Третий планировочный узел к моменту утверждения проекта планировки уже начинал формироваться. В 1939 году на левой стороне проспекта появился жилой дом под нынешним № 35. Он завершал отрезок проспекта перед пересечением с Окружной железной дорогой, и в соответствии с этим архитекторы A. M. Алхазов и А. В. Мезьер повысили угловую часть здания и обработали ее верх колоннадой, положив тем самым начало формированию очередных «ворот» в город, подобных тем, что уже открывали въезд на проспект Мира на площади Рижского вокзала. Дом ввели в строй в 1939 году, а вот вторую половину «ворот» достраивали уже после войны. Этой половиной стал дом под № 30–32, сооруженный в 1949 году по проекту З. М. Розенфельда и А. В. Гуркова. Они подхватили идею своих предшественников. Угловая часть их дома стала почти дословным воспроизведением башни дома № 35 (конечно, с учетом разницы использованных отделочных материалов). Западные «ворота» в Москву получили симметричное обрамление. Позднее, в 1951–1953 годах, к дому № 30–32 примкнул новый корпус, главный фасад которого выходит на Окружную железную дорогу и участвует в формировании облика городских ворот. Его спроектировали архитекторы З. М. Розенфельд, Н. Г. Минаева и инженер Львов.
Жилой дом № 35 по Кутузовскому проспекту. Архитекторы A. M. Алхазов и А. В. Мезьер. 1937–1939 гг.
Вообще в первое послевоенное десятилетие основным видом работ на будущем проспекте стало завершение начатого, но не законченного перед войной. В планы 1950-х годов входило осуществление мероприятий, намеченных еще в конце 1930-х, в частности, вывод заводов «Коммунальник» и лакокрасочного. Несколько готовых и уже заселенных жилых домов нуждались в завершении внешней отделки[216].
Одновременно с достройкой довоенных сооружений начиналось и строительство новых. Самым известным представителем этого поколения «кутузовской» застройки стал дом на участке № 74–92 (ныне № 26), навеки прославленный тем, что в его хороших, но далеко не роскошных квартирах обитали Генеральные секретари ЦК КПСС Л. И. Брежнев и Ю. В. Андропов.
Дом строился в разрыве между вторым и третьим планировочными узлами. Его проектирование, которое казалось бы логичным поручить все тому же З. М. Розенфельду, почему-то передали Г. Я. Вольфензону. В своей работе он, по собственному заявлению, попытался найти единство наружной архитектуры и внутреннего пространства дома[217].
Строительство дома № 26 по Кутузовскому проспекту. Архитектор Г. Я. Вольфензон. 1949 г.
К сожалению, этой благой цели достичь архитектору вряд ли удалось. Прежде всего обращает на себя внимание отсутствие общности между отдельными частями здания, составленного из механически скомпонованных объемов. В решении фасадов эклектически соединяются различные архитектурные формы. Чрезмерно насыщенное убранство – фронтоны, ионические колонны, пилястры, эркеры, арочные проемы – свойственно не жилому, а важному административному зданию. Применение этих архитектурных мотивов не оправдано ни назначением, ни внутренней структурой дома.
Понятно, что уже через несколько лет работа Вольфензона подверглась уничтожающей критике. Спроектированный им дом стал рассматриваться как яркий пример ненужного украшательства и лишенного логики копирования готовых форм архитектуры прошлого. В защиту выступить было некому: Г. Я. Вольфензон скончался еще во время строительства.
Сегодня дом № 26 стал главной достопримечательностью проспекта – как благодаря незаурядной внешности, выделяющей его даже на фоне своих отнюдь не скромных соседей, так и в силу своего мемориального значения.