Чета Воскресенских приехала в город. Даша даже немного ерзала на сиденье от волнения. Она заламывала пальцы, и то и дело улыбалась сама себе. Встреча с доктором была для Даши самым важным событием. Ее сознание радовала еще и встреча с Агатой. Эти двое нашли общий язык и сдружились. Теперь одна непоседливо вертелась в карете, а вторая ходила по дому и выглядывала подругу в окно. И вот, карета с гербом семейства Воскресенских подъехала к порогу.

Агата набросила на себя меховой плащ, так как на дворе уже была середина зимы. Она выбежала на крыльцо, как раз когда графиня Дарья ступила на землю.

– Дашенька. Как же я рада тебя видеть.

Агата сгребла подругу в объятия. Даша была не готова к такой встрече и радостно смеялась натиску графини.

– Дорогая, ты меня задушишь.

– Боже, прости, я так рада тебя видеть, вот и не удержалась.

Две подруги защебетали, как птички и упархали в тепло. Андрей тоже вышел встретить дорогого друга.

– Наши дамы потрясающе ладят. – Андрей приветственно обнял Никиту. – Мне иногда кажется, что моя жена больше Дарью Ивановну любит, нежели меня.

– Не преувеличивайте, граф. Ваша супруга просто очень жизнерадостна и постоянно несет свой свет людям.

Пребывание Никиты и Даши в доме Павловых было приятно всем. Агата с мужем не могли нарадоваться, как их друг стал весел и беззаботен. Обе супружеские пары выпили чай, затем Агата сыграла на пианино пару мелодий, собственного сочинения. После их ожидал ужин. За столом всем было легко и весело. Однако, Андрей замечал нотки грусти в поведении Никиты. Иной раз, глядя на жену, граф Воскресенских становился немного мрачным, но тут же приходил в себя и продолжал участвовать в шумной беседе. Андрей позвал того на откровенный разговор.

– Уважаемые дамы, ужин завершен и я прошу вашего позволения, забрать немного поговорить о делах моего дорогого друга. Мы в последнее время непростительно редко видимся, но все же, нужно обсудить кое-какие детали.

– Снова работа. – Агата развела руками, но сама смеялась. – Дашенька, надеюсь у тебя не так же?

– О, душа моя, я не хочу тебя расстраивать, но этот мужчина поселился в своем кабинете. Мне пришлось перебраться к нему.

Обе графини продолжили разговаривать о своем, давая понять, что отпустили мужей посплетничать. Именно так они думали, и, в какой-то мере, были правы.

– Проходи.

Мужчины вошли в кабинет.

– Ты, верно, не догадываешься, зачем я тебя позвал.

Андрей прошел за свой стол, а Никита сел на кресло около камина и оказался полубоком к другу.

– Даже понятия не имею. Ты упомянул работу. Мне казалось, что там все гладко.

– Это дело не касается наших с тобой деловых взаимоотношений, но не менее важно. Оно очень деликатное. – Андрей нервно встал затем снова сел. – Даже не знаю, как сказать. Слух быстро сошел на нет, но все же.

Никита начал догадываться, о чем идет речь.

– Я строго-настрого наказал прислуге даже рта на эту тему не открывать.

Андрей теребил перо, которое попалось ему под руку.

– Полагаю разговор про супругу мою, Дарью Ивановну.

Никита совсем не хотел касаться этого, но игнорировать людскую молву глупо.

– Не злись. – Андрей аккуратно положил перо.

– Я слышал про этот слух. – Граф Воскресенский старался сохранять хладнокровие. – Спасибо, что позаботился как смог, чтобы и дальше не порочили имя моей жены.

– Никита, еще я слышал, что ты рыщешь в поисках разной информации по городу и за его пределами.

– Откуда тебе это известно? – А вот это могло стать большой проблемой. Никита сел на край кресла будто двигаясь ближе к Андрею.

– Товарищ один есть. Сыскными делами занимается. Как-то обмолвился, что для тебя кое-что разыскивает.

– А что здесь такого? – Никита расслабился, мало ли, о чем он может справляться. – Я не имею права разыскивать что-то?

– Конечно же имеешь, но, я не дурак. Расскажи мне, я помогу. Когда мы влезали в сомнительные дела по одиночке?

– Ты сам сказал, что дело деликатное, и каждый знает то, что ему положено знать.

– Как хочешь. Я всего лишь могу помочь наказать тех мерзавцев.

Никита прикинул в голове, что ему не обойтись без помощника. В этом деле могут быть и серьезные опасности. Он затеял небезопасную игру, которая неизвестно чем закончится. Андрей был именно тем человеком, который мог предоставить поддержку и надежное плечо.

– Это правда. – Быстро выпалил Никита. – Те слухи были правдой. Ее отец невероятный мерзавец.

Андрей мысленно выругался, что отразилось на его мимике.

– Проклятие.

– Только, умоляю, ни одна живая душа не должна знать этого. И так, слишком много тех, кто не держит язык за зубами.

– Ты меня за кого держишь?

– Я говорю и про Агату.

– Я ей не скажу, но слухи она тоже слышала. Так что ты задумал?

– Все банально. Хочу сгноить их в тюремных камерах. Или пусть прогуляются по эшафоту.

– Ты их нашел?

– Не всех. Только часть.

– А компромат?

– И того меньше.

– Не переживай, все сделаем. А теперь отправимся к дамам. Они нас заждались. Негоже оставлять их одних.

Вечер продолжили в той же теплой атмосфере. Девушки щебетали, а мужчины постоянно их поддразнивали, называя сороками.

Прошло пару дней, и к вечеру доктор прислал послание. Что остановился в одной гостиниц. Ему так удобнее. Потому что, помимо графини Воскресенской, к нему просились на осмотр еще несколько человек. Игнат Митрофанович назначил время, когда Дарья Ивановна может посетить его.

– Я волнуюсь. А вдруг не получится?

Девушка не знала, куда себя деть. Ночь предстоит волнительная. Подошла Агата и взяла за руки подругу.

– Не переживай. Помни, что мы тебя любим все равно. Даже если доктор не сможет помочь, не отчаивайся. Кстати, ты с Никитой говорила на эту тему?

– Конечно. Мы же приехали вместе.

Даша не понимала вопроса Агаты.

– Нет. Я не про это. Он очень остро реагирует на свое отражение в зеркале.

Девушка понимающе подняла брови.

– Вот оно что. Мне безразличны его шрамы. Что они есть, что их нет.

– Ты не права. – Агата все же была обеспокоена душевным состоянием друга. – Я понимаю, говорю грубо, но ты не боишься, что увидев Никиту таким, не сможешь испытывать к нему нежных чувств, как ранее.

– Я люблю его. Это намного сильнее, чем просто симпатия или привязанность. Понимаешь?

– Конечно, дорогая. Не обижайся на мои слова. Я переживаю за вас обоих.

Утром Даша суетилась больше, чем накануне вечером. Она ужасно скорее хотела попасть к доктору, но и боялась, что он ей скажет плохую весть. Сопроводить девушку рвались два человека: ее супруг и Агата. В итоге поехали оба. Дашу не слушались ноги, когда она поднималась по лестнице в гостинице на второй этаж. И вот, девушка уже сидит напротив какого-то мужчины, а тот что-то разглядывает у нее в глазах.

– Голубушка, скажите, а как вы перестали видеть. Графиня Павлова упомянула, что вы не от рождения слепы.

– Да. Это случилось давно. Восемь лет назад.

– Долгий срок. – Доктор покачал головой. – А как же, все-таки случилось это несчастье.

Даша подбирала слова, чтобы не выдать истинную причину, но и не врать. От ее слов зависит лечение. Никита напрягся. Он тоже думал, как объяснить все доктору не говоря правды.

– Если я скажу, что было сильное душевное потрясение, которое привело к моему состоянию, будет достаточно?

– Вполне, голубушка. Я не батюшка в церкви, и мы не на исповеди, чтобы вы мне рассказывали подробности. Мне важно знать, ударились где-то, а может, увидели что-то неприятное, вот ваш мозг и отреагировал так.

– Считайте, что увидела.

– Тогда я вас могу обрадовать. Шанс получить обратно зрение выше, чем от травмы физической.

Даша просто воспряла духом. У Никиты сердце оборвалось. Ему стало нехорошо еще и от своих собственных мыслей. Мужчина себя ругал по-всякому, за то, что не хочет выздоровления жены. Как можно любимому человеку желать оставаться незрячим. Мозг понимал все, а сердце не хотело прощаться. Граф уже морально начал это делать. Не стоит обнадеживать себя.

– Я дам вам капли, – Игнат Митрофанович протянул Агате пузырек, – которые вам необходимо закапывать в глаза. Я написал инструкцию, как и когда это делать. А еще, вот вам настойка, которую тоже будете принимать по моим указаниям. Если бог даст, то эти лекарства помогут вернуть вашим глазам возможность лицезреть сей мир.

Даша улыбалась и кивала. Агата забрала пузыречки, которые ей передал доктор и все трое вышли наружу. Девушка не шла, ее несли крылья. Никита только успевал подхватывать неугомонную супругу, чтобы та не растянулась на земле.

Воскресенские еще пару дней погостили у Андрея. В день отъезда их посетил Алексей, которого не было в городе по поручению Императора. Он обрадовался, что успел застать друга. Хоть и ненадолго. Мужчины сидели в кабинете Андрея.

– А вы, мой дорогой граф Воскресенский, изволите расплыться, как холодец на жаре.

Молодой мужчина рассмеялся. Андрей приподнял брови и тоже улыбался, он ожидал от Никиты ответной колкости.

– А вы, мой дорогой граф Павлов, – Воскресенский сделал очень лукавый вид, – не завидуйте.

Теперь Никита улыбался, а Леша признал поражение. Андрей махнул рукой.

– Засчитано.

Все еще немного поболтали, но, всегда веселый Леша стал серьезным и обратился к товарищам.

– Сдается мне, дорогие мои братья, вы меня во что-то не посвящаете?

– С чего ты взял? – Никита сделал беззаботный вид, но покосился на Андрея. Тот еле заметно пожал плечами.

– Услышал. Одна горничная рассказала, что к ее барину человек приезжал. От графа Воскресенский. Угрозы, говорит, какие-то были. А где Воскресенский, там и Павлов. Так что, господа, не пора ли признаться в своих коварных планах?

Андрей только опустил взгляд. Он не имел права говорить, пока Никита не разрешит.

– Послушай, это дело очень щепетильное и важное. Это не от мужа очередной любовницы убегать. Если будет скандал, пострадать можем все мы. – Никита встал со своего места. Он прошелся по кабинету и сел обратно.

Алексей даже не обиделся на друга за такие высказывания. Он прекрасно понимал, что его разгульный образ жизни не делает его человеком высокоморальным или ответственным, но и не означает, что он таким не является. Про честь вопрос совершенно неуместен. Леша шалопай и бабник, но всегда на стороне правды.

Никита тяжело вздыхал, раздумывая, стоит ли другу вообще влезать в эти дела. Даже если речь не о позоре его фамилии, то дело может стать опасным для их жизней. Все за и против были взвешены.

– Есть одна неприятность. Прости, но рассказать о ней не могу. Мне нужно накапать всю грязную информацию о некоторых людях. Есть список, но он не полный. Мы с Андреем найдем недостающих персонажей, а ты поможешь, коли пожелаешь, отправить их в тюрьму.

– Кто-то тебя сильно обидел. – Алексей был задумчив. Он понимал, что дело важное, но чтоб настолько. Вопросов граф не стал задавать. Если друг захочет, то сам все расскажет.

Никита и Даша отправились обратно к себе в поместье. Девушка взахлеб рассказывала Марфе о встрече с доктором. Та ее, безусловно, поддерживала.

– Как же хорошо, что есть надежда. Главное, чтоб помогли лекарства.

Никита смотрел на них и параллельно размышлял. Каким же образом ему поступить. Вел он себя со всеми, как обычно, но когда дом уснул, забрал два флакончика привезенных из Москвы, и понес на кухню. Мужчина стоял над ведром с открытым пузырьком. Ему не хватало смелости вот так просто вылить содержимое. Пока Никиту терзали муки совести, но не заметил, как в кухню вошла Марфа.

– Никитушка, а ты чего тут делаешь?

Граф дернулся и спрятал за спину руку с лекарством. Женщина терла сонные глаза.

– А ты чего не спишь?

Кухарка заметила бегающие глазки графа. Она его знала с детства. Когда этот шалопай собирался что-то натворить, он всегда делался таким.

– Испуганный какой-то. – Марфа разговаривала, будто сама с собой. – Прячет чего-то. Давай рассказывай, зачем среди ночи на кухню пришел?

– Ты тоже пришла.

– Я воды выпить. А у тебя кувшин наполненный стоит.

– А я не заметил.

Марфа поставила кружку на стол и повернулась к барину. Она смотрела испытующе. Никита сдался. Если не с ней, то и поговорить даже не с кем. Мужчина отпустил голову и сел на лавку. Он поставил пузырек на стол.

– Батюшки. Ты это что удумал? Это же Дарьюшкино снадобье.

– Вылить хотел. – Никита говорил уставшим голосом. – Страшно мне.

Марфа покачала сочувственно головой и подошла обнять своего несчастного мальчишку. Она гладила графа по голове.

– Время спешит, а все по-старому. Помнишь, как ты постоянно бежал ко мне пожалеть свои разбитые коленки?

– Помню. – Граф даже улыбнулся. Он прижимался к груди женщины, а та его будто баюкала.

– Думаешь, стоит бояться того, что жена ваша видеть начнет?

– Конечно, боюсь. Я давно нахожусь в панцире. Никого не подпускаю. А она пришла как весенний ветерок. Такая теплая, легкая, долгожданная. Я не хочу потерять ее.

– Поговори с графиней. Вот так, – Марфа кивнула на пузырек с лекарством и ведро, – не решишь проблему. Она коли узнает, возненавидит точно тебя. Нельзя лишать девочку такой возможности. Тем более бедная, итак, настрадалась.

– Это верно.

Марфа замолчала. Она случайно это сказала, но Никита согласился. Об одном ли они говорят?

– Я все знаю. Я слышал ваш разговор. Ей ничего не говорил. И ты не говори.

– Она, как и ты, боится. Боится, что не сможешь смотреть на нее, так как сейчас. Боится, что станешь упрекать. Может не сейчас, а потом в ссоре. Всякое бывает.

– Глупости.

– И ты говоришь глупости, что она тебя сторониться будет.

– Ладно, споры наши ни к чему. Утро вечера мудренее.

Никита вернулся под бочек к своей графине. Утром им предстоял очередной ритуал закапывания лекарства. Даша проснулась раньше и разбудила мужа визгом. Тот не мог понять, что происходит и сильно испугался. Он только накинул халат и подскочил к девушке, осматривая, все ли с ней в порядке.

– Что случилось? – На шум прибежали Марфа и Лиза. Обе женщины тоже не могли понять возбужденного состояния хозяйки.

Даша улыбалась во весь рот.

– Я вижу свет.

Марфа по своему обычаю схватилась за сердце.

– Батюшки.

Лиза выдохнула и стала улыбаться. Напряжение от страха за графиню спало.

Даша продолжила, подойдя к окну.

– Я вижу свет. То есть уже не темно полностью. Я не различаю предметы, но день с ночью точно не спутаю.

Девушка была безмерно счастлива. А вот Никита стал темнее тучи. Улучшения происходят быстрее, чем он ожидал. Даша поняла, что супруг еще не одет, и увела женщин в свою комнату, там же и были проведены лечебные процедуры. Граф же спешно набросил на себя одежду и вышел на улицу. Он нашел Кузьму. У Никиты к конюху было важное дело.

День прошел в обычных бытовых делах и вечером Марфе доложили, что Кузьма отпросился к тетке в город на пару месяцев. Сию весть выпала честь озвучить Насте. Она же любовалась графом и графиней, когда те прогуливались по парку перед усадьбой. Разговор с кухаркой прошел так, чтобы Дарья это слышала. Как вы могли догадаться, граф целенаправленно сделал это показательное выступление. Вроде дела слуг, но у Даши этот момент должен отложиться в памяти.

– А как же без Кузьмы? – Марфа повторила свой фирменный жест.

– Да, не бойся, граф отыскал одного конюха. – Настя мешала тесто для пирогов с черничным вареньем. – Говорят толковый, только урод. – Настасья аж расширила глаза, когда говорила это Марфе.

– Тьфу на тебя и на твой язык. Болтаешь чепуху.

– Вот те крест. – Девка все еще была серьезной. – Граф взял мужика из деревни. Все лицо в шрамах. Сама его видела.

Марфа неодобрительно покачала головой. Она начала догадываться о задумке Никиты. Женщина только мысленно поругала его. Она только удивилась, как барин так сумел перевоплотиться, чтоб даже слуги не признали.

– Пущай так и будет. Пожалел наверное.

– Да, он сказал, что понимает мужика. Тот жалился, что его на работу не хотят брать. Вот и принял.

Марфа еще раз в голове сказала пару бранных слов в адрес графа. Не нравилась ей его затея.