Противник Мералейн почти достиг идеальной позиции для атаки, когда, внезапно, её зверь полетел плавно, а мертвый жрец, закрепленный в седле, выпрямился. Оракс понял, что Мералейн оживила мертвеца и поручила ему управление летающим животным.

Но их противник все еще имел преимущество в высоте. Мералейн выкрикнула слово, которое заставило Оракса вздрогнуть, вместо того чтобы сделать что-нибудь полезное, и в тот же момент только что оживленный зомби приказал своему драконьему отродью использовать свое дыхание. Шлейф ядовитого тумана моментально поднялся вверх и поглотил жрицу и её зверя, который покачнулся и упал вниз, унеся с собой вопящую от ужаса Хранительницу Змей.

Понимая, что у него не осталось союзников, Сфоррид развернул коня и начал отступать. Это было неверное решение, так как из-за этого он не смог увернуться от молнии, брошенной Ораксом. Обугленные и искалеченные, Хранитель Змей и его животное упали вниз и разлетелись на кровавые ошметки при столкновении с землей.

Оракс и Мералейн последовали за ними и убедились, что оба жреца мертвы. Волшебник глубоко вздохнул и сказал:

- Хорошо. Это было интересно.

Мералейн убрала прядки со своего бледного вспотевшего лица.

- Какой теперь план? - Спросила она.

Оракс попытался подумать.

- Надо спрятать тела и вести себя максимально удивленно, если кто-то еще приедет из Лутчека в поисках пропавших ублюдков. Мы видели, как они возвращались в столицу и понятия не имеем, почему они не вернулись.

- Это может сработать, - она махнула рукой в сторону двух выживших драконьих отродий. - А что насчет этих зверей?

Оракс думал – могут ли они спрятать животных, спасших им жизни, или им придется убить и их в целях избежание раскрытия обмана. Ответа он не находил.

- Клянусь семью холодными разбитыми звездами, - сказал он, наполовину смеясь, наполовину раздраженный, - дай мне минутку, ладно? Минуточку. Чтобы хотя бы отдышаться.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

23-24 Элиасис, Год Извечного (1479 по ЛД)

Праксасаландос просочился сквозь щель в камне. Это был идеальный способ преследовать его добычу. Он мог шаг за шагом двигаться за имаскари и драконорожденными, а они даже не подозревали, что он рядом.

Он нашел расщелину, которая выводила его в просторную пещеру. Это было небольшое отверстие, но в нем было достаточно места, чтобы он мог сформировать глаз из жидкого металла, в состоянии которого сейчас находилось его тело.

Незваные гости все еще отдыхали – а многие вообще спали - и не подавали никаких признаков того, что в ближайшем будущем двинутся дальше. Было понятно, что они устали. Они прошли долгий путь, иногда, даже несмотря на следопытские навыки дварфа, выбирая не тот туннель, из-за чего им приходилось возвращаться назад. А еще они сражались со стаей пещерных драконов, которых Праксасаландос натравил на них.

Но в отличии от прошлого раза, драконорожденный по имени Медраш нес караул и внимательно вглядывался в темноту. К некоторому разочарованию, Праксасаландос обнаружил, что среди исследователей было немало грозных воинов, но, тем не менее, Медраш, его родственник Баласар и гном Кхорин выделялись среди остальных. Они были прирожденными лидерами, выходившими за рамки своего ранга. Устранить хотя бы одного, и это существенно ослабит весь отряд.

Именно это и намеревался сделать Праксасаландос.

Он растворил глаз до того, как его заметили, после чего, руководствуясь своего рода тактильными ощущениями, столь же надежным, как и зрение, он устремился обратно тем же путем, которым пришел сюда. Он просочился из толщи гранита в туннель, который соединялся с пещерой, которую он только что исследовал, но спрятался за углом, где его не могли увидеть его жертвы.

Там же он снова придал своему телу твёрдую, но необычную форму. Этот процесс был более трудным, чем принятие естественной формы, но не намного. По крайней мере, для дракона, обладающего необычными способностями.

Когда он закончил, то выглянул из-за поворота. Он выглядел как бледнокожий имаскарец, и драконорожденный никогда не заметит его в непроглядной тьме пещер.

Праксасаландос время от времени выглядывал наружу, пока наконец в поле зрения не появился Медраш. Затем он приступил к последней и самой сложной детали своего маскарада – сформировал в своей руке светящийся фонарь. От напарника с источником света Медраш не будет пытаться сбежать.

На операцию потребовалась пара ударов сердца - достаточно времени, чтобы Праксасаландос почувствовал укол сомнения.

Что он делал? Почему он расставлял силки для людей, которые никогда не причиняли ему вреда, особенно когда, судя по их знаменам и знакам отличия, некоторые из них поклонялись Бахамуту? Почему он служил Гестаниус, презренному существу, которому должен противостоять любой уважающий себя металлический дракон?

Но, конечно, ответ был очевиден - Игра.

В определенные моменты Праксасаландос сожалел, что вообще принял приглашение Бримстоуна и отправился на Драковир. Но, как и большинство ртутных драконов, ему было любопытно – как выглядит тот, кто является одновременно нежитью и спасителем их расы.

И с того момента, как вампир объяснил ксорвинтаал во всей её замысловатой красе, пути назад уже не было. Праксасаландос не был заинтересован в начале нового Драконьего века - предполагаемой конечной цели состязания - но сама картина была завораживающей в своей сложности; уникально подходящей для того, чтобы отвлечь глубокий и тонкий разум дракона не только на месяц или год, но и на долгие столетия его почти бессмертной жизни. Дракон мог противостоять его очарованию с такой же отдачей, с какой противился желанию собирать драгоценности в собственную кучу.

И как только Праксасаландос согласился, ему пришлось учитывать тот факт, что, хотя он могущественен по обычным драконьим стандартам, ему все же не хватало ресурсов, чтобы играть на том же уровне, что и другие великие драконы Востока. Если он хотел хорошо выступить на начальных этапах, его лучшим шансом было объединиться с одним из них. И Гестаниус, жившая в тех же горах, что и он, казалась разумным, хотя и сомнительным выбором.

Голос Медраша раздался из туннеля.

- Что там за свет из-за угла?

Праксасаландос решил, что фонарь с пятном фосфоресценции полностью сформировался. Он обошел поворот, приманив Медраша, а затем скрылся из виду.

- Баласар? – Спросил драконорожденный.

Праксасаландос не ответил. Он затаил дыхание в ожидании реакции Медраша.

А абсолютно не факт, что она будет такой, какой её ожидал Праксасаландос. Если Медраш сомневался в том, что говорили ему его глаза, он мог бы вернуться назад достаточно далеко, чтобы увидеть настоящего Баласара спящим. Или его голос может разбудить настоящего драконорожденного, который ему ответит.

Но когда Праксасаландос услышал шорох приближающихся шагов и почувствовал запах Медраша, он понял, что уловка сработала.

Он растворился и просочился в камень. Сквозь него драконы направился к арке, которая соединяла проход с пещерой, занятой имаскари и драконорожденными. Одни усилием воли Праксасаландос активировал руны, которые на ней оставил сама Гестаниус.

* * * * *

Кхорин проснулся от дрожи в камне под ним. По крайней мере, ему так показалось. Больше никто не проснулся, а никто из тех, кто уже не спал, не выглядел встревоженным. Вокруг все было спокойно.

Спокойно, но не хорошо. Дварф мог чувствовать это своими костями, даже если имаскари, с их претензиями на знание Подземья, не могли.

Он снова огляделся. Из пещеры вели три коридора, и часовой, стоящий у одного из них, пристально смотрел вниз – судя по всему, там было на что посмотреть.

Кхорин подумал о том, чтобы натянуть кольчугу, которую для него изготовил кузнец клана Даардендриен, но решил не тратить время. Он схватил свой новый топор и направился к имаскари.

К тому времени, как дварф подошел к солдату, он понял, что правильно делал, что торопился. Потолок над аркой выглядел твердым. Ни видимой, ни слышимой тряски не было. Но почему-то он казался настолько ненадежным, будто это была постройка из детских кубиков, которая вот-вот рухнет. С потолка упала пара маленьких камешков.

Однако явно не поэтому имаскарец вглядывался в тени и на белый свет, сияющий из-за поворота. Если бы он понял, что на самом деле происходит, он бы, вероятно, заставил себя бежать, но он не делал этого.

- На что ты смотришь? - рявкнул Кхорин. - Что это за свет?

- Я видел Баласара. - Запинаясь, сказал солдат. Не доверяя большинству своих соседей, имаскари по своей натуре были замкнутым народом, и, очевидно, часовой не совсем свободно владел Общим языком, который позволял многочисленным расам и этносам Фаэруна общаться между собой.

Нетерпение лишь еще больше действовало на нерва Кхорина.

- Баласар там внизу? – Могло ли это быть так? Разве Кхорин не прошел мимо спящего Баласара по дороге сюда.  

- Медраш… пошел за ним, - сказал солдат. - Свет исходит от его фонаря и меча.

- Уведи всех подальше от этого прохода, - сказал Кхорин. - Быстро. Но не кричи. Понял меня?

Глаза часового широко раскрылись.

- Да!

Дварф побежал по коридору, и ощутимая дрожь пробежала по камню под его ногами. С потолка упало еще немного пыли. С тихим хрустом в стене слева от него появилась тонкая трещина.

Драконорожденный свернул за поворот. Осматриваясь с недоумением, Медраш прошел на несколько шагов вперед. Как и сказал часовой, паладин заставил светиться лезвие своего палаша серебристым светом, чтобы он служил ему фонарем.

- Вернитесь сюда! - сказал Кхорин. – Сейчас же!

Пораженный Медраш резко обернулся.

- Баласар...

- Никогда здесь не был, - сказал Кхорин. - Это ловушка! Давай же!

Медраш побежал к нему. Кхорин развернулся и помчался назад, но остановился, когда снова повернул за угол.

Туннель перед ним завибрировал. На землю упало столько песка и пыли, что даже человек не смог бы пропустить это. Гранит грохотал тихо, но непрерывно.

Медраш обогнул поворот и врезался в дварфа.

- Дальше! – Подгонял паладин.

- Нет, - сказал Кхорин. - У нас не получится. Назад в другую сторону!

Медраш выглядел так, будто хотел возразить, что их товарищи были всего в нескольких шагах от них, но затем он нахмурился и сделал так, как ему сказали.

Потолок с оглушительным грохотом упал и поднял ослепляющее и удушающее облако пыли. Тряска сбила Кхорина с ног. Кашляя и потирая слезящиеся глаза, он огляделся и смог разглядеть пятно света, окружавшее лезвие Медраша.

Он поднялся на ноги и направился в том же направлении. Медраш пошел ему навстречу.

- С тобой все в порядке? - Спросил драконорожденный.

- Со мной все Отлично. - Заметив, что пыль оседает, Кхорин повернулся, вытер слезящиеся глаза и осмотрел массу битого камня, завалившего проход. Несмотря на всю их бешеную спешку, он и Медраш едва не попали под обвал, а это означало, что проход был заблокирован как минимум на двадцать шагов.

- Что ж, назад мы не вернемся, - спазм раздражения скрутил его кишки. – Будь ты проклят, Медраш, ты не дварф! Меня не волнует, что тебе кажется и что ты увидел. Никогда не ходи в одиночку ни по одному из этих туннелей.

 - Извиняюсь. - Сказал Медраш.

Кхорин вздохнул.

- Забудь. Любой может стать жертвой уловки, особенно магической.

- И, похоже, именно это и произошло, - Медраш еще раз взглянул на завал. - Бири и некоторые имаскари владеют собственной магией. Если они будут работать вместе, то, возможно, смогут освободить нас.

- Не рассчитывай на это. - Сказал Кхорин.

- Потому что завал слишком велик?

- Отчасти. Кроме того, помните, что мы не знаем, насколько далеко зашел обвал, поэтому мы даже не знаем, что с нашими товарищами все в порядке. Как и они не знают того же о нас.

Медраш мрачно улыбнулся.

- Ты говоришь, что мы должны спасти себя сами?

- Именно.

-  А мы можем?

- Если этот туннель куда-то ведет. Я надеюсь, что он вернется и соединился с маршрутом, по которому идет наш отряд. Но есть только один способ узнать это.

- Тогда вперед. - Сказал Медраш.

Кхорин так и сделал, в то же время всматриваясь в признаки опасности впереди. Но он почти пропустил или, по крайней мере, проигнорировал линию серебристого отблеска на граните прямо рядом с собой. Однако затем он понял, что это было - ртутный дракон прятался в очередной трещине.

- Осторожно! - Крикнул Кхорин. Он отступил и приготовил топор к бою. Два воина против дракона – расклад удручающий. Но если он и Медраш оба нанесут удар в тот момент, когда ртутный дракон примет твердую форму, но прежде, чем он сможет атаковать, у них может быть хоть какой-то шанс.

- Я вижу. - Сказал Медраш. Он поднял свой меч, выкрикнул имя своего Бога, и сияние в клинке вспыхнуло так ярко, что Кхорин вздрогнул. Затем паладин нанес удар по трещине. Это было быстрое, но тяжелое действие, и даже несмотря на то, что трещина была настолько узкой, что Кхорин не был уверен, что лезвие сможет в неё зайти, оно вонзилось чисто, даже не царапнув сталью камень.

Ртуть взбудоражилась и рассыпалась на отдельные капли, окружив светящийся меч. Они устремились прочь от оружия и скрылись из виду.

Медраш выдернул меч назад гораздо медленнее, чем вонзил его. Без силы Бога, увеличивающей его навыки, он аккуратнее отнесся к остроте заточки своего клинка.

- Я не убил его. - Сказал он.

- Я подозревал, что это он, - ответил Кхорин. – Но ты убежал вперед, и я решил пойти за тобой. Но все равно – мы молодцы.

Медраш продолжал вглядываться в трещину.

- Я был близко к нему и, кажется, что-то почувствовал.

- Что?

- Я не уверен. Будто подлость.

Кхорин фыркнул.

- Мне не нужно быть паладином, чтобы понять это.

* * * * *

Когда Джесри вошла в Зеленый Зал, она оглядела собравшихся и решила, что изрядное количество присутствующих, как и она, боялось, что их вызовут на аудиенцию к Герою Войны.