Дженази земли бросил на эльфа, но продолжил обращаться к королеве:

- Как я сказал - однако, даже если мы предположим, что каждое слово, которое мы сегодня услышали или прочитали с куска пергамента, правда, это не доказывает, что драконорожденные не совершали набеги на наши деревни. Это просто дает некоторые основания подозревать, что этот Виршекеллабекс и его слуги тоже этим занимались.

- При всем уважении, милорд, - вмешался Аот, - это вымученная интерпретация фактов. Каковы шансы, что Тимантер проведет тайные набеги, и в то же время Хранители Змей Виршекеллабекса замаскируют демонов из Бейнхолда под драконорожденных и отправят их совершать точно такие же набеги?

- Не так уж и малы, - сказал Традрем. - Если Виршекеллабекс узнал, что замышляют драконорожденные, и решил использовать их вторжения как прикрытие, чтобы скрыть собственные злодеяния.

- Ваше Величество, - сказала Цера, - я клянусь самыми священными клятвами моего ордена и моей веры, что мои спутники и я говорим правду. Только Виршекеллабекс и его слуги несут ответственны за массовые убийства. Серый дракон хотел, чтобы войска Аканула были выведены за пределы государства для ведения бессмысленной войны. Наверняка вы понимаете, что это позволило бы ему более безопасно убивать и сеять хаос в вашем королевстве.

- Не то чтобы ваша армия показывала какие-то реальные признаки того, что собирается выследить и убить его, — сказал Гаэдинн, — но я полагаю, что действовать совсем уже неприкрыто он не стал бы до тех пор, пока войска были здесь.

Губы Аратаны сжались. Молния вспыхнула в облаках на севере, и некоторые серебристые линии на лиловой коже королевы замерцали в такт с ней.

- Милорд, — сказала она Традрему, - мне кажется, что, по крайней мере, капитан Фезим, его друзья и Кабала Огненного Шторма оказали Аканулу услугу. Чего, конечно, достаточно, чтобы мы выслушали их доводы и восприняли их всерьез.

- Ваше Величество, — сказал Традрем, — если я и был чуть менее любезен, чем обычно, то лишь потому, что у меня есть опасения по поводу печально известных наемников и безрассудных искателей острых ощущений, предпринимающих отчаянные авантюры внутри наших границ без разрешения Короны. Тем не менее, я извиняюсь. Безусловно, я выказываю почтение тем, кто рисковал собственной жизнью, чтобы избавить королевство от опасного зверя.

Аот успокаивающе вздохнул.

- Но?

- Но, - продолжил Традрем, — разве это имеет значение в связи с грядущей войной? Драконорожденные - древние враги дженази. Мы должны были выступить против них рано или поздно.

- Тогда пусть позже, - сказал Аот, - когда аболеты не будут представлять такой угрозы для Аканула, а Тимантер, по крайней мере, даст предлог, который не заставит вас выглядеть дураками и мародёрами, когда правда станет общеизвестной.

Цера поморщилась.

- Ваше Величество, я бы не стала выражаться так… прагматично. Но своими словами капитан Фезим добирается до фундаментальной истины. Вы не должны вести войну из-за обвинения, которое, как вы знаете, является ложью.

Традрем бросил на жрицу кислый взгляд.

- Повелительница Солнца, при всем уважении, разве я только что не объяснил, что дело гораздо сложнее? Драконорожденные провоцировали нас. Поколениями. Мы также должны учитывать обещания, данные нашему союзнику - Чессенте, а также усилия и расходы, затраченные для отправки армии на юг. Что, если мы отступим сейчас, а затем решим, что нам нужно сражаться с Тимантером в следующем году, но уже с опустошенной казной, без друзей, которые могли бы поддержать нас, и даже без пути к нашему врагу?

Сон-лиин откашлялась. Аот удивленно посмотрел на нее. Другие сделали то же самое.

Пристальные взгляды стольких аристократов почти заставили ее поежиться. Это заставило ее заикаться:

- Я… я…

- Сделай вдох. - Прошептал Гаэдинн.

Она и сделала.

- Ваше Величество, мой отец учил меня, что первое, что нужно знать о луке, это то, что если вы выпустили стрелу, то уже не сможете вернуть ее обратно. Я узнала, что он имел в виду во время охоты на серого дракона. Я была под заклинанием и сделала выстрел, который мог убить капитана Фезима.

- Простите, - прервал Традрем, - но как это относится к делу?

Молодая дженази нахмурилась.

- При всем уважении к вам, милорд, но я думаю, что да. Я пытаюсь сказать королеве, что у нее есть преимущество перед лучницей. Она может отозвать своих солдат назад, пока они не совершат какой-нибудь ужасной ошибки или не нанесут непоправимого вреда. Это может быть некрасиво или дорого, но она может это сделать!

- Мы даже доставим депеши с новыми приказами, — сказал Гаэдинн. – Раз уж мы все возвращаемся в Чессенту.

Как и во время предыдущей аудиенции, Аратана повернулась к двум другим присутствующим Наместникам.

- Миледи? Милорд?

Лехайя опустила голову и посмотрела на свои сложенные руки, словно в ее серебристых переплетенных пальцах можно было найти ответ. Наконец она сказала:

- Если бы я была судьей, судившей драконорожденных за конкретное преступление, в котором они обвинялись, мне пришлось бы оправдать их. А если их оправдают, то нельзя и наказывать.

- Но это не суд! - рявкнул Традрем. - Это политическая хитрость!

- Возможно, - ответила Лехайя, — но я прошу вас не обвинять меня в том, что я смотрю на дело глазами закона. Это то, почему я занимаю эту должность.

Аот улыбнулся.

- Как я понял, можно с уверенностью сказать, что лорд Миксофин занимает свой пост, потому что знает толк в счетах и ​​счетной палате. Он из тех людей, которые проснутся ночью в холодном поту, если выяснится, что Аканул потратил большую сумму, чтобы двинуть свою армию на юг, а затем просто вернуть ее обратно домой.

Наместник Моря слегка улыбнулся, как будто его наполовину позабавило, а наполовину оскорбило то, как Аот охарактеризовал его.

- Признаюсь, капитан, я бы счел такое расточительство достойным сожаления.

- Что ж, может быть, вам станет легче, если вы узнаете, что Аканул хотя бы признается в сделке, - Аот повернулся к Гаэдинну. - Покажи брошь.

На этот раз лучник выглядел удивленным, но он достал зеленое металлическое украшение из мешочка на поясе и показал его всем. Дженази вытаращили глаза, особенно Миксофин.

- Я думал, — сказал Аот, — что узнал брошь по рассказам, которые слышал, а теперь по вашей реакции вижу, что был прав. Это брошь Повелителей Приливов, не так ли? Потерянная во времена потрясений Магической Чумы. Одно из величайших сокровищ Аканула в целом и семьи лорда Миксофина в частности. И именно это сокровище я надеялся найти в сокровищнице дракона. Пожалуйста, сэр Гаэдинн, верните его законному владельцу.

- С превеликим удовольствием. — Сказал лучник, и только тот, кто знал его так же хорошо, как Аот, мог уловить нотки сарказма.

- Это откровенное взяточничество! - Выпалил Традрем.

Миксофину понадобилось мгновение, чтобы оторвать взгляд от украшения из зеленого металла и черного жемчуга на ладони и ответить:

- Меня не подкупить, милорд, но я думаю, что капитан Фезим прав - в каком-то смысле это действительно поможет сбалансировать доходы и расходы.

- Вам!

Хозяин Монет выпрямился. И, несмотря на его более массивное телосложение и агрессивное поведение, глаза Традрема расширились, а верхняя часть его тела слегка сместилась назад.

- Моя семья всегда считала владение брошью Повелителей Приливов священным долгом, - сказал Миксофин. - Мои предки всегда использовали ее на благо нашего народа. Если вы утверждаете обратное, скажите прямо, и мы с вами будем исходить из этого.

Рот Традрема сжался.

- Милорд, вы же знаете, что я не имел в виду ничего подобного. Но я говорю, что возвращение этого сокровища подобно уничтожению серого дракона. Это хорошо само по себе, но не имеет никакого отношения к вопросу вторжения в Тимантер.

- Я не так в этом уверена, — сказал Аратана. - По крайней мере, так гласит легенда: сам Повелитель Воды подарил нашему народу брошь Повелителей Приливов. Возможно, знаменателен тот факт, что она вернулась сюда в этот день, принесенный теми, кто предлагает мир.

- А может и нет, - ответил Традрем. – Особенно принимая во внимание то, что в нашей совместной с Тимантером истории нет никакой двусмысленности.

- Это правда, - ответила королева, — и действительно может наступить день, когда мы пойдем войной на драконорожденных. Но не сейчас. Не тогда, когда аболеты представляют такую ​​угрозу, и не потому, что злобный дракон пытался обмануть нас. Мы отзовем лорда Магнола и войска.

Аот глубоко вздохнул и злобно удовлетворился ошарашенным взглядом Традрема.

Как он и ожидал, Наместник Земли был не единственным, кто был недоволен или, по крайней мере, притворялся, что был недоволен. Гаэдинн озвучил это сразу же, как группа наемников покинула зал для аудиенций.

- Правильно ли я понимаю, - начал рыжеволосый лучник, - что ты знал, что это за брошь, как только увидел ее в пещере Виршекеллабекса?

- Именно, — сказал Аот. - Она кишит магией, и, как ты знаешь, я могу видеть такие вещи.

- И тем не менее ты не предупредил меня, что я претендую на вещицу, которую ты собираешься отдать.

- До последнего момента я надеялся, что нам не придется делать этого.

Веселье дернуло уголки рта Гаэдинна.

- Ну, мы не и должны были отдавать её, независимо от необходимости. Кто добыл её? Надеюсь, мы станем обычными наёмниками до того, как окончательно забудем, что это значит.

* * * * *

Баласар немного задремал, а потом проснулся от пульсирующей боли во всем теле. Он подумал о том, что хорошо бы снова заснуть. Конечно, было бы хорошо, если бы он мог справиться с этим, но это вряд ли.

И ему не хотелось просто лежать на твердом каменном полу, глядя в потолок пещеры и страдая от боли. Если он встанет, то, по крайней мере, может быть что-то отвлечет его от дискомфорта. Так что он откинул одеяла и поднялся на ноги, хотя от этого ему стало только хуже.

Большинство его товарищей крепко спали. Осталось лишь несколько парящих светящихся сфер - ровно столько, сколько было нужно целителям и часовым, дабы они могли выполнять свою работу. Баласар подумывал обратиться к первым за помощью, но он не мог просить их тратить свои заклинания, лекарства и другие ресурсы только для того, чтобы облегчить его боль, когда другие раненые едва цеплялись за жизнь. Он решил развлечься, поболтав с одним из часовых, и, чувствуя себя мумией в своих туго завернутых льняных бинтах и ​​вонючих мазях, заковылял к ближайшему.

Он сделал несколько шагов, прежде чем его спину свело судорогой. Он издал стон сквозь стиснутые зубы.

Бири сбросила одеяло, вскочила и поспешила к нему. Ее белая чешуя и серебряный пирсинг во мраке казались призрачными.

- Что ты делаешь? - Прошептала она.

- Я просто не мог заснуть. — Ответил он, понизив голос и стараясь не выражать своего беспокойства.

Возможно, ему этого не удалось, потому что она обняла его и помогла добраться до места, где выпуклость на дне стены пещеры образовывала подобие скамьи. Она помогла ему сесть, а затем плюхнулась рядом с ним.

- Лучше? – Спросила она.

- Да. - Признал он.

- Точно? Я могу привести кого-нибудь…

- Спасибо, но да, правда. Медраш спас меня. Как только он сможет исцелить меня еще раз, я буду как новенький, - он ухмыльнулся. - Хотя, очевидно, это произойдет только после того, как Праксасаландос сможет идти. Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда Даардендриен поставит проклятого дракона выше своего брата по клану. А еще я не понимаю, почему существо, способное разделиться на десятки капель ртути, а затем снова собраться, нуждается в помощи для восстановления.

Бири улыбнулась.

- Загадка. Я думаю, имеет значение то - намеренно ли он меняет свое тело или это делает какая-то внешняя сила.

- Я полагаюсь на мудрость твою мага.

Несколько ударов сердца они сидели молча. Затем она сказала:

- Будет странно разделяться сейчас, особенно посреди этого лабиринта.

- Я согласен, но нет такого безрассудного плана, который Медраш не попробовал бы, если бы он вообразил, что Торм прошептал его ему на ухо.

Она усмехнулась.

- Там, в Джерад Тимаре, все говорят, что ты безрассудный и оттого беспомощный.

- Только когда дело доходит до разумных занятий, таких как выигрыш ставок и погоня за… ну, и других разумных занятий. В любом случае, я полагаю, что первая часть не самая неразумная, ведь у нас действительно может быть мало времени.

И в таком случае он, Медраш, Кхорин, Неллисс и Пракс выйдут из пещер на востоке, на Равнинах Пурпурной Пыли. Это был более короткий путь, чем идти назад. А уж когда они выйдут наружу, то ртутный дракон сможет  перенести своих товарищей через горы. Если все пойдет по плану, то они доберутся до Небесного Анклава и, в конечном счете, до Тимантера быстрее, чем если пойдут назад.

- А вторая часть? - Спросил Бири.

- О, а это полное безумие.

Медраш понял, что заручиться активной помощью Высокого Имаскара - это отличная идея, но чтобы убедиться в том, что войны не будет, Медрашу нужно было сначала убедиться, что новости о союзе Высокого Имаскара и Джерад Тимара дошли до Чессенты, а уже после этого начинать переговоры. Он намеревался отправиться в путешествие с Перрой — или другим послом Тархана — как и раньше.

А все потому, что ему пришло в голову пришла мысль о том, что Чазар, которого его народ почитал как своего величайшего защитника, мог страдать от того же помутнения рассудка, которое поразило Платиновую Когорту  и Пракса. И если это так, то, возможно, паладин мог бы разрешить конфликт между Чессентой и Тимантером, используя дар Торма, чтобы очистить его.

Баласар сомневался, что это сработает. Он по-прежнему придерживался традиционного убеждения драконорожденных, что единственный хороший дракон — это тот, чья голова висит на твоей стене. Но даже при этом он обратил внимание на рассказ Вишвы о разнице между металлическими и цветными драконами и на рассказ Кхорина о его единственной встрече с «живым Богом».