«И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной [для освещения земли и] для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов; и да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светить на землю. И стало так И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды; и поставил их Бог на тверди небесной, чтобы светить на землю, и управлять днем и ночью, и отделять свет от тьмы. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день четвёртый».

Как пишет священномученик Ипполит Римский, «первое пришествие Господа нашего во плоти, которое было в Вифлееме, совершилось за восемь дней до январских календ, в среду, в сорок второй год Августа»[243]. Так же говорит и преп. Максим Исповедник: «Мы познахом, яко в кий быша день сотворени светила, в той же родися Христос истинный Бог наш, яко превечное Солнце правды»[244]. Эта символика отражена и в православном богослужении этого дня, например в известных словах тропаря и в тексте первой паремии. Которая «заканчиваясь третьим днем творения, приводит нас к предвкушению созерцания четвертого дня – дня сотворения светил и дня Рождества Христова, наступающему через несколько часов»[245]. Конечно вовсе не случайно Христос воссиял в сем мире в тот самый день, в который были сотворены светила. Ведь Он и есть то самое Солнце правды, воссиявшее благоговеющим пред именем Господа, о Котором предсказывал Малахия (Мал. 4, 2).

И конечно не удивительно, что появление Творца светил возвестила звезда, указавшая на Того. Кто сотворил их в четвертый день. «Звезда воссияла на небе ярче всех звезд, и свет ее был неизреченный, а новость ее произвела изумление. Все прочие звезды, вместе с солнцем и луною составили как бы хор около этой звезды, а она разливала свет свой на все. И было смущение, откуда это новое, непохожее на те звезды, явление. С этого времени стала упадать всякая магия, и все узы зла разрываться, неведение проходить, и древнее царство распадаться: так как Бог явился по-человечески для обновления вечной жизни, и получало начало то, что было приготовлено у Бога. С этого времени все было в колебании, так как дело шло о разрушении смерти» – благовествует св. Игнатий Богоносец[246].