В середине пространства появился прозрачный шар, в котором лежала стопка фигур в виде прямоугольника. Сами фигуры были белыми, а по краям светились чёрным огнём. У Карла легонько сводило мышцы икр и бёдер, болела голова, и эта боль временами отдавала в висок, то усиливаясь, то затихая. Карл потёр виски. Это ему будет мешать, но надо играть дальше.

Куррк стоял подле него. Щупальца инопланетянина легонько шевелились, если он и был встревожен, но не так сильно, словно в нём жила уверенность в собственной победе. Прозвучал выстрел. Громкий, хлёсткий, как из ружья, только в некоторой степени электронный. У Карла от этого выстрела чуть не заложило уши. Заметив это, Куррк насмешливо обратился к нему:

– Лучше придержи руками свои раковины, а то отвалятся. Вы – люди, слишком чувствительны.

– А разве это плохо? Где нет чувств, нет жизни.

На лице Куррка повисла знакомая гримаса. Он злился от того, что не знал, что ответить своему сопернику. В пространстве заговорил привычный булькающий голос. Речь шла о том, что первым должен делать ход Куррк. Прозрачный шарик исчез на глазах обоих игроков, обнажив геометрические фигуры, которые будто бы лежали на невидимом столике в пространстве. Те поначалу смешались между собой, а затем снова собрались в колоду.

Одно из щупалец Куррка дотянулось до колоды, а его острый кончик ловко подцепил первую фигуру и свернулся вокруг неё змейкой. Куррк положил фигуру прямо на открытое пространство возле колоды, предварительно перевернув обратной стороной, где стоял знак, обрисованный подобием чёрных чернил: маленький треугольник, держащий на своей вершине шар, превышающий его размеры в несколько раз. Куррк задумчиво сплёл свои щупальца между собой. Что бы это могло значить? Что он должен с этим делать?

Теперь пришла очередь Карла. Сделав скептический вздох, он взял следующую фигуру и положил её рядом с фигурой своего противника. Это напоминало Карлу карты, которые он не любил с детства. А не любил по той простой причине, что часто проигрывал: не везло ему. И подобное сравнение ничуть не воодушевляло его сейчас, когда игра близилась почти к концу. Ну почему именно карты? Раз в два года состязания менялись, появлялось что-то новое, чтобы зрителям не надоело смотреть одно и тоже, а у постоянных игроков, которых насчитывалось в последние шесть лет не более пяти человек и пришельцев, включая Карла и Куррка, был стимул принимать участие снова.

Но всё что угодно, только не карты…

Фигура Карла содержала маленькую точку в середине всего прямоугольного пространства. Карл почесал затылок. Та ещё загадка. Что делать с этой точкой? Как её применить?

Колоды испарились в воздухе. Карл и Куррк разошлись по разным сторонам пространства, по-прежнему оставаясь друг подле друга. Горчичная дымка сменилась нежно-голубой, с переливами оливкового цвета – это было похоже на северное сияние.

Перед Карлом возник аппарат стального оттенка, узкий, чуть превышающий его размеры. Он напоминал гильзу. В теле аппарата появилась небольшая дыра, однако тело человека внутрь вполне пролезло бы. Карл оказался внутри маленькой кабинки, где можно было только сидеть. Пространство вокруг было хоть и открытым, но будто за стеклом – перед ним развернулась панорама: Карл видел нежно-голубую дымку, стоявшего, будто изваяние, Куррка и толпы болельщиков. Они прыгали, махали руками, наверняка что-то выкрикивали, но Карл ничего не слышал: здесь стояла полнейшая тишина, как в вакууме. С внешней стороны аппарат закупорил дыру, будто её и не было. Гильза словно поглотила Карла.

Единственным источником управления служил электронный дисплей, располагающийся на уровне груди. Карл подставил к нему обе ладони. Дисплей загорелся синим цветом и поприветствовал своего пилота на межпланетном языке. При этом голос звучал механически. Карл собрался с мыслями. Что же умеет делать эта маленькая гильза? Учитывая её форму и размеры, она наверняка может неплохо летать. Карл заговорил с аппаратом на межпланетном языке и дал команду взлететь. Гильза взмыла вверх с такой скорость, что у Карла заложило уши. Даже вакуум не спас его от подобной реакции. Карл наблюдал сверху за Куррком, потому что не знал, каким будет его ход. У Куррка ничего не было, кроме его щупалец.

Куррк поднял голову и принялся задумчиво наблюдать за тем, как гильза описывала круги: её узкое тело сверкало со всех сторон стальным блеском. Куррк оглядел трибуны. Судя по ору, толпа жаждала зрелищ. Но что делать ему? Пришелец закусил губу. Как ему поймать эту летающую мелочь?

Куррк стиснул зубы, ощущая собственную беспомощность. Что-то странное творилось с его щупальцами: они словно каменели. Он поднял их перед собой и оглядел: щупальца казались ему невероятно длинными, чем были на самом деле. Как они так быстро выросли? И не просто длинными, в них чувствовалась какая-то сила. Будто он, Куррк, может всё. Пришелец перевёл взгляд на пространство, в котором мелькала гильза. Какое же оно лёгкое. По крайней мере, у него складывалось такое впечатление.

И какой он сильный. Вот что ему было дано – сила. И теперь он понял, как её применить. Куррк вскинул щупальца и обхватил ими пространство так, будто желал его обнять. На самом деле никого он обнимать не собирался, а попросту сжимал воздух, чтобы раздавить гильзу, как мелкую букашку.

Голубое пространство действительно стало уменьшаться в размерах, обнажая по краям чёрную пустоту. С каждым разом сжатие усиливалось, и гильза теряла место для своих манёвров. Карл лихорадочно гонял аппаратиз стороны в сторону, пытаясь разглядеть в пространстве хоть какое-то подобие дыры, которая могла бы его спасти, но ничего такого он не видел.

В конец гильзу прижало со всех сторон так, что она не смогла толком двигаться. Он застряла вертикально. Карл оказался в ловушке. Прежнего вакуума уже не было, Карл чувствовал, как сильный поток холодного воздуха продувает его уши, мешая полноценному дыханию. Карл будто захлёбывался из-за него. Обшивка гильзы стала трескаться, и Карл слышал этот предупреждающий треск.

Ещё несколько секунд – и гильза треснет совсем. Карл дышал тяжело и прерывисто, как астматик. Его шея затекла, ладони прилипли к уже запотевшему дисплею, а мысли шевелились в голове, как кучка червей. Там, внизу, Курр с ликованием воссоединял свои щупальца. Ну конечно, если он победит в этом раунде, то не упустит шанс снова похвастаться ими: мол, посмотри, что они могут.

Карл закрыл глаза. В темноте, которая образовалась после этого, он увидел фигуры. Свою и Куррка. Вспомнил символы, изображённые на них. Свой символ. Точка. Что она означала? А треугольник, державший шар? В сознании Карла мелькнула одна дельная мысль. Ну конечно…

Вершина треугольника – это и есть точка, в которую надо бить, чтобы одолеть противника. Получается, Карл изначально ошибался: он искал эту точку где-то в пространстве, думал, что надо было убегать, а следовало бить точно в цель. В его распоряжении точность.

Карл открыл глаза и увидел, как под его ладонями кривыми линиями поползли трещины. Синий дисплей лихорадочно мигал, механический голос заикался. Надо успеть, пока управление гильзы не сдохнет совсем, а сама она не разлетится на куски. Карл дал команду. Корпус гильзы с трудом опускался, его шатало из стороны в сторону. Боковая часть летательного аппарата лопнула, и бок Карла продуло диким воздушным потоком. Карл ощутил сильное притяжение. Его тянуло вниз, как в тот раз, когда он боролся с пастью. Теперь перед взором Карла предстала точка, которую образовали почти смыкающиеся щупальцами Куррка.

Карл нахмурил брови. Он всегда так делал, когда ему надо было как следует сосредоточиться. Его тело вжалось в маленькое пространство гильзы, а пальцы схватили воздушное месиво, которое прорвалось сквозь треснувшееся насквозь стекло. Острый край гильзы коснулся конечной части нескольких щупалец Куррка. Пришелец ощутил, будто их обожгло огнём, но пространство выпускать не хотел. Жгло сильнее, на чёрной коже появилось сито из тысячи крупинок пота: от самого конца и до верха, до той части, где начиналась ладонь.

Куррк закусил зубами нижнюю губу и наморщил лоб. Однако терпеть боль он больше не мог и выпустил края свернувшегося почти в трубочку голубого пространства.