Кто и зачем нас вовлекает

в эту страшную и прекрасную игру

под названием жизнь?..

Среди ночи со стороны входной двери раздался странный для этих заповедных мест звук:

– Тук-тук-тук!

Я моментально проснулась и подскочила ко входу:

– Кто там?! – спросила я дрожащим голосом.

– Тук-тук-тук! – раздалось мне в ответ, и я почувствовала, как волосы на правой части головы поднялись дыбом и кончик правого же уха беззвучно согнулся под прямым углом к голове. Эти мимические проявления ужаса моё «я», несомненно, позаимствовало из бессмертной комедии Гайдая. Но лишь спустя несколько недель после происшествия я осознала глубину своего падения!

Я ждала чего угодно: что в дом ворвутся страшные люди, что лопнут стёкла и через разверзнутые рамы в помещение начнёт проникать всякая нечисть… Стоя у двери, ожидала любого кошмара, кроме наступившего следом безмолвия, которое рвало меня изнутри и давило снаружи…

Однажды ощутив ужас на своих холодных губах, ты не спутаешь его ни с чем.

Трудно сказать, как долго простояла я в оцепенении подле запертой двери. Когда очнулась, поняла, что замерзаю. Печка давно потухла и остыла. Преодолев четыре долгих шага от двери, я нащупала стул, ведро и спички. После двухчасовой борьбы печь познала глубину моего упрямства, а я – бездонность её прожорливого чрева.

Когда огонь в печи стал гореть надёжным жарким светом, я почувствовала, что проголодалась. Откусила кусок хлеба, запила его подсолнечным маслом. Боже, как вкусно!

Внезапно почувствовала, что мне делается легче, я немного повеселела, и вскоре поняла, почему. За окном стало видно, как солнце пытается отнять голову от лебяжьей подушки ночи. И хотя самого света ещё не было, но уже появился намёк на то, что существует утро!

Как только я поняла, что, подойдя к окну, увижу не своё отражение, не тень ужаса за моей спиной, а то, что находится по ту сторону оконного проёма, я осторожно отодвинула засовы и отворила дверь.

На ступенях виднелся чёткий отпечаток ног одинокой косули. Она, вероятно, тоже была напугана, и просилась на ночлег…

Янтарный свет осеннего дня льётся непозволительно коротко. Как прозрачный мёд из старомодной деревянной ложки. Не успеваешь порадоваться и отдохнуть от сумеречных страхов, как они снова берут тебя в плен.

За день мне удалось немного прибрать в доме. И даже застелить постель. Я ждала мужа, который обещал приехать к вечеру. Неподвижно стояла у калитки до той самой поры, когда ночь заполняет собой все пространство между предметами. Я тянулась душой к мальчишке, которого выбрала себе в мужья. Представляла, как он идёт по тёмному страшному лесу. Корни деревьев опутывают ноги, он оступается и падает, оказываясь один на один со страшными дикими зверями, готовыми растерзать его в любой момент…

Когда моё воображение разыгралось до предела, природа подбросила ещё одно полено в пламя ужаса, затмившего мой разум.

От калитки был виден просвет между стволами, точнее, то место, где чернота была чуть менее густой. Внезапно от леса отвалился огромный кусок… и стал перемещаться влево, закрывая собой тропинку…

– А-а-а!!! Он его съест!!!!!!!!! – закричала я и побежала в дом.

Бросилась ничком на кровать и буквально почувствовала, как моё несчастное, измордованное страхом сердце пытается приподнять рёбра повыше, чтобы дать мне возможность вздохнуть, хотя бы раз…

Я уже была совершенно готова познать, как это бывает, если обморок овладевает сознанием… но не тут-то было! Мурёнка, до той поры охваченная азартом охоты на новых угодьях, почувствовала неладное. Запрыгнула на кровать, и с разбега упала мне на грудь. Соскочила и прыгнула ещё раз… третий… четвёртый… Боль выплёскивалась из меня после каждого прыжка, проливалась прямо на маленькое тело кошки…

Спустя некоторое время, Мурёнка покружилась и легла. Она буквально обняла меня мягкими лапами. Укутала собой моё бедное сердце и впитывала ужас, сочащийся оттуда, каждой клеточкой своего тела промокала его, как салфеткой, не позволяя миновать себя и раствориться в воздухе. Через несколько секунд я внезапно заснула. И проснулась только тогда, когда любимый муж постучал в окошко…