Ответив на несколько вопросов журналистов, Лазунин намерился уже двигаться дальше. Но тут прозвучал неуверенный вопрос корреспондента одной из местных газет:
– Фёдор Пантелеевич, а корреспондентам с вами можно?..
Лазунин окинул взглядом слуг информации и в некотором раздумии сказал:
– Ну… На пару минут разве только… Потому что дальше пойдут лишь особо избранные… Нашему областному телевидению можно… Областная газета тоже… Ну и «Свежие новости Красноземска». Эта маленькая газетка, кстати, единственная, кто никогда меня не критикует…
Улыбаясь от своей последней шутки, губернатор в сопровождении внушительной свиты чиновников, помощников, охраны, а также трёх журналистов, в числе которых оказался и Василий, вошёл в здание гипермаркета.
И сразу же он увидел, что перед лестницей, находящейся в глубине здания на расстоянии метров пяти-шести от входа и ведущей в подвал, висит аккуратная декоративная цепь, которой был перегорожен спуск вниз.
– Ну, цепочка, конечно, красивая… – усмехнулся губернатор. – Но теперь тут всё должно быть иначе… – повертев головой по окружающей его толпе, он устремил свой строгий взгляд на молодого человека, во всём облике и в глазах которого ярко и неприкрыто сквозила услужливая готовность на любые деяния и даже подвиги ради своего шефа. – Валерий Николаевич, распорядись, чтобы весь этот лестничный проём был буквально от пола до потолка закрыт покрашенной фанерой, на которой нужно написать большими буквами ну… например… – задумавшись на секунду, он оживился, – такой пусть будет текст… Внимание! Ведутся работы по переоборудованию подвала в складское помещение!.. Коротко и ясно! Да?.. Пусть все знают, что здесь теперь будет большой склад товаров гипермаркета… – опять повертел головой по своей свите и спросил всех. – Ну как? Сойдёт?..
Все дружно закивали головами и громко загалдели о том, что Фёдор Пантелеевич, как всегда, отдал очень умное распоряжение.
– Сегодня же сделай! – наверное, от осознания своей значимости для всей области ещё более строго посмотрел на своего помощника Лазунин.
– Понятно, Фёдор Пантелеевич! Будет сделано! – молодой человек суетливо и быстро стал что-то записывать в маленьком блокноте.
Ануфриев медленно максимально близко приблизился к Леониду. Подошёл к нему сзади почти вплотную.
Соловьёв наклонился к самому уху стоящего рядом с ним какого-то явно большого чиновника и тихо прошептал:
– А кто этот услужливый парень? Прямо из кожи лезет, чтоб доказать верность шефу!..
Чиновник усмехнулся и, тоже наклонившись к уху Леонида, также тихо прошептал:
– Бережинский Валерий Николаевич… Причём настолько услужливый, что если хоть на йоту не выполнишь любое указание губернатора, можешь быть абсолютно уверен, тут же беспощадно и в самых ярких красках настучит об этом шефу!.. Своего рода Малюта Скуратов… Лазунин за это его и ценит… Хотя и презирает…
Соловьёв закрыл рот ладонью, чтоб сдержать внезапно начавший вырываться наружу смех.
Василий, несмотря на то, что Соловьёв и чиновник говорили друг с другом очень тихо, всё в подробностях расслышал, потому что стоял буквально в сантиметрах от них, а также потому, что они, думая, что их шёпот не достаёт до чужих ушей, как это, кстати, часто бывает со многими людьми, говорили всё-таки достаточно громко, чтобы тот, кто расположен максимально близко, да ещё и специально прислушивается, уловил каждое сказанное ими слово.
– А как вас зовут? И кто вы по должности? – спросил чиновника Леонид, на сей раз уже не наклоняясь к нему, хотя и достаточно тихо.
– Петров Анатолий Викторович… – ответил так же тихо чиновник. – Я глава администрации Южного района Красноземска. Мне пятьдесят девять лет. По возрасту уже неперспективный… – усмехнулся Петров. – У нас, у чиновников, возраст, как и у офицеров, часто едва ли не главное условие карьеры… А у меня он уже критический… Правда, я на карьеру никогда не был настроен… А эту свою уже в следующем году завершу… Как шестьдесят стукнет…
– Понятно… – внимательно и настороженно посмотрел на чиновника Соловьёв. – Я меня зовут…
– Я знаю… – перебил собеседника Петров. – Вас зовут Соловьёв Леонид Георгиевич… Губернатор уже представил вас всем чиновникам до районного уровня как крупнейшего бизнесмена из Москвы и распорядился всячески помогать вам во всём, о чём вы попросите…
– Так, всем спасибо! Телевидение, вижу, сюжет уже засняло. Снимки тоже сделаны. А теперь все свободны! – начальственный взгляд губернатора скользнул по толпе. – Кроме охраны! Охрана остаётся здесь. А я, Леонид Георгиевич и Бережинский сейчас идём в нулевой этаж… Никого вниз не пускать, кроме моего сына! Должен скоро подъехать… – последние слова главы области, в сопровождении Соловьёва и Бережинского уже спускавшегося по ступенькам в подвальное помещение гипермаркета, относились, конечно же, к охране.
«Нет, всё-таки я плохой работник… – с огорчением подумал о себе Василий. – Я же должен был снимать!.. Журналист же! Разоблачу так сам себя!..»
Толпа всех сопровождавших доселе губернатора лиц дружно устремилась к выходу. И среди них был опустивший от огорчения голову вниз лейтенант.
Лазунин, Соловьёв и Бережинский прошли довольно далеко вглубь подземного этажа гипермаркета, остановилась и стали осматриваться вокруг.
Соловьёв, отведя губернатора под руку на несколько шагов от Бережинского, наклонился к его уху и тихо спросил:
– А насколько в курсе всех наших дел Бережинский?.. Можно ли ему доверять?..
– Он знает абсолютно всё. И доверие к нему должно быть тоже абсолютное! – сказав эти слова громко, Лазунин тут же приблизил губы к уху Леонида, ехидно улыбнулся и очень тихо прошептал. – Он из тех, обязанных мне… ну очень обязанных…
– Понятно… – ответил Соловьёв. – Тогда я скажу вот что… Пусть этот щит с объявлением, о котором вы только что отдали распоряжение, несколько дней постоит, чтоб побольше людей поняли, что вниз теперь ни для кого доступа не будет. А затем нужно заложить этот вход в подвал из гипермаркета очень толстым слоем кирпича, я потом скажу, насколько толстым…
– Для полной звуконепроницаемости, да? – понял предназначение этой стены губернатор.
– Да, именно для этого. Как у нас! Внутри может даже играть симфонический оркестр, а снаружи будет полная тишина! – Леонид произнёс эти слова с заметной гордостью.
– Ну да, вход будет с тыльной стороны, которая огорожена от посторонних лиц. С этой же тыльной стороны мы действительно будем завозить товары для гипермаркета и складировать их в специальном отдельном помещении…
– И доступа туда не будет никому, потому что товары торгового центра должны охраняться… – добавил к рассуждениям губернатора свои мысли вслух Соловьёв.
– А то, что товары для продажи в маркете будут храниться только в довольно маленькой секции всего подвала, позволит нам всю остальную его площадь использовать для нашего с вами предприятия… – удовлетворённо улыбнулся Лазунин.
– Огородив притом это предприятие уже внутри подвала дополнительной тоже очень толстой и тоже звуконепроницаемой стеной… – завершил рассуждения губернатора Леонид.
– Да, всё верно! – согласился с гостем хозяин области и неожиданно сменил тему разговора. – Леонид Георгиевич, а вы не возражаете, если я, когда мы тут с вами утрясём все детали нашего сотрудничества, ещё, пока тут всё строится, съезжу несколько раз к вам?.. Вы ж поняли уже, что я без рулетки просто не могу… – от смущения, чего с ним почти никогда не бывало, Лазунин даже опустил глаза вниз.
– Да конечно, Фёдор Пантелеевич! – воскликнул Соловьёв – Вы же для нас всегда были и всегда будете самым дорогим гостем! Приезжайте в любой момент, когда только пожелаете!..
За спинами Лазунина, Соловьёва и Бережинского раздались довольно громкие уверенные шаги, судя по усиливающемуся звуку, идущего по направлению к ним человека.
Лазунин, ещё до того, как вместе со всеми повернулся в сторону раздающегося на весь подвал громкого топота чьих-то туфлей, усмехнулся и сказал:
– Это мой сынок идёт! Сыночка мой ненаглядный…
К ним тут же подошёл одетый, наверное, в самый модный на текущий момент костюм молодой человек.
– Леонид Георгиевич, познакомьтесь, это мой сын, мой наследник Лазунин Вячеслав Фёдорович! – протянул обе руки в сторону сына губернатор.
Соловьёв и Лазунин младший пожали друг другу руки и любезно обменялись стандартными для таких случаев словами о том, что они очень рады познакомиться.
– Славик, Леонид Георгиевич в течение ближайшего времени поможет нам тут создать казино! Тебе, как владельцу этого гипермаркета, надо ему в этом всячески ему помогать! – обратился к сыну губернатор.
– А как помогать? – с удивлением посмотрел на отца Вячеслав. – Я ж не специалист в этом деле! Взялся нам делать казино, так пусть теперь делает всё, что нужно!.. А я приму потом у него работу!.. – младший Лазунин при этих словах засмеялся так, что Соловьёв от неожиданности вздрогнул и растеряно посмотрел на губернатора.
Вячеслав смеялся так, что описать это словами очень трудно, это надо слышать! Вот когда в стародавние времена, ещё на заре активного тракторостроения, заводили трактор, то при этом сначала раздавались очень громкие и частые выхлопы, длившиеся нередко около минуты, и только потом уже включался его двигатель, звук от работы которого уже не был столь шокирующим, как звук от этих самых первых выхлопов.
– Гэк-гэк-гэк-гэк-гэк!.. – частые и очень громкие выхлопы из горла Вячеслава длились примерно минуту и, несмотря на то что все при этом присутствующие, даже губернатор, стали уже смущённо переглядываться друг с другом, автор этих звуков, кажется, не торопился перестать их издавать.
– Славик… – губернатор попытался остановить ввергший всех в ступор растерянности смех сына. – Ладно, не надо никому помогать, я сам всё сделаю… А пока иди, пожалуйста, занимайся своими неотложными делами…
Только после этих слов отца Лазунин младший вдруг так же внезапно, как и начал, оборвал свой смех и оглядел с заметных презрением Соловьёва.
– Хорошо, я пошёл… – ответил он на призыв отца. – У меня действительно есть дела поважнее этой хреновени…
– Ну вот что с ним сделаешь! – в отчаянии ударил себя руками по бокам губернатор, когда увидел, что сын уже скрылся из виду. – Уже, наверное, ничего!.. Упустил я что-то в его воспитании… Вы извините за его идиотский смех… – смущённо посмотрел он на Леонида. – Такой его смех, это ещё полбеды! Но он же смеётся всегда невпопад! Не по теме разговора, в котором почти всегда нет никакой причины для смеха!.. И ему совершенно наплевать на дело, к которому я пытаюсь его приучить! Ведь эта, как он выразился, хреновень, принесёт ему огромные доходы!.. А ему всё равно всё это хреновень!.. Ой, не знаю, кому я оставлю всё после себя!.. – почти плача, сокрушённо взялся обеими руками за голову Лазунин.
– Ничего, Фёдор Пантелеевич… – сочувственно посмотрел на губернатора Соловьёв. – Может, ещё образумится парень, может, наладится всё…