– Что это там такое в траве, с милыми аккуратными рожками? Улитка?

– Почти. Слизень51.

– Слизняк?! Фу!

– А почто так?

– Скользкий…

– Так и среди людей есть таковые, сколь угодно!

– Про них не видно!

– Ну, оно, конечно: сюртук, лосины со штрипками, обхождение…

– Вот именно!

– Те плутуют с вами, сударыня, а слизень-то, он весь на виду, каковой есть!

Оседлав норовистого коня собственного мнения, отгородившись от окружающих пылью из-под его копыт, мы рискуем остаться один на один с собой. По силам ли оно, такое-то бремя? Но выдерни мы ногу из стремени, да упади, – и вовсе затопчут… как слизня, который оказался не самонадеян, но честен так, что явил себя миру даже не с открытым забралом, но вовсе без раковины, как без брони. А ведь под её сводами можно было бы рыдать без опаски про несправедливость судьбы к себе.

…Слизень срисовывал утро с вечерней росы, по памяти. Для начала покрыл перламутром камни дорожки, задумался надолго… Тем и завершил своё дело! Ибо в немногих, жемчужного цвету линиях, были: и полдневное марево над дорогой, и свет закатного солнца сквозь очертания березняка, и лунная дорожка, и ажурный подол волны. Всё самое значительное из прекрасного, но доступное ему лишь в воображении…

– …вы полагаете, что у слизня его нет?! А у вас… есть?!