Дождь. Он не так прост, как кажется. Наивная доверчивость, простодушие видимых глазу капель сменяются мелкими, что исподтишка заливают округу водой на радость рыбам. Взбивая сливочной пеной в волну зазевавшихся на берегу мошек, прямо к утреннему чаю. Малышня торопится набить пузо, взрослые, преисполненные покровительства, солидно дрейфуют в сторонке. Они знают, – вскоре достанется всем. Ветер сбил заслонку дождя, так что теперь ливень снесёт с берегов даже самых предприимчивых и осторожных, которые загодя ухватились за соломинку или укрылись с головой прелым листом.

Неподалёку мокнет, изломанная ветрами, застуженная вконец и согнутая в три погибели, осина. Бережно обёрнутая в плюш сердобольным мхом, она глядит по сторонам из-под прямой чёлки коры, счастлива лишь тем, что стоит пока на своих ногах.

Небо ищет себя в зеркалах озёр, и не может найти. Обезображенный унынием нЕпогоди, его лик невзрачен, и от того незнаком. Небо не привыкло видеть себя таким! Обыкновенно оно весело и ясноглазо, но не теперь. И в недолгой муке бытия, небо то горюет, то тешится думами о прошлом.

А ввечеру… Когда ветер, скомкав облака, отправил их в корзину до следующей стирки, оказалось, что от луны откололся разом кусок и разбился вдребезги на осколки звёзд.

…Полно, да был ли дождь?! Ну и что ж с того, если даже и был…