Ты упрекаешь меня в том, что каждый мой рассказ мгновенно переносит тебя в самый город, а о том, что простирается меж городами, — море, поля ржи, болота или лиственничные леса, — я никогда не сообщаю. В ответ я расскажу тебе одну историю.

В славном городе Цецилия я встретил как-то козопаса, гнавшего вдоль самых стен домов трезвонившее колокольчиками стадо.

— Благословенный небесами, — останавливаясь, обратился он ко мне, — не скажешь ли ты, что это за город?

— Да не оставят тебя боги! — воскликнул я. — Как можно не узнать достославную Цецилию?

— Не взыщи, — сказал он, — я пастух, перегоняю коз от пастбища к другому. Случается нам проходить и через города, но мы не различаем их. Спроси название любого пастбища — я знаю все: Луг среди Скал, Зеленый Склон, Трава в Тени. А города для меня безымянны, это разделяющие пастбища места без зелени, где на перекрестках мои козы, пугаясь, разбегаются и мы с собакой мечемся, стараясь удержать их вместе.

— В отличие от тебя, я узнаю лишь города и не способен различать то, что их разделяет, — ответил я, — Там, где нет людей, все травы и все камни кажутся мне на одно лицо.

С тех пор прошло немало лет; я побывал во многих городах, изъездил континенты. Раз, шагая меж одинаковых домов, я заблудился. Обратился к встречному:

— Да хранят тебя бессмертные, не скажешь ли ты, где мы?

— В Цецилии, а где ж еще? — ответил он. — Ходим, ходим с козами по улицам ее и все никак не выйдем…

Несмотря на длинную седую бороду, я узнал его — это был тот пастух. За ним тянулось несколько облезлых животин — настолько тощих, что уже и не смердели. Они щипали грязную бумагу из мусорных баков.

— Не может быть! — воскликнул я. — Я сам, бог весть когда, вступил в пределы города и с тех пор иду по улицам, иду… Но от Цецилии он очень далеко, а я еще не вышел за его пределы.

— Все смешалось, — отвечал мне козопас, — теперь везде Цецилия. Здесь некогда была Лужайка Мелкорослой Сальвии. Мои животные узнали ее по траве на разделительном газоне.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀

^{Цецилия. Фотоколлаж Клаудио Кумина}⠀