Костенеющей кистью царапает небо берёза.
Это осень, а вскоре подставит ладони зима.
Не позволит стекаться слезам, ибо там, на морозе
Всё иное: и свет, и закат, и белесая тьма.
Там она не темна, – ювелирна, игрива, лукава.
Там со скрипом шаги, в голенища тугие снегов.
Там иные поляны, в овчинных тулупах дубрава,
И ковры, и коврами дороги с отстрочкой шагов,
Что банальны и спорить о том ни за что не берётся,
Тот олень, что сумел пересечь невысокий порог
Между ним и охотой. Навылет и сердце не бьётся.
Так-то лучше мороки осенних тоскливых морок34.
Холод суше и сушит, и сущее ближе и ясно,
Всё всерьёз. Что родней и приятней родного тепла?
Не напрасно бежал и на выстрел пошёл не напрасно,
Ради тёплого бока, обитого мехом угла,
Где глаза с поволокой и жизнь, что не начата, скачет.
Он увидит её, разорвав пелену облаков.
С высока? С высоты. Только так и никак не иначе.
Жизнь жестока. А мы? Беспорядок порядка таков.
Костенеющей кистью царапает небо берёза.
Это осень, а вскоре подставит ладони зима.
Не позволит стекаться слезам, ибо там, на морозе
Всё иное: и свет, и закат, и белесая тьма.