Руководя работой различных правительственных комиссий, Христенко всегда демонстрировал собранность. Невозможно представить, чтобы он как Кудрин, начал заседание словами «и что же мы сегодня обсуждаем?»

Четко понимая свои цели, Христенко не навязывал их при обсуждении и не шел напролом. Он понимал, что любое решение должно быть балансом значимых интересов, – иначе оно просто не будет работать. Поэтому при урегулировании конфликтов (к чему обычно сводилась работа комиссий) он сначала давал сторонам выговориться, привести и раскрыть все свои аргументы, а уже потом принимал обоснованное решение, в максимально возможной степени учитывавшее интересы всех присутствовавших. Разумеется, интересы отсутствовавших (в том числе и сознательно не приглашенных) при этом, как правило, не учитывались.

При этом Христенко, как правило, понимал рассматриваемый на совещании вопрос не из специально подготовленных к нему материалов, а «на слух», через выступления участников. В результате сидеть на его совещаниях было мучительно скучно, а направление на них рассматривалось в части аппарата как изощренное наказание.

Из-за такого подхода совещания затягивались на долгие часы; любимой фразой Христенко было указание на невозможность продуктивной работы после 2,5 часов непрерывного обсуждения, поэтому после них делали краткий перерыв, и заседание продолжалось – еще до 2 часов. Иногда особо заковыристую часть повестки дня переносили на следующие заседания; иногда они затягивались еще сильнее, – но Христенко старался, чтобы участники конфликта сами довели себя до состояния, в котором они готовы были идти на уступки и искать конструктивные, приемлемые для всех сторон решения.

Именно тогда, после долгих часов упрямого противостояния, усталые и измотанные чиновники, превращаясь в людей, обнажали реальные, а не декларируемы позиции, подлинные «красные линии», за которые они не могли отступить, и интересы, которыми они могли жертвовать.

В этих долгих мучительных процедурах Христенко оставался неизменно бодрым, свежим, заинтересованно внимательным. Даже выслушивая самые дикие домыслы и бредовые утверждения, он не терял лица, не срывался и ставил людей на место лишь тогда, когда это действительно было категорически необходимо.

Тем не менее, он обсуждал именно технические, второстепенные вопросы в рамках уже существующих, заданных ему извне принципиальных подходов и рамок.

Именно это делало его незаменимым исполнителем, процветающим в любой бюрократической системе, – и именно это связало его имя с рядом черных страниц в истории нашей экономики.

Так, именно Христенко сыграл, насколько можно судить, роковую роль в крахе попыток возрождения российского гражданского авиастроения, на радость «Боингу» и «Аэрбасу».

Именно он, занимаясь реформированием естественных монополий, непосредственно курировал от правительства Касьянова реформу электроэнергетики, продавленную Чубайсом, за несколько лет до того введшим его в федеральную власть.

При этом, будучи в декабре 2001 года назначенным председателем правительственной комиссии по реформированию электроэнергетики, уже в январе 2002 он стал председателем Совета директоров ОАО «Федеральная сетевая компания Единой энергетической системы», – одного из ключевых элементов будущей отреформированной отрасли. На конфликт интересов, который это, по всей видимости, порождало, никто не обращал внимания, – однако постановление правительства, на основании которого затем осуществлялась реформа электроэнергетики, оказалось не только путаным, но и прямо противоречивым: одни и те же положения в его разных частях излагались прямо противоположным образом.

Христенко рассматривал и урегулировал в основном второстепенные вопросы в рамках общего направления реформы, заданной Чубайсом и связанными с ним корыстными интересами фондовых спекулянтов и инвесторов. Целью реформы было расчленение единого технологического комплекса в соответствии с вечной формулой либеральных реформаторов: «приватизация прибылей и национализация убытков». Падение надежности, рост издержек и качественное усиление произвола монополий, превращающие электроэнергетику из инструмента развития экономики в блокирующий ее тормоз, при этом, разумеется, никого из инициаторов и исполнителей по-настоящему не интересовали.

Благодаря своему управленческому мастерству и, весьма вероятно, личной заинтересованности Христенко вошел в число людей, с упоением калечивших российскую электроэнергетику под видом ее реформы и в результате нанесших нашей стране невосполнимый вред.

Его кадровая политика представляется предельно прагматичной. По некоторым воспоминаниям, он включил в свою «команду» выдвиженца Ясина из Нальчика, ставшего куратором регионов в Минэкономике, склонность которого к «зарабатыванию» денег уже была широко известна. Мол, даже Греф вынужден был уволить его после «исчезновения» денег, выделенных на развитие курортов Кабарды.

Безусловно, приносил Христенко и пользу. Так, когда его зятем стал владелец автосборочного предприятия «Соллерс», в России благодаря его усилиям состоялась локализация производства (а затем и утилизация) автомобилей.