По его костюму, по резким чертам лица, по его движениям, полным энергии и уверенности, можно было сразу сказать, что он человек не городской. Это так и было. Он пришел с гор, из тех дальних мест, где до сих пор можно встретить обычаи глухой старины и где меньше всего имеют представление о том, что делается на свете.
И когда председатель собрания назвал селение, откуда он пришел, то можно было легко представить себе грозные скалы его родины, узкие, повисшие над бездной тропинки, ревущие потоки, срывающиеся с утесов, взлохмаченные, пенные и дикие, как песни его гор.
— Он хочет прочесть свои стихи, он поэт, — сказал, улыбаясь, председатель собрания.
— Конечно пусть прочтет! — сказали присутствующие.
Встали четыре человека. И хотя они были похожи, как братья, но он выделялся среди них не только тем, что был чуть выше остальных ростом, но и выражением вдохновенного лукавства, которое вдруг появилось на его лице.
— Почему же один хочет прочесть стихи, а встали четверо? — спросил я.
— Потому что, — ответил председатель, — то стихотворение, которое он хочет прочесть, он сам переложил на музыку и оно так понравилось его землякам, что они поют его хором. Вот сейчас все четверо споют его.
Все четверо как-то приосанились, засветились таким же лукавством, как и он, щелкнули пальцами и запели. Сильные голоса и хороший слух были у этих горных братьев. Они пели с таким задором, что приятно их было слушать.
О чем же они пели? Я думал, что это что-то вроде старинной песни, в которой воспеваются подвиги седой старины, что-то боевое и вместе с тем лихое и смешное, потому что присутствующие разразились самым искренним хохотом, что еще более подзадорило певцов, и они грянули следующие куплеты с еще большим воодушевлением.
Теперь уже смеялись все вокруг.
Когда они кончили, гром аплодисментов приветствовал их. Они с достоинством поклонились и сели на свои места.
Что же пели эти «дикие горцы» из таких далеких мест, куда идти нужно несколько дней от железной дороги, такие это дебри? Сам поэт и его друзья не получают там газет и вряд ли слушают радио, а между тем песня их была сложена именно там, в этой горной глуши, и именно там ее стал распевать горный народ, потому что она ему понравилась.
Вот что спели они:
Капиталисты Пакистана
испугались собственного народа,
испугались, что он встает и требует прав.
Они послали молнию-телеграмму Трумэну:
«Трумэн, Трумэн, спеши скорей на помощь нам,
присылай нам атомную бомбу, мы сбросим ее
на пакистанский народ».
И Трумэн им ответил телеграммой-молнией:
«Какая там атомная бомба! Нам так дали в шею
в Китае, что мы сами не знаем, что делать,
как управиться с Китаем.
Как хотите, так и разделывайтесь со своим
народом. Мне не до вас!»
— Под каким же именем он сочиняет свои стихи, этот «дикий горец»? — спросили мы.
— У него есть псевдоним!
— Какой?
— Его псевдоним — Бомба!