Одновременно с восточной оконечностью проспекта формировалась и площадь на его западном конце. Первоначально безымянная, она лишь в 1975 году получила гордое название площади Победы.
Ее ансамбль должен был стать новыми парадными воротами города. Его облику придавалось особое значение, и проектирование было поручено 4-й магистральной мастерской, которую возглавлял один из самых маститых деятелей советской архитектуры – В. Г. Гельфрейх, в послужном списке которого числились проекты Дворца Советов, Библиотеки имени В. И. Ленина, высотного здания на Смоленской площади. Однако в данном случае мастеру пришлось нелегко. Первоначально задуманная руководимым им коллективом (архитекторы М. Адрианов, Н. Баратов при участии А. Гуляева) композиция включала постановку по сторонам площади двух башен, напоминающих выстроенные незадолго до того высотные здания. Замысел был явно неудачным – ведь каждое высотное здание со своим сверхактивным силуэтом должно являться центром композиции, а центр может быть только один. И две задуманные башни акцентировали не главную ось площади, а всего-навсего ее углы.
Настоящий скандал разразился, когда в начале 1953 года на обсуждение Архитектурно-строительного совета Москвы поступил проект первой части ансамбля – жилого комплекса Министерства черной металлургии, который должен был занять северную сторону площади (авторы – архитекторы П. Вознюк, В. Вырский, инженер В. Фридбург). Проведенная экспертиза выявила множество нелепостей, главной из которых стало потрясающее венчание составлявших комплекс домов. Над их уличными фасадами предполагалось соорудить высокий (до 12 метров) и длинный (около 200 метров) декоративный парапет, формы которого явно были навеяны ажурными завершениями башен Новодевичьего монастыря. Мотивы культовых сооружений прослеживались и в угловой башне, сильно напоминавшей церковную колокольню. Высота ее 14 этажей (нижний – для магазинов, 13 – жилых) составляла 43 метра, над ними поднималась декоративная надстройка высотой в 41 метр, которую к тому же завершал 20-метровый шпиль. При этом конструкции башни оказались проработанными из рук вон плохо. Проект вернули на доработку[224].
Его новый вариант рассматривался спустя пару месяцев. Авторы добились «великолепных» результатов, ограничив высоту парапетов шестью метрами и укоротив башню до 29 метров. Вдобавок они придумали функциональное назначение тесным помещениям на ее этажах, предусмотрев размещение в них «радиоузла», «телеузла» и водопроводного бака[225].
Проект вновь подвергся резкой и вполне справедливой критике. Зодчим было рекомендовано отказаться от безудержного украшательства и обращать больше внимания на целесообразную и строгую простоту своих творений, а также на их экономичность. В очередном варианте В. Г. Гельфрейх и его сотрудники ограничились относительно небольшими башнями по углам зданий. Но и эти чисто декоративные элементы требовали для реализации огромного количества строительного материала. Видимо, проектировщики никак не могли отрешиться от въевшейся в сознание зодчих традиции – выделять въезды на магистрали башенными объемами по сторонам[226].
Лишь в 1955 году зодчие 4-й магистральной мастерской сумели найти простое и ясное решение «ворот в город». Сохранив общую планировку комплекса, они обошлись без башен и прочих дорогостоящих эффектов. Строгие двенадцатиэтажные жилые дома образуют воронку, плавно и спокойно раскрывающуюся навстречу въезжающим в город.
Комплекс на северной стороне проектировался коллективом в составе В. Г. Гельфрейха, М. В. Адрианова, А. В. Гуляева, B. C. Уляшова, Б. В. Болотова, Е. А. Раевской; на южной – В. Г. Гельфрейхом, Н. П. Баратовым, Л. Д. Фишбейном, М. А. Зенковым, М. И. Джандиери[227].