Рассказ мой о Пентесилее начать я должен был бы с описания въезда в город. Ты, конечно, представляешь, как на твоих глазах над пыльною равниной вырастают каменные стены, как ты шаг за шагом приближаешься к воротам, у которых бдят таможенники, озирающие уже искоса твой груз. Пока ты не добрался туда — был вне города, а пройдешь под аркою — уже внутри, в окружении компактной массы; гигантская резьба по камню станет открываться тебе постепенно, по мере углубления в ее рисунок — сплошь из углов.

Но, полагая так, ты ошибаешься: в Пентесилее все иначе. Ты идешь часами и не понимаешь, в городе уже ты или еще нет. Подобно озеру в низине, которое, растекаясь, образует топь, Пентесилея этакой кашицей растеклась вокруг на мили: отвернувшиеся друг от друга бесцветные дома средь колких пустошей, дощатые заборы, навесы, крытые железом. Временами, увидав, что жалкие фасады выстроились вдоль дороги — низенькие вперемежку с высоченными, как выщербленная гребенка, — думаешь: ну наконец-то город стягивает свои звенья. Но затем, шагая, видишь снова пустыри, за ними проржавелое предместье — мастерские, склады, бойня, кладбище, ярмарка с каруселями, — и улица с убогими лавчонками, которой ты было пошел, теряется среди облезлой пустоши.

Коль спросишь ты у встречных: «Где Пентесилея?», те ответят жестом, означающим не то: «Вот здесь», не то: «Вон там», не то: «Вокруг», а то и: «С противоположной стороны».

— Так где же город? — снова спросишь ты.

— Мы приезжаем сюда утром на работу, — говорят одни. Другие:

— Мы возвращаемся сюда лишь на ночь.

— А город, где живут?

— Наверное, — отвечают, — там, — и одни указывают на скопление тусклых многогранников у горизонта, другие — на призрачные крыши за твоей спиной.

— Значит, я прошел и не заметил?

— Нет, попробуйте еще пройти вперед.

И ты шагаешь от одной окраины к другой, пока не наступает время покидать Пентесилею. Ты спрашиваешь, как выйти из города; опять проходишь через россыпь пригородов; вечереет; загораются окошки — где пореже, где погуще.

Прячется ли узнаваемая и незабываемая, если ты хоть раз в ней побывал, Пентесилея в какой-то складке или котловине этого расплесканного округа, или она — периферия самой себя, и центр ее повсюду, ты уже отчаялся понять. Теперь тебя одолевает более мучительный вопрос: возможно ль оказаться вне Пентесилеи? Или сколько бы ты от нее ни удалялся, только переходишь из круга в круг, по-прежнему в ее пределах?

⠀⠀ ⠀⠀

^{Дизайн обложки сольного альбома группы «Penthesilea Road». Даниэла Камачо}