Когда осилила тревога,

И он в тоске обезумел,

Он разучился славить бога

И песни грешные запел.

Но, оторопью обуянный,

Он прозревал, и смутный рой

Былых видений, образ странный

Его преследовал порой.

Но он измучился — и ранний

Жар юности простыл — и вот

Тщета святых воспоминаний

Пред ним медлительно встает.

Он больше ни во что не верит,

Себя лишь хочет обмануть,

А сам — к моей блаженной двери

Отыскивает вяло путь.

С него довольно славить бога —

Уж он — не голос, только — стон.

Я отворю. Пускай немного

Еще помучается он.