Нас, малышей, не уводили в другую комнату, когда родители, под перекрёстными горестными взглядами дедов над накрытым столом, наперебой вспоминали своё военное детство. Бабушка старалась вынести из кухни «ещё пирожков», невзирая на то, что те тарелки с едой, что уже стояли на столе, тщетно пытались ссутулиться, чтобы дать место хотя бы узкой селёдочнице. Мы слушали про бомбёжки, про хлебные пайки, и, провожая глазами наколотый на вилку кусок хлеба, старались представить, как можно наесться таким вот только кусочком, или даже двумя.

Мы – внуки тех, кто воевал, дети детей войны, живём в постоянном страхе оказаться на месте своих дедов, ибо… что мы можем рассказать детям? Нас берегли, мы ничего не испытали, и от того почти не научились ничему. Даже картошку почистить толком не умеем до сих пор.