В ладонях дуба сжат осенний лес.

Небрежно брошен наземь тот навес,

Что кроной звался всю весну и лето.

Про то забыто. Луч прозрачен света,

И он простору несказанно рад:

Дубы без листьев, ясени. Подряд

За дружкой друг они следят, внимают

"Чу, ветер вдруг!", и крепко обнимаясь

Они стоят, и ждут. Чего ж? Весны!

Ну, а пока, сквозь зябкий сон "на ты"

Они с дождями снежными и стужей.

И мир округ как будто ниже, уже,

Чем тот, который был вокруг всегда.

Но на вопрос всегда ответишь "Да!",

Уж коли тем согреешь, успокоишь.

А скоро ль лето?.. В том себя неволишь,

Когда обманешь. Впрочем, иногда

И промолчишь. Так делает вода,

Когда течёт куда-то. Долго. Молча.

Полночный вой людской, он вроде волчьей

Тоскливой песни. Той, что в горький час

Владеет нами, делая за нас,

То что потом мы вспомнить уж не можем.

Иной пустяк, что делает дороже

Нам жизнь саму и завершаясь ею…

Так мы, не замечая, вдруг взрослеем.

И это страшно, право. Но ладони дуба

Нас крепко держат, словно бы под спудом,

Вблизи у сердца времени, земли.

Да только б мы прислушаться могли

К его словам… Рождённый ветром шепот:

"Покуда счастлив, ты навечно молод…"