У одной девочки напротив кровати висела картина, на которой было изображено солнышко, травка, лес и цветы.

И глубокой зимой, когда до весны ещё так далеко, девочка перед сном смотрела на эту картину и мечтала о лете.

Но вот однажды она как-то вечером, уже уложенная спать, любовалась в полудрёме своей любимой картиной и вдруг услышала, что кто-то плачет.

Девочка как была, в пижаме, выскочила из спальни и появилась в большой комнате, где при свете одной свечи сидела вся семья: мама плакала, папа курил, а бабушка находилась на диване с мокрым полотенцем на лбу.

А на столике стоял маленький приёмник, и по нему кто-то говорил, что страна переживает трудности, что надо приготовиться к тому, чтобы экономить и экономить, что над нашей территорией нависло облако непроницаемого вещества и солнце больше никогда не появится: будет вечная зима, зима и ещё раз зима. Так что все усилия надо направить на сбережение отопления, потому что леса больше не будут расти и реки все как одна вымерзнут. Наступает Великая Зима с большой буквы. Таковы выводы учёных.

Взрослые увидели девочку, и бабушка взяла её на ручки и понесла обратно в кровать.

– Бабушка, – сказала девочка, – что случилось?

– Когда-нибудь этим должно было кончиться, – сердито отвечала бабушка. – Если всё время врать, притворяться, за глаза говорить гадости, всех ненавидеть и всем завидовать, если не прощать друзьям ни малейшей удачи, то это ещё довольно слабое наказание всем нам.

– И что же теперь будет? – спросила девочка.

– Жалко, жалко людей, и особенно стариков и деток, – они слабые, они сами за себя не отвечают. Но и им придётся очень тяжело, как всем, они тоже завидуют и не прощают.

– А мы кому-нибудь тоже завидуем?

– Да кто без греха! В нашей семье тоже были завистники. Охо-хо…

– В нашей семье? – переспросила девочка.

– Да. Моему дедушке-художнику один колдун предсказал, что он будет жить вечно. Там было непонятно, в этом предсказании, – то ли он никогда не умрёт, то ли он вечно будет жить в своих картинах и в памяти людей. И представляешь, сразу же нашёлся у нас завистливый родственник, троюродный племянник, который сказал, что жить в памяти людей может и большой разбойник, это не проблема.

– Как это? – спросила девочка.

– Как: жестоко убил миллион человек и остался в истории.

– Как это можно? – спросила девочка.

– Можно. Можно и сорок миллионов убрать, – вздохнув, сказала бабушка. – Бывали случаи. Работали даже фабрики смерти.

Девочка молчала, ничего больше не спрашивала. Когда лежишь клубочком в уютной постельке, а рядом любимая бабушка, хочется закрыть глаза и ни о чём не думать.

А бабушка рассказывала дальше:

– И вот этот наш племянник сказал: «А вот пожертвовать собой, причём безымянно, тайно, – это и есть вечно жить. И на это способны только истинно великие души».

– А что такое жертвовать собой? – всё-таки спросила девочка. Она мало что поняла из этого длинного рассказа.

– Да, и наш дедушка тоже спросил то же самое: как я могу пожертвовать собой? Что, я должен буду броситься с высокой скалы? И кому от этого будет польза?

– А что ответил этот племянник?

– Он сказал, что не знает. Но что есть люди среди нас, которые тихо и никому ничего не говоря жертвуют своей жизнью ради других. И назвал тётю Ваву. Тётя Вава – древняя старушка, одинокая и всеми забытая. Все тогда вспомнили, что она, действительно, вечно сидела у постели парализованных и тоже всеми забытых стариков. И этот троюродный племянник как раз сказал, что такие люди могут спасти страну от Вечной Зимы.

– А где теперь наш дедушка?

– Он уже умер. Кстати говоря, предсказание не сбылось, он не стал великим художником, у него была огромная семья, все эти мои дядья и тётки, и он должен был их кормить.

– С ложечки? – спросила девочка. – Они что, не хотели есть? Большие тёти и дяди?

– Ох, нет, – ответила бабушка со смехом. – Они-то как раз хотели есть и пить, одеваться во всё новое и так далее. И они просили у деда деньги. И он им давал. Это и называется «кормить».

Девочка уже засыпала, но сказала:

– И что?

– Спи, я тебе буду рассказывать сказку нашей семьи. Ну и вот, и дедушка поэтому перестал рисовать для себя, что хотел сам, а рисовал по заказу портреты, за это хоть платили. У него был, наверно, настоящий талант.

– Талант? – во сне спросила девочка.

– Да. Ему давали маленькую фотографию с паспорта, а он рисовал большой портрет на фарфоровой тарелке, а потом обжигал в печке, и портрет мог жить вечно. Получалось и очень похоже, и красиво. Он жалел людей и старался, чтобы они выглядели получше. Его работ много на нашем кладбище. Там настоящий музей дедушки. Как-нибудь мы с тобой пойдём, когда будет потеплее. Хотя потеплее уже не будет…

– Ты не беспокойся, мне тепло, – предупредила девочка, открывая глаза.

– Вот и прекрасно! Ну что дальше? Так вот, о моём дедушке. У него совершенно не было времени рисовать то, что он хотел. Только один раз в жизни, уже стариком, он обиделся на своего старшего сына.

– За что?

– Старший сын пришёл к нему и предложил, чтобы дед перебрался в дом для престарелых, а то все дети разъехались и некому за ним присматривать.

– Куда, в какой дом? Престарелых?

– Престарелых. Ну, это такой дом, где за стариками ухаживают, кормят их с ложечки.

– Я не люблю с ложечки, поняла, бабуля!

– Ну вот видишь, а наш дед тогда сказал: «Я сам за собой могу прекрасно ухаживать, вы мне не нужны», и он выгнал этого сыночка с криком, а потом заперся на месяц в своём доме и даже не подходил к телефону. Дети его заняли позицию на другой стороне улицы и по очереди приезжали смотреть, горят ли вечером окна. Они дежурили весь этот месяц и очень беспокоились. Потом заметили, что он рисует, глядя из окна подвала – там была его мастерская. Ведь всегда все комнаты получше занимали его дети, а он привык жить и работать где похуже. И вот там, в подвале, он и написал твою любимую картину с солнышком, цветами и лесом… А потом вышел на порог и умер.

– Бабушка, а этот племянник не говорил, как можно спастись от Вечной Зимы?

– Он говорил, что если найдётся какая-нибудь чистая душа и захочет пожертвовать собой или делом всей своей жизни – то тогда можно ещё что-нибудь будет придумать. Но что-то никого не видно вокруг, кто бы захотел отдать ради своего соседа хоть копейку!

– А что такое дело всей своей жизни? – спросила девочка.

– Ну, свою самую лучшую картину или написанную собственноручно книгу. Или построенный своими руками дом…

– И никто не захотел?

– Ну, тогда ещё не было опасности Вечной Зимы, то есть она была, но когда-то в будущем… Так что ложись спать, дорогая моя, и думай прежде всего о себе – может быть, как-то удастся уехать из этой трижды проклятой страны в тёплые края…

– А куда? – спросила девочка вся в слезах – ей было жалко дедушку бабули.

– Ну, например, – ответила задумчиво бабушка, – например, в Африку. Хотя там тоже не всё хорошо. Моя двоюродная бабушка когда-то жила в Африке – она была замужем за царём.

– Потрясающе! – воскликнула девочка. – Я тоже хочу! Она была царица?

– Сначала нет. Сначала она училась с ним вместе в институте, а потом он открыл ей секрет, что он царь и у него царство в джунглях. И она решила стать царицей и вышла за него замуж. И она писала нам из Африки письма, что живёт в центральном шалаше царства и все ей кланяются и носят ей в корзинах земляные орехи и сладкий картофель, остаётся только это всё почистить и поджарить на костре. И не надо мыть посуду, потому что её нет. И нет проблем со стиркой. Новую юбку можно сделать из листьев пальмы, а старую просто кладёшь в костёр.

– Здорово! – сказала девочка, окончательно проснувшись.

– Так что мы гордились, что стали царской семьёй.

– Мы – царская семья? – прошептала девочка.

– Погоди. Ну вот. Её называли «наша царица», но потом оказалось, что она сто пятнадцатая жена у этого царя, а через месяц он выписал себе из Китая сразу сто шестнадцатую – сто двадцать шестую царицу. Кроме того, оказалось, что весь город, все шалаши, всё население – это были тоже жёны, мамы-папы жён, дедушки-бабушки жён и дети. Царское село. Поэтому эта моя двоюродная тётя сбежала оттуда с первым попавшимся шофёром, но и его обманула, а нанялась на корабль до Аляски. И там отправилась в тундру, пасти северных оленей: так ей надоела жара.

– Аляска, где это?

– Это север! Вот, кстати, куда нам надо всем перебраться: там и так вечная зима, и они прекрасно живут. А то здесь мы окоченеем всем скопом, – вздохнула бабушка. – Потому что никто не хочет никому отдать ничего, даже в долг!

– Бабушка, а разве твой дедушка-художник не захотел бы отдать какую-нибудь из своих картин, чтобы не было Вечной Зимы? – спросила девочка.

– По правде сказать, он нарисовал только одну настоящую картину, вот ту самую, она теперь висит напротив твоей кровати. Как же можно отдать единственное, что есть у человека?

– Нельзя, да? – удивилась девочка.

– Понимаешь, он говорил, что вот в этой картине он как раз будет жить вечно. И уж он никогда бы не отдал никому и ни за что эту картину. Он сказал, что, даже если наступит Вечная Зима, на этом холсте останется вечное лето. И люди будут изучать солнце и лес по его картине. Особенно когда Вечная Зима распространится на весь мир и больше не будет электричества и телевидения.

– А так может быть?

– Конечно! – воскликнула бабушка. – Вечная Зима – она заразна, как болезнь. Облако растёт и закроет собой всю Землю!

– Как страшно, – заметила девочка.

– Ну, тебя это не коснётся, облако растёт медленно, может быть, только твои дети не увидят лета… Или даже внучки… так что ложись и спокойно засыпай, а мы уедем в Африку. Я там выйду замуж за царя и всех вас обеспечу!

И бабушка печально засмеялась.

А девочка притворилась, что заснула.

И когда бабушка ушла, девочка спустилась в подвал в кромешной темноте.

Она очень боялась темноты и холода, но для того, что она задумала, темнота и холод были как раз необходимы.

Девочка шла по подвалу, вся дрожа, и остановилась там в середине (как ей показалось) и сказала:

– Дедушка! Я знаю, ты вечно живёшь в своей картине! И ты меня слышишь. Дедушка! У меня нет дела всей жизни, а есть только моя жизнь! Я спокойно могу её отдать. Пусть все живут при солнышке!

Потом она легла на холодный каменный пол (ей часто говорили, что если лежать на холодном камне, то заболеешь и умрёшь).

Она лежала, вся дрожа, на спине, и вдруг заметила тонкий лучик света, как будто в стене открылась щель.

Тогда девочка вскочила, подошла к этой полоске света, дотянулась до неё – и немедленно на этом месте распахнулось маленькое окно.

Там, наверху, за окном, был солнечный день, зеленела трава, качались цветы, вдалеке темнел лес – всё точно так же, как на картине в девочкиной комнате.

Девочка подтянулась на руках и прыгнула в летний день.

Тут же она поняла, что очутилась в раю, и рай ей очень-очень понравился, тем более что тут же был её родной дом.

Девочка побежала вокруг дома и увидела перед дверью бабушку, папу и маму. Бабушка стояла с корзинкой клубники, мама с огородной тяпочкой в руке, а папа у велосипеда.

– Мама, бабушка, папа, мы в раю! – закричала девочка.

– Ой, как это ты выскочила из постели, врачи тебе ещё не разрешают вставать! – закричала бабушка. – А ну, пошли в дом!

Бабушка отвела девочку в её комнату и уложила в кровать.

В комнате была новость – со стены исчезла дедушкина картина.

– Бабуля, а где картина? – тут же закричала девочка.

Бабушка, подоткнув одеяло внучке, ответила:

– Ты знаешь, полгода назад тебя ведь нашли почти мёртвую на полу в подвале, ты там замёрзла. В этот день по всей стране отключили отопление ради экономии. Я нашла тебя там только утром – мы всю ночь слушали радио в большой комнате и думали, что ты спишь.

– Полгода назад?

– Да, ты болела полгода! Сейчас уже июнь, а был-то декабрь!

– Я не болела ни единой секунды! – сказала девочка.

– Ты просто была без сознания, так вот, когда ты уже почти умерла, вдруг со стены сорвалась эта картина нашего дедушки. Она разбилась в мелкую пыль – даже не осталось рамы, которую дедушка вырезал сам. И ты тут же крепко заснула и спокойно задышала, и я в первый раз тоже заснула спокойно…

– Бабушка, значит, наш дедушка всё-таки решил пожертвовать делом всей своей жизни, – серьёзно сказала девочка. – И он спас всех от Вечной Зимы…

– Ну, не говори глупостей, – рассердилась бабушка. – Как раз когда рухнула со стены его картина, учёные выступили по радио и признали, что Вечная Зима – это ошибка в расчётах и ничего такого быть не может. И в этот день началась весна и тебе стало полегче. А во-вторых, наш дедушка давно помер и ничего уже отдать не мог…

– Но он же сказал, что будет вечно жить в своей картине.

И бабушка ответила:

– Вообще-то он был такой необыкновенный человек, наш дедушка…

А на стене, где раньше висела картина, шевелились солнечные зайчики и тени зелёных листьев, и казалось, что стена живая, дышит и смеётся от радости.