В кабинете Холодова, кроме него самого, за столом по обе его стороны сидели капитан и лейтенант.

– Ну что, Сергей Григорьевич, – обратился Холодов к капитану, – доложите, что нового дали ваши наблюдения за офисами Соловьёва и Китаевой?

– Михаил Александрович, вы меня, конечно, извините, но я никак не могу привыкнуть к вашему вы… – смущённо ушёл от ответа на прямой вопрос начальника капитан.

– Вас это раздражает? – с удивлением посмотрел на него Михаил.

– Нет, конечно! – с заметным испугом ответил Сергей. – Просто вы единственный из старших начальников, кто к подчинённым офицерам и сержантам обращается только на вы и всегда по имени отчеству!

– Во-первых, в нашем Уставе написано, что все сотрудники должны обращаться друг к другу только на вы. Во-вторых, когда к тебе кто-то обращается на вы, а ты к нему на ты, это, по моему мнению, просто элементарное хамство…

– Почему именно хамство? – удивился капитан.

– Потому что, если ты для него начальник, он просто боится тоже обращаться к тебе на ты… И ты, выходит, пользуешься его зависимостью от тебя…

– Ну вы же с кем-то и на ты? – настойчиво продолжил развивать волнующую его тему капитан.

– Конечно! С друзьями! И они со мной на ты! Никто никого не унижает барским поведением…

– Мне очень нравятся ваши рассуждения, Михаил Александрович. – Ответил Сергей. – И тем не менее… Вы единственный такой… Ну никак не могу привыкнуть…

– Ну так и что? – удивился Холодов. – Я вас этим обижаю?..

– Михаил Александрович, какая обида! Да я за вас на амбразуру готов!..

– Не надо никакой амбразуры!.. – перебил Сергея Холодов. – Мне живые сотрудники нужны… И вообще, товарищ Ефимов, вы собираетесь отвечать на мой вопрос?..

– Да, извините, товарищ майор! Что касается обстановки вокруг офисов, то вроде бы ничего интересного…

– Вроде бы? – перебил подчинённого Михаил. – На любое «вроде бы» всегда нужно искать конкретное объяснение.

– В общем, меня смущает, что слишком часто, как мне кажется, выезжают из их гаража и въезжают в него автомобили Соловьёва. Пять машин…

– Слишком часто, это сколько?

– Меньше двадцати раз в сутки ещё не было. Всегда заметно больше… Машина заходит в гараж, а через пару минут из гаража выходит водитель и идёт в офис…

– В какой из?.. – спросил Холодов.

– Всегда только в офис Китаевой, товарищ майор. А Соловьёва и Китаеву возят их персональные автомобили. Подъезжают прямо ко входу в офис, когда привозят их или когда им надо куда-то ехать. В свободное от их поездок время машины стоят в гараже.

– А те, пять машин, их не возят?

– Никогда, Михаил Александрович!.. И вот ещё что важно, в остальных шести гостинично-ювелирных комплексах происходит практически то же самое, за исключением только того, что там почти не бывает Соловьёва и Китаевой…

– И тоже по пять машин в каждом гараже? – спросил Михаил.

– Да! И так же часто заезжают в гаражи и выезжают из них!.. А водители до следующего выезда идут отдыхать в кабинет при ювелирном магазине… – поднял вверх палец Ефимов.

– То есть тоже в гостиницу, как и здесь, не идут?

– Да! Всё как здесь! Мои люди там это чётко зафиксировали!..

– А пассажиры в этих автомобилях есть?

– Не видно, Михаил Александрович. В них всегда различим один водитель, а кто находится на заднем сиденье, невозможно определить… Мощная тонировка задних и задних боковых стёкол, будь она неладна…

– Которая у нас, к сожалению, пока не запрещена законом… – дополнил мнение Ефимова об обсуждаемой проблеме майор.

– Но в том, что там всегда есть пассажиры, я абсолютно уверен! – решительно ребром ладони рассёк воздух Сергей.

– Я тоже уверен… Хотя одна, не подкреплённая фактами уверенность, пока ни о чём не говорит. Но всё же это, как учит нас товарищ Штирлиц, информация к размышлению… – усмехнулся майор. – Ну вот, а вы говорите, ничего интересного не происходит… Молодец, Сергей Григорьевич. В этом направлении надо копать… Какой-то клад здесь явно зарыт… – Холодов посмотрел на лейтенанта. – Ну а ваши, Василий Петрович, наблюдения лично за Соловьёвым и Провоторовым что-нибудь новое дали за последние дни? И, кстати, людей вам хватает? Может, добавить одного хотя бы?.. Участок работы очень важный… Ничего нельзя упустить… А вы у нас ещё совсем не опытный… Хотя и очень талантливый…

– Нет, товарищ майор, людей пока не надо. У меня один помощник. Смотрит за Провоторовым…

– Ну хорошо… – согласился майор. – Но если люди понадобятся, сразу же получите!

– Михаил Александрович, я узнал, что на завтра Соловьёву купили билет на самолёт до Красноземска… Мне за ним лететь?..

– Конечно, товарищ Ануфриев! Обязательно лететь! И ни на секунду не выпускать его из поля зрения! – Холодов на мгновение о чём-то задумался. – В Красноземск его пока ещё черти не носили… Интересно, какие у него там дела появились… Василий Петрович, фиксируйте все его контакты, все связи…

– А если потеряю? Вдруг исчезнет?..

– Вопрос хороший… – с одобрением посмотрел на Ануфриева майор. – Он очень осторожный… Кроме того, его подельники наверняка продумали эту проблему… Ну что ж, вы не бог и не компьютер… Ждите в том месте, где потеряете… Совет из личного опыта…

– Спасибо, Михаил Александрович. Постараюсь не потерять!

– Не обольщайтесь самоуверенностью… – усмехнулся Холодов. – Ошибки неизбежны… Весь вопрос в том, как их исправлять. Не паниковать… Думать и ещё раз думать… Ставить себя на его место… Как вы поступили бы…

– Я буду очень стараться, Михаил Александрович!

– Старайтесь, старайтесь, товарищ Ануфриев. И помните, не засветиться самому, наверное, даже важнее всего остального… Мы всё равно его на чём-то поймаем. А вот специалистов вашего уровня у нас не так много… Продумали уже прикрытие себе?

– Пока нет. Я же не знал, полечу ли за ним…

– Так знайте наперёд, Василий Петрович, вы как нитка в иголке, куда иголка, туда и нитка… Так что вопросов подобного рода у вас возникать больше не должно… Придумайте себе такое прикрытие, чтоб в любой момент документально могли подтвердить свою легитимность на данной территории кому угодно…

– В том числе и полиции?

– Ей в первую очередь! Никто, кроме здесь присутствующих, не должен знать, кто вы и что вы, зачем на самом деле вы там… Возможно, у Соловьёва наметилось что-то общее с губернатором Лазуниным. А местные правоохранители все послушно ходят под ним… Понимаете?

– В общем-то, да… – неуверенно ответил Ануфриев.

– Короче, здесь, в направлении губернатора, серьёзно покопайте, Василий Петрович.

– Вы всё-таки предполагаете, Соловьёв поднялся так высоко? – осторожно высказал своё сомнение Ануфриев.

– А давайте вместе подумаем, сделкой какого уровня можно сейчас заинтересовать Соловьёва… Мы же с вами выяснили уже стоимость всех его ценных побрякушек, которые находятся только в его доме и в офисе!.. Сергею Григорьевичу спасибо, хорошую разведку провёл! – с одобрением посмотрел на Ефимова майор.

– Да, провёл… И Нина Денисовна помогла… О его кабинете рассказала… – откликнулся на похвалу начальника капитан.

– А стоимость ценных вещей, приобретаемых подозреваемым, это практически вещественное доказательство степени его отношения к криминалу… Скажи мне, сколько ты тратишь, и я скажу, сколько ты воруешь!.. – серьёзно посмотрел на сотрудников майор.

– Да, это во времена, описанные Ильфом и Петровым, крупные ворюги прикидывались бедными!.. Как бухгалтер Корейко… – улыбнулся лейтенант. – А сейчас…

– А сейчас, наоборот, каждый вор старается открыто продемонстрировать всем свой уровень жизни… И чем он богаче, тем больше ему хочется похвастать своими богатствами… – согласился с подчинённым Холодов.

– И эта особенность вора должна нам только помочь! – поддержал шефа Сергей. – Мы пока ещё не знаем конкретно, как именно Соловьёв зарабатывает такие огромные деньги, но что такими его доходы только от сети гостиниц и ювелирных магазинов и близко не могут быть, сомнений нет никаких!..

– Ну и чем, скажите мне, Василий Петрович, можно заинтересовать человека с такими доходами? – спросил лейтенанта Холодов.

– Только гораздо большими деньгами! – ответил Ануфриев.

– А у кого в Красноземской области, кроме её губернатора Лазунина, может быть денег больше, чем есть сейчас у Соловьёва? – улыбнулся Холодов.

– Ни у кого! – как об очень важном открытии с энтузиазмом сообщил Василий.

– Правильно, ни у кого… Тем более что все знают, каким сейчас прямо-таки крупнейшим бизнесом занимается его жена, которая, кстати, по образованию учитель русского языка и литературы, а до того, как Лазунин стал губернатором, она была простой домохозяйкой… Никогда и никем не работала… Даже учителем русского языка… А теперь у неё доходы миллиардные… Да и сын тоже начал вроде бизнесом заниматься, пока, правда, он только владеет крупным торговым гипермаркетом, но и у него, уверен, всё ещё впереди… – подтвердил фактами утверждение Василия майор.

– Ну так понятно, всё, что своровал, оформил на них! – неожиданно с тоном знатока перебил шефа Ануфриев.

– Верно… Значит, уже только по этим соображениям, губернатор Лазунин попадает в поле нашего зрения. Понимаете, Василий Петрович? – спросил очень возбуждённого темой разговора подчинённого Холодов.

– Да, понимаю… И всё-таки, Михаил Александрович, вы гений! – с восхищением воскликнул Ануфриев. – Вроде очень просто рассуждаете, а получается гениально!.. Мне, наверное, никогда не стать таким же, как вы…

– Во-первых, никакой гениальности в моих рассуждениях нет, Василий Петрович.

– Ну как нет? Вы видите то, чего я совершенно не замечаю даже!

– Да просто вы ещё совсем не опытный… Со временем научитесь всё видеть, что нужно для дела. Не сразу Москва строилась…

– А я смогу достичь вашего уровня, Михаил Александрович?

– Конечно, сможете. Для этого у вас есть всё. Надо просто постоянно помнить о некоторых важных условиях…

– О каких?

– Ну… во-первых, вы должны быть абсолютно честным человеком, подчиняющимся только законам, собственной совести и объективным фактам…

– Я честный, товарищ майор!

– Так иначе я с вами и не работал бы… – улыбнулся Холодов. – Во-вторых, интересы людей и общества для вас должны быть на первом месте…

– На первом, на первом! – как будто уговаривая шефа, закричал Ануфриев.

– И поэтому тоже я с вами работаю, Василий Петрович… Эти качества у вас явно есть, что, кстати, очень даже компенсирует вашу неопытность… Ну а в-третьих, надо быть очень терпеливым и настойчивым… Любую неудачу воспринимать, всего лишь как не подтвердившуюся версию… А на удачу, особенно лёгкую, всегда смотреть с сомнением и подозрением: а вдруг это ложный след?.. И всё!.. А что касается меня… Ну да, я обладаю кое-чем из этого, а чему-то научился со временем… Но какая тут может быть гениальность, скажите мне? Честность и порядочность не приобретаются, это продукт воспитания, которое вы получили ещё когда лежали поперёк лавки… А опыт придёт… Надо только помнить, Александр Сергеевич не зря написал, что опыт сын ошибок трудных… Это значит, что без трудных ошибок не обходится никто в этой жизни… Так что, меня просто мама с папой хорошо воспитали, а дальше было много этих самых трудных ошибок, без которых, как мы тут выяснили с помощью Пушкина, оказывается, не приобретается опыт… Поэтому никакой я не гений… – Холодов поочерёдно посмотрел на своих сотрудников. – Я всего-навсего правильно воспитанный родителями и набравшийся жизненного опыта нормальный человек, и все дела!..

– Но если вы говорите, что вы просто нормальный человек, тогда получается, что гениальность, это норма! – засмеялся Ефимов.

– А тот, кто не гений, тот ненормальный! – тоже засмеялся Ануфриев.

– Ой, ребята, рассмешили вы меня… – улыбнулся Холодов. – Идите уже, работайте, гении…