Чем суше мороз, тем глуше звуки запирающихся на засов дверей, за которыми прячутся люди:

– Не стой на пороге!

– Дом застудишь!

– Давай-ка скорее, – или туда , или сюда!

И, бабушкино, едва различимое уже, из детства:

– Закрой душу!

Да как же её, душу, закрыть, если распахнута она настежь.

– Ты слишком подробно живёшь, – укоряют приятели.

А как без подробностей? Ибо опасаешься, что упустишь то, главное. И оказывается, что главное – всё. Каждый миг, каждый взгляд, каждая встреча.

– Не рви ты себе сердце, наплюй, – советуют друзья, – тебя не хватит на всех.

А мне нравится, если поровну, хоть по крошке, но каждому, чтобы по-совести, по-справедливости.

А бывает оно так, чтобы и уму, и сердцу?! Говорят, что нет.

Но я всё равно верю, что бывает. И тот круглый милый жук, что намедни тянул ко мне руки с полена, просился с мороза в дом, не так себе – неизвестное насекомое. Он – симпатичное мерило способности быть человеком. И оно у каждого своё. Намеренное, неслучайное. Навязчивое. Чтобы убедить тебя, что рождён человеком неспроста, а для того, чтобы… Чтобы что?

Чтобы вовремя открыть дверь, когда на улице минус двадцать пять.