- А может и нет, - сказал Докаан. - Они ненавидели нас до того, как началось это безумие, до того, как Голубое Пламя захлестнуло наши королевства и выбросило на Фаэруне. И даже если они не придут, я подозреваю, что Чессентцы все равно нападут.

- И я подозреваю, что вы были бы правы, - сказал Кхорин, - если бы на этом было все.

Баласар ухмыльнулся.

- Похоже, мы приближаемся к той части, где нам придется немного повеселиться.

Кхорин фыркнул.

- Можно сказать и так. Ваше Величество, я помню, как вы просили Высокий Имаскар о помощи против гигантов. Они сказали, что не могут дать его, потому что существа из Пурпурной пыли атакуют их земли. По словам Аласклербанбастоса, это тоже часть игры. Дракон по имени Гестаниус устроила это, чтобы отрезать вас от них.

- Та самая Гестаниус, который была союзником Скутосина и Чазара сотни лет назад? - Спросила Бири.

Кхорин пожал плечами.

- Я не разбираюсь в драконах, но это мое предположение. Важно то, что Аласклербанбастос сказал моим друзьям, где найти Гестаниус, а Джесри рассказала мне. Если кто-то из нас отправится в Высокий Имаскар, объединится с местными жителями и убьет дракона, то атаки на Имаскар прекратятся, и имаскари смогут прийти на помощь в ответ.

- Итак, если все сработает, - сказал Медраш, - Чазар потеряет союзника, а мы приобретём. И столкнувшись с таким радикальным изменением баланса сил, он отменит вторжение.

- Даже если он этого не сделает, - сказал Кхорин, - вы будете в гораздо лучшем положении, чтобы сразиться с ним. Клянусь Клангеддином, даже если план сработает только на половину, это уже будет победа.

Докаан покачал головой. Его стальные рога блестели.

- Ваше Величество, мне это не нравится.

- Почему нет? - спросил Тархан.

- Потому что все это основано на предположении, что Аласклербанбастос, который не просто дракон, а печально известный лич, сказал капитану Фезиму и его товарищам правду.

- У них были способы, чтобы вытянуть из него правду. - Ответил Кхорин.

- Вы уверены в этом? - спросил Докаан. - Вы действительно понимаете, в чем заключается эта магия?

Кхорин покачал головой.

- Нет, конечно. Но Джесри сказала, что знает, и для меня этого достаточно.

- А я доверяю твоему мнению, - сказал Тархан. – Оно не подводило нас во время компании против гигантов. Тем не менее, я понимаю, почему Докаан не хочет отправлять кого-то на такую… спекулятивную миссию. Скорее всего, нам понадобится каждый воин, чтобы противостоять захватчикам.

- Может быть, не каждый, - сказал Медраш. - Солдаты Платиновой Когорты хорошо сражались с гигантами, но остальная армия по-прежнему не очень им доверяет. Это ограничивает их полезность на этой стороне моря. Так почему бы нам с Кхорином не отвезти их в Высокий Имаскар?

- Докаан, - сказал Тархан, - ты согласен с тем, что это разумный план?

Докаан пожал плечами.

- Медраш прав. Сражались они неплохо. Тем не менее, я с радостью отстранил бы от грядущей битвы эту компанию драконопоклонников.

- Прошу прощения, - вмешался Баласар. - Медраш, Кхорин и я раньше составляли хорошую команду, - он ухмыльнулся. – Я отвечал за ум и энергию, а они…ну, тоже что-то делали.

Тархан фыркнул.

- Хорошо, ты тоже можешь идти.

- И я? - Спросила Бири.

Баласар повернулся к ней.

- Миледи, вам не кажется, что вы нужны здесь? Волшебников-драконорожденных не так много, тогда как Высокий Имаскар - это страна магов. Когда мы туда доберемся, в магии у нас не будет нужды.

- Да, - сказала она, - когда ты туда доберешься. Но мне кажется, что важен каждый момент. И у меня есть некоторая власть над ветром и погодой. Я могу обеспечить быстрое плавание.

- Неплохо, как по мне. – Вставил Медраш.

- И мне, - сказал Тархан. - Приведите Неллисс Сарадексма, - который, как вспоминал Кхорин, был послом Имаскари. – Он тоже пойдет с вами, дабы добавить веса вашей миссии.

* * * * *

Казалось, что Серебристый свет Селунэ ни за что не сможет проникнуть в глубины ущелья. Будто аура смерти и отчаяния, исходящая снизу, сдерживала его.

В этом чувстве была сила, и если бы он все еще был в своём старом теле, Аласклербанбастос просто погрузился в расщелину, чтобы забрать её себе. Но сейчас он должен был рассмотреть возможность того, что что-то еще - что-то, способное нанести вред такому мелкому существу, в которое враги драколича превратили его - первым попало туда. И поэтому, проклиная все это, дракон осторожно пополз по крутой стене расселины.

Как и большинство нежити, Аласклербанбастос мог видеть в темноте, хотя и не так далеко, как ​​мог видеть человек днем. Вскоре он понял, что во времена это расщелина появилась во времена магической Чумы, когда земля разверзлась и поглотила город. Большинство зданий лежало в разрушенном виде на дне расщелины, хотя некоторые зданий цеплялись за выступы из стен и даже сохраняли свою целостность.

Что-то затрепетало. Аласклербанбастос огляделся. Птицы или что-то вроде птичьих теней приземлились на крышу ближайшего дома. Казалось, они не прилетели, а просто сформировались из окружающего мрака, и только положение их тел подсказало драколичу, что они смотрят на него. Он не мог различить ни блеска их глаз, ни намёка на перышко на их расплывчатых, почти плоских силуэтах.

Аласклербанбастос подумывал поразить их своим дыханием, но пока они не сделали ничего враждебного, и, возможно, и не сделают. В конце концов, он все еще был драколичем - существом, которого большинство существ боялось даже спровоцировать. Поэтому он просто продолжил спуск, а призрачный косяк не отставал от него, перелетая с одной сломанной крыши на другую.

Достигнув дна, дракон почувствовал постепенное сгущение осязаемых воспоминаний о страданиях. Они струились со всех сторон, но наиболее сильный зов исходил от похожего на крепость храма Хелма, лежавшего на боку. Аласклербанбастос предположил, что, когда началось землетрясение, многие горожане бежали в храм, чтобы взмолиться о помощи своему Богу, но он не помог им, и все они погибли.

Пробираясь сквозь развалины и кости, Аласклербанбастос направился в том же направлении. Черные птицы разделились. Они по-прежнему не отставали от него, но некоторые летели и садились справа остальные - слева.

 Затем из темноты вышли другие существа, такие же темные, но несколько похожие на людей. Те, у которых были косы, вышли из-за укрытия. Остальные просто мелькнули в поле зрения драколича. Все они преграждали ему путь к храму.

И снова Аласклербанбастос почувствовал желание просто поразить наглых насекомых, но снова сдержал его.

- Кто здесь командует? – спросил он. - Уверяю вас, переговоры со мной в ваших же интересах.

Еще одна темная фигура вышла из-за спины других, но у этой, как и у самого Аласклербанбастоса, были зубчатые крылья, растущие из его лопаток, тонкие рога, торчащие из его головы и напоминающие острие зазубренной диадемы, и круглые светящиеся красные глаза. Драколич смог различить несколько рун, выгравированных на лезвии косы новоприбывшего.

Этого было достаточно, чтобы подтвердить, что теневое существо было Поклявшимся в Печали - обитателем мест, где смертные погибли от боли и ужаса в большом количестве. Аласклербанбастос предполагал это, но существо напоминало ему ряд других обитателей преисподней, и поэтому дракон решил прежде убедиться, прежде чем делать выводы.

- Вы вторгаетесь в священное место. - Сказал повелитель смерти.

На мгновение Аласклербанбастос задумался, какому божеству или полу-божеству служит Поклявшийся в Печали, но потом решил, что ему все равно.

- Хорошее место, - ответил он. - Мне нужно одолжить его на время.

- Нет. - Ответил повелитель смерти.

- Мне нужно использовать энергию, что покоится здесь. Я обещаю оставить место таким, каким я его нашел.

- Нет, - повторило красноглазое существо, а затем заколебалось, словно решая, сколько еще он раз оно хотело повторить это. - Что-то стремится родиться в доме падшего Бога. Он был зачат сорок лет назад и должен беспрепятственно расти еще двадцать. Уходи сейчас, пока ...

Аласклербанбастос извергает потрескивающий поток молний. Повелитель смерти отшатнулся, но существо не рухнуло. Вместо этого монстр, с дымящейся обгорелой плотью, выкрикнул слово на языке, который не знал даже Аласклербанбастос.

Теневые вороны мгновенно обрушились на драколича со всех сторон. Само по себе каждый укол клюва или удар когтем были незначительны, но каждое мгновение десятки существ атаковали дракона. Хуже того, птицы, летающие вокруг его головы, почти полностью ослепляли и оглушали его, позволяя Поклявшемуся в Печали подойти к драколичу без каких-либо помех. Его коса рассекла его грудь - лезвие рвало плоть и цеплялось за кости.

Дракон мотал головой из стороны в сторону, молнией сжигая теневых птиц. Вернее, он пытался. В своем старом теле он мог бы использовать свое дыхательное оружие несколько раз, прежде чем оно исчерпало бы себя, но в своем новом оно истощилось после одного выдохом.

Что-то вонзилось в тело драколича у основания его шеи. Один из его врагов - он подозревал, что повелитель смерти - глубоко вонзил в него свою косу. Еще один-два таких удара могут сильно повредить ему.

Аласклербанбастос прыгнул в воздух, взмахнул крыльями и взлетел вверх.

Так он оторвался от врагов, не имевших крыльев. Дракон ударил когтями, одним взмахов уничтожив дюжину птиц, после чего прорычал заклинание. В этот же момент он почувствовал, как какая-то психическая магия обрушилась на его разум. Но это была не божественная сила, которой владела презренная Повелительница Солнца, и она не могла пробить его защиту.

Драколич проревел последнее слово своего заклинания, и вокруг него возникло облако кислого пара. Оно ужалило его, но это того стоило – заклинание уничтожило всех теневых птиц. Шипящие тушки птиц, подобно камням, повалились вниз.

Взмахнув крыльями, Аласклербанбастос вылетел из жалящего тумана, и он огляделся в поисках повелителя смерти. Он был уверен, что существо последовало за ним наверх, но на первый взгляд он ничего не заметил.

На голову Аласклербанбастоса что-то упало. Уверенный, что у него есть всего лишь мгновение до того, как коса повелителя смерти ударит его промеж глаз, он дернул шеей так, как будто бы она была хлыстом. Поклявшийся в Печали свалился вниз.

Аласклербанбастос повернул голову и попытался поймать его в полете, но его челюсти сомкнулись на пустоте. Повелитель смерти перемещался в пространстве, уклоняясь от атак. Еще одна психическая атака ударила по сознанию Аласклербанбастоса. Он раздраженно зарычал, пытаясь снова определить местонахождение своего противника.

Там! Еще более расплывчатый, чем раньше, возможно, ставший неосязаемым, повелитель смерти устремился к земле, чтобы присоединиться к своим подчиненным. Рычание Аласклербанбастоса превратилось в смех, ибо эйфория захлестнула его сознание.

Он сложил крылья, нырнул вниз и произнес три слова, после чего все молнии, которые трещали внутри тела синего дракона, переместились к когтям его передних лап. Потрескивая, острые когти засветились белым и должны были уничтожить нематериального врага так же легко, как и любого другой.

Незадолго до того, как Аласклербанбастос приблизился к повелителю смерти на расстояние удара, существо почувствовало опасность. Оно развернулось, обрело материальную форму и взмахнуло косой. Она порезал заднюю лапу Аласклербанбастоса, но это все.

Затем когти дракона вонзились в тело повелителя смерти, пронзили и чуть не разорвали его на части. Это был смертельный удар даже без той молнии, которая сразу после этого прошла сквозь тело существо, отозвавшись раскатом грома по всей расщелине.

Аласклербанбастос стряхнул с когтей обугленные клочки, которые остались от повелителя смерти, и расправил крылья для более мягкого приземления.

Остальные призраки были храбрыми, глупыми или просто зачарованными. Даже когда их вождь и теневые вороны были уничтожены, они продолжали сражаться, и притом неплохо. Тем не менее, Аласклербанбастосу потребовалось всего несколько секунд, чтобы разорвать их всех на части.

Он огляделся и удостоверился, что уничтожил их все. Затем драколич направился к храму мертвого Бога.

Поскольку здание лежало на боку, вход был посреди стены. В какой-то момент двери оторвались от петель, оставив только дыру. Дракон сунул голову внутрь.

Каким-то образом внешняя оболочка храма пережила падение и в некоторых местах осталась неповрежденной, но все внутренние стены обвалились. Сломанные скамьи, святые образы и скелеты лежали беспорядочной грудой.

Аласклербанбастос был немного разочарован. Во что бы ни верил Поклявшийся в Печали, он не мог обнаружить никаких признаков этого. Но драколич все еще чувствовал пульсирующую, зловещую силу этого места, и это было важно.

Он прополз через дверной проем. Когтями и хвостом он сгреб валявшийся мусор и останки, пока у него не появилось чистое место для работы. Затем он повторял слова силы и нацарапал руну на камне под собой, как того требовал ритуал.

Написав все двадцать пять, он разрезал шкуру на левой передней лапе и начал снимать с себя шкуру.

Это было нелегко. Хотя нежить была менее восприимчива к боли, чем живые, дискомфорт был значительным. Вдобавок к этому его шкура была повреждена. Чазар сжег дракона своим пламенем, а разложение и бои, в которых  Аласклербанбастос поучаствовал с тех пор, как занял тело, тоже не помогли ему сохранить первозданный вид. И все же ему нужно было снять шкуру лишь с некоторых частей тела. Если разрезать или непреднамеренно разорвать слишком много шкуры, это может испортить заклинание.

Наконец, кропотливая задача была выполнена. Он разложил коски собственной шкуры в нужных местах, перефокусировал свое внимание и прошептал последнее слово.

Казалось, тьма закружилась вокруг него. Бестелесные голоса завывали, и воздух наполнялся зловонием, напоминающим на рвоту. Сломанные кости дергались и гремели.