Борт катера МО-054, 16 февраля 1943 года, раннее утро

Несмотря на небольшое волнение, «морской охотник» шел практически на предельной скорости, уверенно выдавая двадцать пять узлов. Форштевень взрезал тугую черноморскую волну, по зимнему времени свинцово-серую, мрачную, ничуть не напоминающую воспетую классиком «струю светлей лазури», над которой, согласно нетленным строкам, должен белеть «не ищущий счастия» одинокий парус. Никакого паруса, разумеется, не наблюдалось, лишь эта самая свинцовая серость, клочья тающего ночного тумана да оставляемый тремя гребными винтами пенистый кильватерный след за кормой. И еще беззвучные взрывы холодных брызг, порой поднимавшихся выше леерного ограждения и окатывавших двоих стоящих на корме людей, закутанных в прорезиненные плащи.

– Может, вниз пойдем? – не выдержал Шохин. – Задубеем ведь совсем, а нам еще больше часа до базы идти.

– Так тебя ж внутри укачивает? – не поворачивая головы, пожал плечами старший лейтенант. – Сам, помнится, говорил.

– Укачивает, – не стал спорить контрразведчик, зябко поежившись. – Зато там тепло и сухо, так что уж как-нибудь перетерплю. А на крайний случай у меня спирт есть, полная фляга, ребята поделились. В прошлый раз помогло. Не хочешь, кстати, чуток горло промочить? Непростой денек вчера выдался.

– Вот именно, что в прошлый раз… – задумчиво пробормотал Степан. – Все повторяется, даже катер тот же самый…

– И что с того? – непонимающе взглянул на Алексеева капитан госбезопасности. – Нормально ж все? И план твой удался, наверняка уже завтра в сводке Совинформбюро про расширение плацдарма сообщат. На весь Союз, между прочим, сообщат, и голосом самого товарища Левитана! Чего грустный-то такой?

Поколебавшись, старлей повернулся к особисту и заговорил, с трудом подбирая, казалось бы, простые слова:

– Да не хочу я вниз спускаться, Серега, вот хоть режь меня – не хочу! Предчувствие у меня какое-то странное, будто бы нельзя этого делать! Точно знаю, что не страх это, но описать не могу. Нет, такое и раньше случалось, например, когда нас с тобой в Геленджике чуть бомбой не накрыло, но не так сильно. Короче, не знаю я, как нормально объяснить! Хочешь – сходи, погрейся, а я пока тут постою.

Как ни удивительно, Шохин отреагировал совершенно не так, как ожидалось – внезапно изменившись в лице, особист рявкнул:

– Твою ж мать, в каюте портфель с трофейными документами остался! Значит, так – вниз не спускаться, стоять здесь, это приказ! Я быстро!

– Серега! – дернулся было морпех, напоровшись на яростный взгляд товарища.

– Я что, непонятно сказал?! Оставаться здесь! Вон круг спасательный на леере присобачен, отцепи пока! Если ошибаешься, после вместе посмеемся, когда живыми на сушу сойдем! Или забыл, как фрицы после вчерашнего лютуют, чуть не за каждым сраным баркасом гоняются?! Понял меня?!

– Так точно… – ошарашенно пробормотал Алексеев, глядя в спину торопливо бегущего к рубке контрразведчика.

До боли знакомый вой пикирующего к цели «лаптежника» он услышал мгновением спустя. И, не раздумывая, бросился следом, успев подумать: «если спустится вниз – все, уже не вытащу…»

В три прыжка догнав особиста, Степан рванул товарища в сторону борта.

И в этот миг небольшой катер содрогнулся от взрыва пятидесятикилограммовой авиабомбы, упавшей буквально в метре от правой носовой скулы.

Сознания морпех не терял, просто на несколько секунд потерял способность адекватно воспринимать реальность – что и неудивительно, когда тебя сносит с палубы ударной волной, со всей дури впечатывая спиной в морскую воду. Но куда отбросило Шохина, заметить все-таки успел. Между прочим, обоим еще здорово повезло, что находились ближе к корме, да и надстройка частично прикрыла, приняв на себя основной удар. Нырнул, ощутив, как ледяная вода сковывает движения, сжимает виски и грудь стальным обручем, напрочь перехватывает дыхание. Глубже, еще глубже, еще немного… есть, зацепил! Схватив оглушенного товарища за ремень, потянул наверх, к спасительной поверхности. В глазах плясали, наплывая друг на друга, разноцветные круги; легкие были готовы вот-вот взорваться, но морпех из последних сил рвался наверх, расталкивая ногами и свободной рукой неподатливую воду.

«Врешь, сука, не дам я тебе сегодня сдохнуть, гэбня кровавая, все равно вытащу! – пришла в затуманенную от недостатка кислорода голову мысль. – Ишь чего удумал, соскочить он решил! Хрен тебе, вместе – так вместе, до конца – так до конца! Главное, чтобы катер не потонул, не факт, что обшивка выдержала гидроудар, а в такой водичке долго не продержишься. А вот, кстати, интересно, что там наверху? Снова февраль сорок третьего – или? Если «или», то Сереге придется узнать много нового, и не сказать чтоб шибко для него приятного…»

Сводка Совинформбюро от 16 февраля 1943 года

Пятнадцатого февраля советским войскам удалось стремительной атакой со стороны плацдарма «Малая земля» прорвать фашистскую оборону северо-западнее Новороссийска и овладеть значительной частью города. В результате наступления и тяжелых суточных боев немецко-румынские оккупанты понесли серьезные потери в живой силе и технике. Советскими бомбардировщиками и артиллерией разгромлены их опорные пункты, уничтожены места скопления войск, разрушены важные мосты. Особую помощь в боевых действиях оказали местные партизанские отряды, разгромившие в глубоком тылу врага узловую железнодорожную станцию, пустившие под откос несколько эшелонов противника, разрушившие железнодорожные пути на значительном протяжении, и в назначенный час ударившие навстречу наступающим советским войскам.

Конец третьей книги

Сайт автора – www.tarugin.ru

Форум – http://forum.amahrov.ru