берегись, а уж я за себя постою, как говорили древние корсиканцы.

Хендерсон пожал плечами.

— Что ж, будь по-вашему! Но вы об этом еще пожалеете!

Горилла Джо ожидал его в коридоре с недовольным видом. Он повел Тераи к лифту, держа руку на рукоятке револьвера. За поворотом на них буквально налетел какой-то человек.

— Что с тобой, Тэд? —  проворчал Джо, хватая его за рукав.

— Девчонка! Она сбежала!

— Заткнись!

— Но патрон должен узнать немедленно…

— А этот тоже должен все знать, идиот? —  оборвал его Джо, кивнув на геолога. —  Это наш смертельный враг! Убирайся! —  добавил он, вынимая из кобуры револьвер. —  Боюсь, как бы с вами не произошел несчастный случай, —  продолжал он с кривой улыбкой. —  Теперь вы знаете слишком много!

— Даже если бы я ничего и не понял, ваши последние слова все объяснили, —  спокойно ответил Лапрад. —  Итак, мисс Хендерсон держали в заключении? Я подозревал это, теперь знаю точно.

— Вот только это тебе уже ничего не даст, потому что…

Ребром левой ладони Тераи ударил его по руке, сжимавшей револьвер. Раздался выстрел, пуля отрикошетировала от металлических стен. В тот же миг правый кулак Лапрада со всего размаха въехал Джо в солнечное сплетение. Охранник согнулся пополам, вновь разогнулся после левого апперкота в подбородок и рухнул на пол. Тераи подобрал револьвер, вырубил громилу ударом рукоятки по голове и прислушался. Все было тихо. Ни торопливых шагов, ни звонков сигнализации.

«Отличное изобретение, эти звуконепроницаемые перегородки!» — подумал Лапрад.

Из здания он вышел без малейших препятствий.

Поймав на улице такси, Тераи попросил довезти его до гостиницы. Что делать дальше, он не знал. Созвать журналистов и восстановить истину об Эльдорадо? Теперь, когда Стелла сбежала, он мог бросить Хендерсону вызов, потребовав показать ее представителям прессы, и… Нет. Единственное, чего он таким образом добьется, —  это начала открытой войны на территории врага, тогда как ни ВБК, ни здравомыслящие члены правительства к этому еще не готовы. Собрав вещи, он отправился в аэропорт и первым же самолетом вылетел в Техас, на космодром «Астра», немного удивленный тем, что никто его не преследует.

«Таароа» стоял на взлетной площадке. Подписав бумаги, Тераи направился к звездолету. У входного трапа стоял человек в униформе капитана космического флота Конфедерации, с любопытством разглядывая изображенную на корпусе эмблему: атолл с пальмами, герб Океанической республики. Заслышав шаги, он обернулся.

— Тераи Лапрад! А я-то все не мог понять, что здесь понадобилось кораблю Океании! У вас что, мало своих астропортов, что вы загромождаете наши?

Лукавая улыбка никак не вязалась с агрессивностью сказанного.

— Джек Сильвер! Сколько же мы не виделись?

— Лет десять? Двенадцать? Последний раз это было у тебя, в Торонто, еще до того…

— …до того, как эти свиньи все там сожгли! Да, прошло уж двенадцать лет.

— И чем ты занимался с тех пор?

— Геологической разведкой. Попутно сколотил состояние.

— Где именно?

— На Эльдорадо.

— Так ты работаешь на ММБ?

— Нет.

— И ты сумел сколотить состояние на Эльдорадо, не работая на ММБ? Ну, знаешь ли, старина, снимаю шляпу! Возвращаешься туда?

— Да, но не сразу.

— В таком случае, мы там, возможно, встретимся. Я только что получил приказ. Через три месяца, после исследований в том секторе, мы там сделаем остановку. Что это за планета? Красивая? А как туземцы?

— Очень красивая. Туземцы почти такие же люди, как мы. У тебя есть пара минут? Давай-ка поднимемся на борт.

В каюте Сильвер восхищенно присвистнул.

— Неплохо вы там, в Океании, поживаете! Последняя модель, как я вижу.

— Скажи, что ты думаешь об ММБ?

Сильвер поморщился:

— Ты действительно на них не работаешь?

— Я уже сказал, что нет!

— Ну да, ты не из тех, кто способен сыграть злую шутку со старым другом, или же ты сильно изменился. Что я думаю о ММБ? Что его давно пора раздавить, пока Бюро не уничтожило весь мир! Тебе известно, что один из их политиканов год назад едва не протащил в парламенте, застав всех врасплох, закон о роспуске конфедеративного флота? Ему не хватило всего трех голосов! Но фокус не удался, и теперь уже поздно — мы начеку. С тех пор как мы узнали, что где-то там, среди звезд, есть другая империя, или республика, называй ее как хочешь…

— Я веду войну с ММБ, Джек! Когда через три месяца твой крейсер опустится на Эльдорадо, будьте во всеоружии и удвойте караулы!

— Что ты хочешь этим сказать?

— У меня нет времени все тебе объяснять. Через три месяца увидишь сам, но воздержись от принятия каких-либо решений до тех пор, пока не встретишься со мной.

— Все настолько серьезно?

— Более чем.

Сильвер приподнял фуражку, взъерошил волосы.

— Хорошо, постараюсь не забыть. Что касается оружия, то с тех пор, как мы знаем о существовании тех, Других, оно у нас всегда наготове.

Тераи подавил улыбку. Стало быть, Сильвер не посвящен в тайну. Он протянул ему руку:

— До свидания, Джек. Мне повезло, что я тебя встретил.

Англия была одной из редких планет земного типа, которые были лишены какой-либо разумной туземной жизни. Заселенная около ста лет назад колонистами преимущественно англосаксонского происхождения, она оставалась также одной из тех немногих богатых металлами планет, которые пока еще не успело прибрать к своим рукам ММБ. Расположенная рядом с несколькими другими колониями, Англия создала свой собственный торговый флот и специализировалась в экспорте машин и производстве оружия. Тераи провел на ней несколько месяцев после того, как покинул Землю. Это был еще не обжитый суровый мир, хотя численность его населения достигала уже двухсот с лишним миллионов. Колонисты Англии славились во всей галактике неукротимым духом независимости, и ММБ оставило их в покое, слишком поздно осознав могущество планеты. Народ инженеров, горняков и скотоводов, разводивших стада на обширных равнинах северного континента, они всегда были готовы, возникни такая необходимость, взяться за оружие. Тераи надеялся обрести в их лице союзников.

Он сел ранним утром в астропорту Нью-Шеффилда, столицы планеты. Город состоял из двух частей. На севере, на склонах холмов и в зелени парков, белели здания жилых массивов; на юге прижимался к земле комплекс металлургических заводов, мастерских и складов, уродливый и мрачный. Между двумя частями города, на пространстве километров в сорок, тянулась сложная сеть железных дорог и шоссе, ежедневно доставлявших потоки людей к местам их работы и обратно. Как и на всех недавно освоенных планетах, промышленность Англии была высокоавтоматизирована, так как колонистов было мало и каждый ценился на вес золота, но промышленный комплекс Нью-Шеффилда был так велик и сложен, что его обслуживало до пятидесяти тысяч человек.

«Теперь я понимаю, почему ММБ делает все возможное, чтобы задержать их развитие, —  подумал Тераи. —  Если я потерплю неудачу, если и план Нокомбэ провалится, этот свободный мир останется, наверное, единственной надеждой всего человечества!»

В девять утра у него состоялась короткая встреча с Т.Г. Рамстедом, президентом «Нью-Шеффилдской оружейной корпорации», аскетическим старцем с горящими глазами. Тот даже не моргнул, когда Тераи изложил ему свой заказ: десять тысяч автоматов, пулеметы, ракеты для поражения воздушных и наземных целей, тонны боеприпасов. Рамстед только спросил:

— Для чего вам все это? Такое количество оружия, как мне представляется, превышает нужды пирата, даже если предположить, что космическое пиратство — дело выгодное.

— Для защиты одной планеты!

Рамстед улыбнулся.

— Эльдорадо? И от кого же?

— А, так вы уже знаете?

— Да, мы получили от ММБ послание, в котором нас просят ни за какие деньги не продавать вам оружие.

— И вы… подчинитесь? —  спросил Тераи, выделив последнее слово.

— Не старайтесь меня задеть, это ни к чему. Нам никто не смеет приказывать, и меньше всех — ММБ. Вы получите ваше оружие по заводской цене. И дай вам бог свернуть им шею! Поверьте, мы не питаем неприязни к Земле, нашей планете-матери, но если земляне позволят тирании ММБ и дальше расползаться по галактике, однажды мы и сами встанем у них на пути с оружием в руках, если это потребуется.

— Полагаю, я не выдам никаких секретов, если скажу вам, что такой же точки зрения придерживается и ВБК.

— Которое ничего не делает для того, чтобы остановить их!

— Которое долго ничего не могло сделать. Но если вы действительно думаете так же, как и люди из ВБК, вам следовало бы с ними связаться.

— Мы это обсудим. Вы получите ваше оружие через два дня.

— Так скоро?

— Я поговорю с моим старым другом Диком Кристофером, нашим президентом Республики, и мы возьмем все, что нужно, из наших арсеналов. Только вот что. Доставку мы обеспечить не сможем. Это стало бы открытым объявлением войны, а нам хотелось бы этого избежать. Во всяком случае, сейчас.

— Благодарю вас. Доставку я возьму на себя.

Тераи встал, чтобы попрощаться. Рамстед проводил его до двери, протянул ему сухую холодную руку и сказал:

— Если вы потерпите поражение, Англия станет для вас надежным убежищем. Помните об этом. Нам нужны такие люди, как вы.

О том, чтобы переправить все оружие на «Таароа», даже за несколько рейсов, нечего было даже и думать. Оставалось только одно: найти независимого капитана, собрата по духу, которого не испугала бы доставка такого груза на планету из списка «Б». Тераи полагал, что знает, где такого искать. Он направился к кварталу, прилегающему к астропорту, зашел в таверну, которую когда-то часто посещал. Внутри ничего не изменилось. Зал был длинным и низким, с почерневшими балками потолка, под которыми тянулись два ряда столиков вплоть до маленькой танцевальной площадки перед закрытой занавесом сценой. В этот час таверна была почти пуста. Тераи облокотился о барную стойку, и к нему тут же подошел незнакомый официант с грубым лицом.

— Скотч.

— Местный или импортный?

— Я сказал «скотч», а не ослиную мочу с купоросом, которую вы тут гоните.

— Тогда десять долларов — и плата вперед. Здесь не дают в кредит незнакомцам даже на две минуты!

Тераи через стойку схватил официанта за отворот куртки, притянул к себе. Тот задергался, норовя ударить великана по лицу. Взмахом руки гигант отшвырнул его к стене. Официант выхватил из-под стойки дубинку и замер, уставившись на внезапно возникшие в руках Тераи два револьвера.

— Ну так что, нальешь ты мне или нет?

— Это еще что тут такое? —  раздался сзади голос. —  А… Все в порядке, Том! Опустите ваши пушки, Тераи, здесь они ни к чему!

Гигант повернулся:

— Я знал, что вы явитесь, если я затею маленькую потасовку. Как дела, Тейлор?

— Да так, ни шатко ни валко. Каким добрым ветром вас занесло к нам после стольких лет?

— Понадобилось кое-что прикупить.

— Шахтное оборудование?

— Хм… Где бы нам поговорить спокойно?

— В моем кабинете. Пойдемте.

Тейлор направился к двери в другом конце бара, кивком головы предложив Тераи следовать за ним. Глухая комната была весьма уютной.

— С чего это вы подняли такой шум? На вас это не похоже, или вы сильно изменились. Скотч? Здесь у меня родной, не волнуйтесь.

— С удовольствием. Да, я изменился, Джейк. Постарел. Мне нужно было вас увидеть, а я не знал нового пароля.

— Я чем-то могу вам помочь?

— Думаю, да.

— Старина Джейк всегда платит свои долги. Особенно такие, как этот. Рассказывайте.

Тераи жестом отмахнулся от этого напоминания о прошлом. Одиннадцать лет назад его показания вытащили Тейлора из одной грязной истории, подстроенной главарем конкурирующей банды. Он не испугался тогда угроз и выступил на суде. После вынесения оправдательного приговора все завершилось десятиминутным сведением счетов, после которого осталось семь трупов.

— Так вот, мне нужен не слишком щепетильный, но достаточно храбрый капитан, который сможет переправить на Эльдорадо оружие.

Тейлор присвистнул.

— Черт возьми! Похоже, здесь не обошлось без ММБ.

— Так и есть.

— Я и сам бы с радостью помог вам утереть им нос. Но у них свои патрульные крейсера, и если вашего человека схватят… Трафик оружия для планеты типа Б… Это пахнет виселицей или как минимум промывкой мозга!

— У меня есть свой дозорный корабль, я сам буду его сопровождать.

— Независимый капитан, не слишком щепетильный, но храбрый? Такого здесь можно, конечно, найти, но это обойдется недешево.

— Цена меня не волнует. Деньги у меня имеются.

— Достаточно?

— Раз в десять более чем достаточно!

— В таком случае я умолкаю. Лишних вопросов задавать не буду, ваши дела — это ваши дела, и, если вам вздумалось устроить там большую охоту на крупного зверя, меня это не касается. Так, давайте-ка прикинем… Ред Джонс? Нет, он сейчас у черта на куличках. Тед Ларкинс? Его лоханка недостаточно быстроходна. Казимир Круковский? По последним сведениям, его сцапали на Логало. Надеюсь, правда, это ложные слухи… Ага, Дом Фландри. Его «Молния» когда-то вполне оправдывала свое название, и я знаю, что он ее держит в полном порядке. Он здесь не так давно, но, думаю, положиться на него можно.

— Француз?

— Да. Или, быть может, канадец. А есть разница?

— Да в общем-то нет. Когда я могу застать его тут?

Тейлор посмотрел на свои часы:

— Сейчас половина девятого. Он будет в баре около половины одиннадцатого. Можете подождать его, заодно и поужинаете. У нас сейчас неплохая эстрадная программа, так что я уверен, что Фландри явится ее посмотреть. Разумеется, ужин и напитки — за счет заведения!

Тераи в который уже раз окинул сцену рассеянным взглядом. Вслед за стриптизершами, вызвавшими в зале настоящий переполох, выступили довольно-таки профессиональные жонглеры, которых, в свою очередь, сменили весьма посредственные эквилибристы. Но вот занавес снова закрылся, и появился конферансье.

— Дамы и господа… —  Тераи улыбнулся. «Дамы и господа», в большинстве своем, таковыми отнюдь не являлись… —  Теперь я имею честь вам представить нашего соловья, Джейн Партридж, любимицу астронавтов, шахтеров, торговцев — да всей Вселенной! Джейн, только что вернувшаяся из триумфального турне по Телону, Барре, Сульфуру и Бруншвигу, унесет вас в мир космических дорог и девственных планет! Встречайте — Джейн Партридж и ее «Песни о космосе»!

Конферансье исчез. Занавес раздвинулся, явив зрителям декорации астропорта, на фоне которого возвышались гротескные, самых необычных форм звездолеты. Появилась певица. Невидимое фортепьяно заиграло аккомпанемент.

Тераи вздрогнул. Он знал эту песню — ее ему пела Стелла! Вернее — нет, то была другая версия, пусть и на тот же мотив, да и слова там были немного иные. Кто-то переделал старый текст, заменив «шлюп» на «звездолет», «Буффало» на «Нью-Шеффилд» и т.д.

«Вот же наглецы!» — подумал Тераи, усмехнувшись.

Голос был приятный, да и потом, неизвестные барды, сочинявшие фольклорные песни, зачастую всего-то и делали, что немного видоизменяли мотивы и слова более древних песен.

Зал взорвался аплодисментами, певица раскланялась и запела следующую песню. В резком свете прожектора она выглядела хрупкой, молодой, прелестной, с этими ее распущенными длинными черными волосами, ниспадающими на плотно облегающий костюм астронавта, служивший ей сценическим.

Убаюкиваемый мелодией, звонким и в то же время глухим голосом, Тераи сам не заметил, как предался меланхолии. Как-то вечером на Ируандике — сейчас ему казалось, что с тех пор прошла целая вечность — Стелла тоже пела эту песню, правда, в ее варианте говорилось о железной дороге. У него, Тераи Лапрада, деньги были — кучи денег, —  но, как и этот бродяга из песни, он не знал, куда ему податься, теперь, когда Лаэле была мертва, а Эльдорадо могло в любую минуту превратиться в сущий ад.

Джейн Партридж продолжала распевать перед своей наивной и суровой аудиторией старые песни первооткрывателей одного из континентов другой планеты, планеты, которую многие из присутствовавших в зале никогда даже и не видели. Тераи распознал почти все эти песни, пусть теперь, в XXIII веке, они и звучали иначе. Чаще всего изменения были совсем незначительными, но иногда адаптация была полной, и от прежних песен оставался только мотив, а то и вовсе лишь ритм. Если мисс Партридж изменила их и не сама — а это представлялось ему вполне возможным, —  то как минимум определенным поэтическим чутьем, прекрасным пониманием музыки она уж точно обладала. Внезапно Тераи захотелось с ней познакомиться. Песенный номер подходил к концу. Он жестом подозвал к себе официанта.

— Могу ли я встретиться тет-а-тет с той девушкой, которая сейчас на сцене?

Официант многозначительно ухмыльнулся.

— Это будет не так-то и просто, мсье. Возьмите лучше Перл Саншайн.

— Стриптизершу? Ну уж нет!

— Мсье не нравятся блондинки? Как мсье будет угодно. Сейчас я провожу вас в приватную гостиную и схожу спрошу. Но до сих пор мисс Партридж всегда отвечала на подобные приглашения отказом.

— Вот как? Тогда скажите ей, что сюда я добирался на шлюпе «Джон Тля», а затем поездом «Ред Булл». Если уж это не сыграет мне на руку, придется мне остаться ни с чем.

Тераи опустился в мягкое кресло. Вошел Тейлор.

— Рисковый вы парень, Лапрад.

— Вы это о чем?

— Она работает на Большеротого Стивена.

— Неужели? И кто этот джентльмен?

Тейлор чувствовал себя явно не в своей тарелке.

— Тут, в Нью-Шеффилде, под ним находятся все кабаре, танцполы и прочие увеселительные заведения. Бандит, одним словом. Строит из себя крутого парня.

— Это его любовница?

— Нет, не думаю. Большеротый Стивен западает скорее на пышногрудых блондинок. Но он не любит, когда подкатывают к его работникам, которых, поговаривают, он держит в черном теле.

— Да плевать я на него хотел, старина! Мне всего-то и надо, что перекинуться парой слов с этой девушкой. Завтра, максимум послезавтра, я отсюда отчалю.

— Что ж… Так или иначе, я вас предупредил.

— Вы что, боитесь его, этого Стивена?

— Я-то? Да я и не таких перемалывал. Просто не хотелось бы мараться понапрасну. Я хватаюсь за револьвер только тогда, когда ничего другого не остается.

— Не волнуйтесь, все будет в порядке… Но ступайте, вот и она!

Джейн Партридж, переоблачившаяся в черное платье, в нерешительности застыла в дверях.

— Вы хотели меня видеть?

В глазах ее стоял страх.

— Входите, присаживайтесь. И чтобы вы почувствовали себя более непринужденно, позвольте мне заверить вас, что я не имею в отношении вас никаких дурных намерений, что мне понравился ваш песенный номер и что я всего лишь хочу задать вам несколько вопросов.

Ее изящные черты лица, казалось, еще более напряглись.

— А, так вы из полиции?

Тераи рассмеялся.

— Нет-нет, уверяю вас! Я хотел всего-навсего сделать вам комплимент — у вас настоящий талант к адаптации этих старых земных песен. Вы ведь и сами с Земли, не так ли?

— Да, из Филадельфии.

— И вам сейчас… года двадцать два-двадцать три?

— Двадцать четыре. А что?

— А то, что у вас тот же репертуар, какой был у одной моей подруги, —  она тоже с Земли, из Северной Америки, и ей тоже 24 года. Вот я и спросил себя: а не могли вы заниматься фольклором в одном и том же студенческом кружке, к примеру, в Чикаго?

Джейн Партридж густо покраснела.

— Возможно, —  пробормотала она наконец. —  Только прошу вас, никому это не говорите! Мой патрон считает, что я сама сочиняю эти песни! Они, знаете ли, нравятся публике, и потому мне платят чуть больше, чем всем остальным, что, в свою очередь, позволяет мне чувствовать себя чуть более свободной!

— Так это правда, что Стивен, как поговаривают, держит вас в черном теле?

Она прикусила губу.

— И да и нет. Он не пытается извлечь из этого выгоду в том плане… в каком вы могли бы подумать. Но у меня семилетний контракт, и истекает он лишь через шесть лет.

— И хороший контракт?

— На кров и еду хватает, но и только.

— Зачем же вы его подписали?

— До чего же вы любопытный!.. Впрочем, я вам отвечу: чтобы не умереть с голоду. Я прилетела сюда туристкой в составе студенческой группы — тур нам оплачивало правительство, —  а потом опоздала на звездолет и зависла тут без единого цента в кармане. Вы ведь знаете, какие здесь, на Англии, нравы?

— Да, это суровая планета для тех, у кого нет денег. Родные-то у вас есть?

— Нет, я сирота. Занявшись поисками работы, я нашла это место. Выбор был невелик — или это, или панель. Правда, в какой-то момент я даже испугалась, что придется работать и здесь, и на панели.

— И организаторы тура вас даже не искали?

— О, они мне писали, даже выслали немного денег со следующей по счету планеты, но было поздно — я уже подписала контракт!

— А какова была ваша специализация в университете?

— Социология.

Тераи тяжело вздохнул.

В этом безжалостном космосе есть ли кому-то дело до исчезнувшей бедной студентки, специализировавшейся в социологии?

— Но вы вполне могли бы выйти замуж.

— Контрактом это запрещено. Неустойка просто-таки огромна.

— А вы не устали? Мне сейчас нужно будет решить один вопрос — это займет всего несколько минут, —  а затем я хотел бы поговорить с вами, без каких-либо задних мыслей. Как насчет небольшой прогулки по дорогим бутикам?

Она едва заметно улыбнулась.

— Контрактом это запрещено.

— Да уж, держат вас действительно в черном теле — чуть ли не за рабов! А «огромная неустойка» — это сколько?

— Десять тысяч долларов!

Тераи пренебрежительно щелкнул пальцами.

— Огромная — для вас, пустячная — для меня. Вот, держите!

Вытащив из кармана чековую книжку, он быстро подписал два чека.

— Один из них — на десять тысяч долларов; бросите его в лицо Большеротому Стивену. Второй — на сорок тысяч; это позволит вам вернуться на Землю и завершить обучение.

Она смотрела на него округлившимися глазами.

— Берите же! Я знаю, что завтра на Землю, с остановками на Теллусе и Скане, улетает «Вега», —  на ней еще есть свободные места.

— Но я не могу!

— Вы боитесь, что они окажутся без покрытия? Я мог бы выписать и еще с десяток на столь же крупные суммы и даже этого не заметить. Спросите у Тейлора, если не верите мне. Он подтвердит вам, что подпись Тераи Лапрада стоит гораздо больше, чем это!

— Но почему вы даете мне все эти деньги? И что вы потребуете взамен?

— Потому, что, спев эти песни, вы пробудили во мне мучительные и в то же время приятные воспоминания, потому, что, пусть я с ним и не знаком, я уверен, что Большеротый Стивен — скотина, каких мало, потому, что вскоре мне и вовсе не нужны будут деньги, но прежде всего потому, что я — Тераи Лапрад. Что же до того, что я мог бы потребовать взамен, я скажу так: вы, конечно, красивы, мисс Партридж, но неужели вы и в самом деле думаете, что стоите пятьдесят тысяч долларов?

— Не знаю, должна ли я принять эту милостыню, —  проговорила она глухим голосом.

— Это вовсе не милостыня, мисс. Когда мне было столько лет, сколько вам сейчас, я был еще более беден, но я был мужчиной. Мне повезло сколотить состояние, причем столь огромное, что мне не потратить его и за всю мою жизнь. Берите, и если и вам тоже улыбнется удача… что ж, вы и сами сможете помочь какому-нибудь обездоленному. Как только освобожусь, я за вами зайду. Договорились?

Едва она вышла из комнаты, как Тейлор ввел туда высокого, худощавого брюнета, одетого с элегантностью и даже с изысканностью. Его тонкое, пожалуй, даже слишком правильное лицо сохраняло рассеянно-мечтательное выражение, с которым никак не вязался холодный блеск проницательных серых глаз.

— Тераи, это капитан Фландри. Думаю, он подойдет для вашего дела лучше, чем кто бы то ни было другой.

Тейлор вышел. Несколько секунд Тераи и Фландри приглядывались друг к другу — так тигр порой оценивает встретившегося ему носорога.

— У вас есть звездолет? Какого класса?

— Типа «Альтаир».

— Такое старье?

— Вы будете поражены той скоростью, которую я из него выжимаю. Ничто не запрещает ставить новые двигатели на старый корпус… Да и потом, если модель и устарела, сам корпус в прекрасном состоянии. «Молния» была последним кораблем этого типа, и до того, как я ее купил, она успела сделать всего два рейса. В нашем деле иногда полезно иметь невинный с виду грузовоз, развивающий скорость крейсера.

— Команда надежная?

Фландри хитро улыбнулся.

— Банкиру или девице из церковного хора, возможно, и было бы опасно путешествовать на нашем корабле. Но для ваших целей, если я правильно их понял, команда подойдет.

— Вы готовы рискнуть, зная, что за это вас ждет стирание памяти или даже виселица?

— Все зависит от цены.

— Триста тысяч долларов.

— Давайте уж — четыреста!

Тераи пожал плечами.

— Пусть будет четыреста, за ценой я не стою. Договорились.

— Эх, надо было просить полмиллиона! Ну да ладно, деньги лишь позволяют жить с большим комфортом.

— Сможете купить другой звездолет или уйти на покой.

— Как тут недавно пела мисс Партридж: «Когда забурлит кровь бродяги да ветер странствий подует…»

— Вы так любите приключения?

— Да, братишка, —  в них вся моя жизнь.

— Не могу сказать, что мне это не по душе… Ладно, будьте готовы начать погрузку послезавтра с рассветом. Взлетный квадрат № 41.

— Я там буду. Пойдемте, что ли, пропустим по рюмашке, дабы закрепить наш уговор?

Они прошли в бар, где Тераи на минутку задержался у стойки, чтобы обменяться приветствиями с тремя старыми товарищами, после чего направился к угловому столу, за которым уже расположился Фландри. Чей-то раздраженный голос перекрыл общий шум. Лапрад обернулся. Сопровождаемая крупным, пышущим яростью мужчиной, в зал вошла Джейн Партридж.

— И вы думаете, я позволю вам уйти вот так просто, получив в качестве гарантии какой-то жалкий клочок бумаги? Кто мне подтвердит, что он вообще что-то стоит?

Тераи подошел к девушке и ее спутнику.

— Я.

— А, так это вы хотите у меня ее увести? Нет уж, со мной этот номер не прокатит!

Вынув чек из кармана, Большеротый Стивен разорвал его надвое. С хриплым криком Джейн Партридж набросилась на него, пытаясь вырвать клочки бумаги из его рук. Схватив девушку за запястье, громила грубо оттолкнул ее от себя, и, отлетев метра на два, она упала под стол. Тогда Тераи, подойдя вплотную к бандиту, отвесил ему две легких пощечины.

— Вижу, с женщиной, скотина, ты чувствуешь себя очень сильным, —  спокойно произнес он. —  Давай, вытаскивай свой револьвер, если такой смелый, я подожду.

Двое амбалов, державшихся позади Большеротого, синхронно пришли в движение, но больше пары шагов сделать не успели.

— Стойте, где стоите!

Справа от Тераи, с револьвером в руке, возник Тейлор. Слева от себя Лапрад краем глаза заметил поигрывающего длинным пистолетом Фландри.

— Играем открыто! Трупы мне здесь не нужны! —  тихо, но твердо проговорил Тейлор. —  Вы допускаете ошибку, Стивен. Если вам дорога жизнь, я бы на вашем месте даже не стал дергаться против Лапрада или его протеже.

Не теряя самообладания, Большеротый Стивен пожал плечами:

— Может, он потому и бахвалится, что у него такая поддержка?

— Я же сказал: вытаскивайте ваш револьвер, —  повторил Тераи. —  Ну что, решились? Или вы не только скотина, но и трус?

Грязно выругавшись, Стивен развернулся, якобы для того, чтобы направиться к выходу, и с быстротой молнии выхватил из кобуры револьвер. Выстрелить он не успел. Прогрохотали три выстрела, он пошатнулся и обрушился на пол, накрыв своим мощным телом труп одного из двоих своих телохранителей. Другой, схватившись левой рукой за раздробленное запястье правой, ошеломленно взирал на мертвого босса.

— Надо же, разок промазал. Видать, старею. Впрочем, десять кусков я все равно сэкономил. Давай, парень, вали отсюда, держи рот на замке и благодари судьбу. А этих неплохо бы отсюда убрать.

Тераи по разу пнул каждый из трупов.

— Джейк, налей-ка всем за мой счет.

Он бросил на стойку несколько банкнотов.

— Полноте, мисс, бояться больше нечего! Все кончено, вы свободны.

Бледная как мел, Джейн Партридж подошла к Тераи.

— Так кто же вы все-таки? Убийца? Или сэр Гэлахад[13]?

Лапрад рассмеялся.

— Немного и тот, и другой, если хотите.

— Но… двух человек… из-за меня, которую вы даже не знаете.

— Что ж, вот и повод узнать поближе! С тем образом жизни, который я веду, двумя мерзавцами больше или меньше… Ладно, пойдемте, я обещал вам приятное завершение вечера. До свидания, Фландри, и спасибо за помощь. Не забудьте — послезавтра, как рассветет! До свидания, Джейк, или прощайте, кто знает?

— Вы даже не дали мне возможности выстрелить, Тераи. Так бы я хоть долг оплатил!

— Оплатите, если сможете договориться с полицией о том, чтобы подзамять дело хотя бы до тех пор, пока я отсюда отчалю. А потом уже мне будет без разницы. В конце концов, это была законная самозащита. Удачи вам всем!

Вечер затянулся на добрую половину ночи. Они пили, танцевали, флиртовали, говорили то о нем, то о ней, снова пили. Ближе к утру Тераи проводил девушку до ее квартиры.

— Ну ладно, может, когда-нибудь еще и свидимся, —  сказал он.

Джейн посмотрела ему прямо в глаза — в бледном свете зари она была необычайно красива. Медленно и нежно он обнял ее и привлек к себе. Она не сопротивлялась.

Проснувшись, Тераи с удивлением обнаружил, что находится в незнакомой комнате. День давно уже вступил в свои права. Рядом с ним, с растрепанными волосами, прикрывавшими голые плечи, все еще спала Джейн. Какое-то время он смотрел на нее, злясь на себя самого.

— Она подумает, что именно этого я и хотел. Однако же…

Он ни о чем не жалел. Ночью о чем они только ни болтали — алкоголь, как известно, развязывает языки, —  но он знал, что не сказал ничего такого, что могло бы поставить под угрозу его планы. Естественно, он рассказал ей о своей жизни, не забыв в подробностях описать ту экспедицию, в которой он выступал в качестве проводника Стеллы Хендерсон. Услышав это имя, Джейн вскрикнула от удивления. Когда-то она знала мисс Хендерсон — они вместе посещали один и тот же фольклорный кружок, —  знала ровно настолько, насколько бедная студентка может знать столь богатую сокурсницу, и потому, придя в восторг от столь странной случайности, ловко, как ей, вероятно, казалось, расспросила Тераи о его отношениях со Стеллой. Впрочем, все это было уже неважно. Джейн намеревалась вернуться на Землю и зажить там относительно безоблачной — благодаря ему — жизнью. Возможно, когда-нибудь она расскажет о нем своим детям, тогда как сам он, вероятно, будет к тому времени давно уже мертв или выслан навсегда на какую-нибудь богом забытую планету. Эта мысль немного позабавила Тераи, вернув ему меланхоличное настроение.

«У нее, вероятно, сложилось обо мне куда лучшее мнение, чем я того заслуживаю. А мне просто-напросто больше некуда девать все эти деньги, вот я и разыгрывал из себя доброго гения».

Он потянулся, встал, разбудил Джейн. Остаток дня они провели вместе, он помог ей собрать скромные пожитки, после чего отвез в астропорт на взятой напрокат машине. Она всю дорогу молчала, думая о чем-то своем. «Вега» вылетала лишь через час, и она робко спросила, можно ли подняться на борт «Таароа». Он оказал ей эту честь, уже ощущая некоторую неловкость, не находя больше тем для разговора. Когда пришло время уходить, она сняла с шеи колье из искусственных камней и повесила на штурвал.

— Мне его когда-то дала одна старая колдунья-негритянка, сказав, что оно принесет мне удачу, —  пояснила она. —  Так все и вышло. Пусть же теперь оно принесет удачу и вам!

Тераи проводил ее до наружного трапа «Веги». Над их головами изгибался длинный корпус корабля, слегка вибрируя под напором работавших на малых оборотах двигателей. Прозвучала сирена. Джейн подняла на него свои большие глаза.

— Жаль, что у нас был всего один день, —  прошептала она.

— Будьте счастливы, Джейн.

— И вы тоже, Тераи.

Он смотрел ей вслед, пока она поднималась по трапу.

У входной дверцы она остановилась, обернулась, наградила его широкой улыбкой и стремительно сбежала вниз.

— Если увижу Стеллу, скажу ей, что вы ее любите.

Она крутанулась, словно юла, и навсегда исчезла из его жизни.

«Таароа» снова парил в пространстве. Впереди, еще довольно далеко, величественно вращался гигантский голубоватый диск Эльдорадо, кое-где закрытый белыми пятнами облаков.

Чуть правее маячила маленькая звездочка, грузовоз «Молния». Тераи не сводил глаз с экрана радара. Другая сверкающая точка стремительно приближалась к первой.

— Похоже, нужно готовиться к бою.

Он методично привел «Таароа» в полную боевую готовность, проверил аппараты, затем настроил приемник на нужную волну.

— Алло, неизвестный корабль! Алло, неизвестный корабль! Говорит патрульный корвет «Сэмюэль Лимэн», капитан Джонсон. Остановитесь для досмотра!

Тераи придвинул к себе ежегодный справочник космических флотов. «Сэмюэль Лимэн», корвет новейшей постройки, 300 тонн, пять человек экипажа, две пушки, магнитные захваты, частный флот ММБ.

— Если они ударят по «Молнии», ей кранты! —  проворчал Тераи.

«Таароа» приближался со стороны солнца, и благодаря антирадарному покрытию, предназначенному только для кораблей государственного флота, оставался незаметным для корвета. Тераи увеличил скорость, прицелился.

— Алло, неизвестный корабль! Остановитесь, или мы откроем огонь!

«Молния» продолжала идти своим курсом. Раздался первый пушечный выстрел, подтверждающий приказание остановиться, и снаряд разорвался примерно в километре перед ней.

— Последнее предупреждение!

Тераи повернул прицел, выпустил две торпеды и принялся ждать. За мгновение до взрыва в «Лимэне» заметили опасность и попытались уйти в сторону, но было уже поздно. Ослепительная искра полыхнула в небе.

— Ну вот, война началась. Пятеро бедняг, которые, вероятно, и не были такими уж мерзавцами. Семьи, куда уже никогда не вернутся отцы…

Он выругался. «Молния» вошла в верхние слои атмосферы, замедляя ход. Он немного подзадержался сзади, вглядываясь в небо, а затем тоже устремился вниз.