Зачем понадобился столь сложный механизм записи для предполагаемой группы фальсификаторов? Более того, текст Торы содержит внутренние ссылки на существование книги Закона (Втор. 28:58, 61; 29:20, 27), что при допущении о том, будто предполагаемые изначальные авторы (Ягвист и Элогист) не советовались друг с другом, делает написание цельной книги крайне сложной задачей.
Более того, автор претендует на то, что он пророк, и самое важное, что его слова подтверждаются спустя полтора тысячелетия после его смерти (если верить дате самого текста) – предсказания о судьбе еврейского народа во время Иудейской войны 70 г. по Р. Х. (Втор. 28). Здесь никак нельзя говорить о пророчестве post factum, т.к. у нас существуют копии этих предсказаний, написанные за 200-300 лет до этих событий. Вероятность случайного их исполнения равна 5:10-59, что фактически равно нулю[18]. Стал бы вечный Бог открываться группе фальсификаторов?
Итак, исходя из непредвзятого чтения Пятикнижья, мы приходим к выводу, что ее автором был еврей, получивший хорошее египетское образование, живший в Египте и на Синайском полуострове в середине II тысячелетия до Р. Х. и обладавший пророческим даром – т.е. Моисей.
Внешние свидетельства поддерживают это утверждение не только со стороны фактологической (доказательству этого посвященна вся предлагаемая вниманию читателя книга), но и позднейшими свидетельствами как Библейских (Иис. Нав. 8, 31-32; 23, 6; 3 Цар. 2, 3; 4 Цар. 14, 6; 23, 25; 2 Пар. 17, 9; 25, 4; Езд. 3, 2; Неем. 8, 1; 13, 1; Дан. 9, 13; Мф. 8, 4; 19, 7-8; 22 24; 23, 2; Мк. 7, 10; 12, 19; Лк. 2, 22; 16, 29, 31; 24, 27; Ин. 1, 17, 45; 5, 45-46; 6, 32; 7, 22-23; 8, 5; 9, 28-29; Деян. 13, 33; 15, 5; 28, 23; 1 Кор. 9, 9; 2 Кор. 3, 15. Евр. 10, 28), так и внебиблейских авторов (Иосиф Флавий, Филон, Евполь, кумраниты, авторы апокрифов, Талмуд, Манефон, ранние Отцы Церкви).
По библейским свидетельствам, Тору, как цельную книгу, написанную Моисеем, знали Иисус Навин, Давид, Соломон, Иодай, Амасия, Иосия, Ездра, Неемия, пророки Исайя (5, 24), Осия (8, 12), Амос (2, 4), Иеремия (9, 12-13), Иезекииль (22, 26), Даниил, Малахия (4, 4). То есть не было времени, когда фальсификаторы могли бы поработать, тем паче, что текст Закона был общеизвестен. Последний факт не только ясно вытекает из вышеприведенных (и многих других) мест Библии, но подтвержден археологическим материалом – «Жалоба жнеца» (VII в. до Р. Х.), ссылается на норму Исх. 22, 25, как доказательство того, что нормы Торы в то время были не декларациями, а действующими юридическими нормами[19].
Также подтверждает действие законов Торы в их ритуальной части находки гранатовых яблок из слоновой кости (сер. VIII в. до Р. Х.) с надписью «принадлежащее дому Иахве, священное, священники» (ср. Исх. 28, 34). Две найденные в Иерусалиме серебряные пластины VII до Р. Х. содержат благословение Бога, «сохраняющего завет и милость любящим Его и соблюдающим Его предписания» (ср. Исх. 20:6; 34:6-7), также подтверждают это[20]. И об этом же говорят находки золотых пластин VI в. до Р. Х. с текстом благословения из книги Чисел (6, 24-26).
Теперь надлежит дать слово и другой стороне. На чем основываются утверждения о том, что у Пятикнижья несколько авторов? Подробно анализировать множество существующих на этот счет гипотез нет ни малейшей возможности. Состояние библейский критики на настоящей момент можно найти в работе И. Р. Тантлевского («Введение в Пятикнижие». М. 2000), где дается и описание истории развития критики, начиная с Порфирия, Цельса и Юлиана Отступника.
Единственное, что можно заметить при чтении истории развития этого заблуждения – так это уникальную живучесть идеи, которая многократно опровергалась и при этом остается в сознании многих непререкаемой истиной. Почти ни один из аргументов выдвигавшихся против авторства Моисея не устоял, но сама теория живет своей собственной жизнью, вдохновляемой адским дыханием.
Главными аргументами против традиционной точки зрения являются следующие:
• В Торе употребляются два имени Бога – Ягве и Элохим, что говорит о том, что перед нами два источника;
• В Пятикнижье имеют место повторяющиеся сюжеты, такие как две истории Творения, повторяющиеся истории Потопа, история Иосифа, что также говорит о нескольких авторах;
• Во времена Моисея не существовало письменности, и потому он не мог написать того, что ему приписывается;
• Еврейская религия не могла во времена Моисея сэволюционировать до столь чистого единобожия, которое могло возникнуть только во времена царей;
• В тексте встречаются арамеизмы, которые могли войти в текст только начиная со времени Вавилонского плена и анахронизмы, невозможные для Моисея (Исх. 13:17; Быт. 14:14; Втор. 34:1; Быт. 40:15);
• Моисей не мог говорить о себе в третьем лице, говорить о своих добродетелях (Числ. 12:3) и писать о своей смерти (Втор. 34);
• До времени царя Иосии никто не знал о законе Второзакония, о централизации культа (народ приносил жертвы на высотах), и само открытие книги Закона (4Цар. 22:8-13) было временем написания Второзакония.
Наиболее известная в России точка зрения (но встречающая все больше возражений на Западе) дает следующую датировку. Со времен Моисея идет ряд устных преданий (таких как Декалог), которые фиксируются Ягвистом (Иудея) ок. 850 г. до Р. Х., затем Элохистом (из Северного царства) ок. 750 г. до Р. Х., при Езекии два текста (или сейчас начинают больше говорить о преданиях) слили в один, при Иосии (622 г. до Р. Х.) был опубликовано Второзаконие, накануне плена был составлен ряд законов книги Левит, во времена плена над текстом продолжают работать редакторы, а окончательный вид приобретает Тора благодаря Ездре (444 г. до Р. Х.)[21].
Вот какую картинку рисуют нам лжебогословы, для того, чтобы лишить нас веры в Слово Божие.
Но давайте разберем все эти аргументы по порядку.
Для начала заметим, что из одного и того же текста все исследователи делают самые разные выводы. Для одних Ягвист писал позже Элохиста потому, что Ягве более позднее имя Бога, чем Элохим (Эль), на самом же деле мы встречаем упоминание имени Ягве в документах Угарита и Эблы. Другие говорят, что Элохист зависит от Ягвиста, и потому он младше, и так далее.
Тору разорвали на малейшие клочки, которые не имеют сами по себе никакого смысла, и горе-исследователи не могут разобраться в этом море преданий, влияний, интерполяций, которые они же и выдумали. Они пишут о разнице в стиле и жанре, причем не могут договориться о том, где находится образчик того или другого из-за отсутствия критериев для проверки их утверждений. Как пишет один из западных ученых, «Непонятно, как современные западные критики решаются выносить суждение о различиях в стиле и словарном запасе Библии, не располагая никакими еврейскими письменными документами той же эпохи. Они отвергают предложение или просто формулируют их по другому (везде, где текст противоречит их типичному „западным“ идеям о связи текста и его стиле). Они утверждают, что улучшают текст Библии, заменяя в нем редкие и малоупотребительные слова масоретского текста (т.е. слова, которых они не понимают или не ожидают встретить) другими»[22].
Они предъявляют к древнему тексту те критерии, о которых автор и не помышлял, и удивляются, почему они не работают. Думаю, если бы мы применили их методику, например, к роману Томаса Манна «Иосиф и его братья», то нашли бы у него не менее десятка авторов и редакторов. Действия библейских критиков сравнимы с потугами микробиолога исследовать при помощи микроскопа звездное небо – или желания оценить мастерство Бетховена, анализируя химический состав партитуры.
Более того, все эти работы основаны на факте молчания источников, подтверждающих любую их версию (за исключением авторства Моисея). Нет ни малейшего следа ни Ягвиста, ни Элохиста, ни Девтерономиста, ни любого другого предполагаемого праисточника – ни в археологическом материале, ни в ссылках древних авторов. Ничего подтверждающего хотя бы чуть-чуть их теорию! Напротив, все древнейшие сохранившиеся тексты Торы уже существуют в нынешнем виде и не имеют никаких следов предполагаемых источников.
В этих работах напрочь отсутствует комплексный подход, основанный на выявлении гармонии и непротиворечивости текста. Вопреки юридическому принципу презумпции невиновности критики заведомо уверены в том, что данное произведение внутренне противоречиво и подложно, и, исходя из этой посылки, строят свои работы. А исходя из этого, можно доказать все что угодно.
Но теперь время рассмотреть по пунктам все обвинения против Моисея.
1. Различие в употреблении имен, конечно, никоим образом не может служить доказательством наличия разных авторов. Ведь если мы посмотрим на Коран, то найдем в нем столь же различное употребление имен Бога, что, однако же, не свидетельствует о том, что писал его не один Мухаммед, а несколько. Более того, посмотрев, например, на Пять слов о богословии свят. Григория Богослова, мы будем вынуждены (при таком подходе) признать, что у них было несколько десятков авторов.
На это первейшее возражение против авторства Моисея хорошо ответил еще в начале XIX века свят. Филарет Московский:
«Может быть, в намерении повествователя было внушить через сие (первое употребление имени Иегова – с. Д.) особенно то, что Бог, Творец мира и человека, есть Тот самый, Который открылся Израилю, как Осуществователь благодатных обетований (Исх. 3:15). Некоторые новейшие исследователи священных книг замечают здесь совсем другое. Приметив, что до сего места книги Бытия постоянно употребляемо было в ней имя Элохим, а отселе до конца 3 главы употребляется Иегова Элохим, они заключают из сего, что сия часть книги писана совсем другим писателем. Но а). в сей самой части употребляется и одно Элохим (3, 5), который же из мнимых двух писателей написал сии стихи? б). Даже в одном стихе написано сперва Иегова Элохим, а потом Элохим (3, 1). Итак, неужели и один сей стих написан двумя писателями? в). В 4 главе многократно употребляется одно Иегова: неужели нужен для сего третий писатель? г). Глава 5 начинается надписанием совершенно подобным настоящему (2, 4), кроме того, что там надписано Элохим: сколько же еще надо выдумать разных писателей для разъяснения сей разницы в словах? Впрочем д). ученые защитники сей смелой догадки сами довольно обеспечивают нас состязаться с ними, когда один (Эйгорн) сей части книги Бытия в сравнении с предыдущей приписывает преимущественную древность, по ее слогу, необработанному и неученому, а другой (Гейнрихс) находит здесь более обработанности в слове и более признаков учености»[23].
Действительно, надо заметить, что, кроме самой внутренней противоречивости позиций критиков, их построения никак не подтверждаются еще и ни текстом (в Ягвистских текстах стоит слово Элохим Быт. 3, 1-5; 33, 5, 11, у Элохимиста – Ягве (см. Быт. 21, 33; 22, 11, 14; 28, 17-22), ни – главное – использованием слов Бог и Господь в Септуагинте, которая многими экзегетами считается более точной.
2. Существующие в Пятикнижье повторяющиеся сюжеты или взаимно дополняют друг друга (две истории Творения, история Потопа, история Иосифа), или просто выдумка критиков (например, троекратное подтверждение обещания Бога Аврааму (Быт. 17, 17; 18, 12; 21, 6) говорит о трех разных событиях, а не об одном. Это касается и многих других примеров). Все скорее свидетельствует в пользу единства плана и авторства Торы, чем об обратном.
3. Следующее утверждение, выдвинутое одним из первых против подлинности Торы, и вовсе не выдерживает никакой критики. Вопреки мнению первых «ниспровергателей» Пятикнижья, во времена Моисея письменность не только существовала, но насчитывала уже более чем тысячелетнюю историю. В Египте найдены тексты времен Древнего Царства и даже додинастической эпохи. В Месопотамии клинопись известна со времен Шумера и Аккада. Раскопки Эблы показали, что еще во второй половине III тыс. до Р. Х. письменность была общераспространенным явлением в Сирии (более того, в этих текстах есть упоминания об Евере, Фарре, Аврааме, Нахоре и других патриархах). В том самом месте, где по преданию было написано Пятикнижье – на Синайском полуострове, – найдены памятники древнейшего алфавита («протосинайский алфавит»), который был предназначен для записи семитского языка[24] того же времени, что и время Исхода (датируется алфавит первой половиной II тыс. до Р. Х.) Возможно, что изобретателем алфавитного письма является сам Моисей, который был обучен всей премудрости египетской, как об этом говорит древний еврейский историк Евполем (II в. до Р. Х.). От него взяли свой алфавит финикийцы, а от них в свою очередь греки, к которым восходят все европейские алфавиты[25].
4. Четвертое возражение против авторства является просто материалистическим утверждением, основанным на уже опровергнутой Тайлоровской теории возникновении религии, на котором построил свою теорию Велльхаузен. Критику этого учения нам приходилось приводить выше, здесь же стоит заметить, что серьезные ученые на Западе давно не принимают в расчет этой идеологии, опровергнутой и антропологами, и историками. Следы единобожия существуют, начиная с самых древних времён (напр. оно есть в табличках Эблы) и вера в существование Единого Творца Вселенной никак не связана с социальной средой или способом хозяйствования. Все подобные версии никоим образом не подтверждаются фактами и являются примером чистой пропаганды. Вообще попытка построить схему эволюции религии, не располагая при этом никакими данными, ее подтверждающими, и при этом отвергать все факты ее отрицающие – это не самый научный подход.
5. Пятое возражение против подлинности Торы может показаться более серьезным. Действительно, в тексте можно найти арамеизмы, но когда они проникли в еврейский язык – неизвестно, ведь сами патриархи жили в Сирии. Более того, часто оказывается, что в результате раскопок мнимые «арамеизмы» оказываются чисто еврейскими словами, так что этот аргумент не имеет силы. Анахронизмы, якобы невозможные для Моисея, на самом деле такими не являются «земля филистимская» (Исх. 13:17) вполне могла быть во времена Исхода[26]; «Дан» при описании битвы царей (Быт. 14:14; Втор. 34:1) скорее всего не город Дан, возникший во времена Судей (Суд. 18:29), а один из истоков Иордана, который мог носить это название задолго до времен Моисея[27], тем более что место с этим именем упоминается в текстах Мари и Египта XVIII в. до Р. Х[28]; «земля Евреев» (Быт. 40:15) – вполне точное описание Палестины, и потому что она обещана была евреям, и потому, что здесь подразумевается не вся территория этой страны, «а часть ее, в которой обитали патриархи. Они пребывали наиболее около Хеврона, и кочевали около Сихема»[29]. Таким образом, у нас нет неоспоримых свидетельств того, что книги Моисея написаны после его смерти.