Насколько можно судить, пенсионная реформа была лишь разминкой, а людоедская «монетизация льгот», – прикрытием для главного дела Зурабова: коммерционализации здравоохранения и превращением его из способа избавления людей от страданий, которым оно должно быть по своей природе, в бессовестный и беспощадный бизнес на человеческих страданиях, кровно заинтересованный в их максимальном продлении.

Использовав бурное обсуждение обществом предстоящей людоедской «монетизации льгот» в качестве прикрытия, Зурабов объявил в ноябре 2004 года о глубоком реформировании всего российского здравоохранения. Его по примеру США (где медицинской помощи и сейчас, после реформы Обамы, лишены десятки миллионов людей) предполагалось полностью перевести на страховые принципы, принципиально оказавшись от советской государственной системы, которая без каких бы то ни было внятных обоснований была объявлена нежизнеспособной и, более того, в принципе невозможной. Разумеется, для повышения эффективности бюджетных лечебных учреждений им предполагалось предоставить возможность приватизироваться.

Об уровне профессионализма (не говоря о гуманизме) Зурабова свидетельствовало высказанное вполне серьезно предложение «сократить сроки бесплатного пребывания пациентов в больницах до пяти дней»: мол, это позволило бы сэкономить значительные средства. Ужас и паника, вызванные в обществе намерением, по сути дела, убить значительную часть больных людей, отвлекли внимание от остальных его инициатив и помогли воплотить их в жизнь.

В марте 2005 года Зурабов сообщил о начале реализации масштабной программы по замене на местном и районном уровнях врачей-специалистов (педиатров, терапевтов, офтальмологов и других) на врачей общей практики – так называемых семейных врачей. Это вызвало негодование общества и врачей, так как «врач общей практики» все равно, как правило, отправлял больного к специалисту: новация заключалась, по сути, в замене обычной медсестры в регистратуре получившим полноценное образование врачом, существенном удорожании за счет этого медицинской помощи, ростом врачебных ошибок (так как врач «общей практики», да и врач-специалист, занятый прежде всего оформлением бессмысленных форм бюрократической отчетности, просто не имел времени вдумываться в жалобы больного) и резком увеличении времени от обращения пациента за медицинской помощью до постановки диагноза (что в ряде случаев, например, в онкологии имеет критический характер и даже ведет к смерти пациента).

При этом, поскольку «врач общей практики», не имея специализации и будучи практически диспетчером, тем не менее получал, как правило, больше врачей-профессионалов, возникла нехватка последних, так как они стали отказываться от своих профессий и переквалифицироваться во «врачей общей практики».

Реализация данной идеи, насколько можно судить, существенно снизила доступность здравоохранения в России и сдержала позитивный демографический эффект второй половины «нулевых» и начала десятых годов, вызванный ростом уровня жизни населения и повышательный фазой демографического цикла, а затем способствовала ухудшению демографической ситуации.

Однако со схоластически-менеджерской точки зрения реформа была правильной: рост объема отчетности создавал иллюзию управляемости, красивые термины создали ощущение заимствования западной практики (и она действительно была заимствована – в худших своих аспектах), а дело укрепления здоровья нации на глазах превращалась в дело извлечения из болезней нации частных прибылей (при этом врач, превращенный в бизнесмена, объективно заинтересовывался в как можно более долгом, как можно более дорогом и как можно менее результативном лечении).

Поэтому уже в октябре 2005 года Зурабов стал членом президентского совета по реализации приоритетных национальных проектов (придуманных для придания Медведеву авторитета, достаточного для превращения его в преемника В.В. Путина), а с января следующего года возглавил межведомственную рабочую группу по нацпроекту «Здоровье» и демографической политике.