Кот глянул на меня нежно, тяжело за-

прыгнул на стол рядом с чашкой, в кото-

рой была наша последняя заварка, тихо

фыркнул и стал хлебать. Быстро, жадно…

Изредка поднимал левую кисть и серой

ладошкой отгонял от края штурвал лимо-

на. Не заметив неодобрения, он завершил

начатое. Сыто вздохнув, благочестиво ок-

ропил пространство, досадливо махнув

мокрой дланью. И тут же свалился на пол,

где немедля состриг солнечный локон, вы-

павший из пряди утра.

– Оп-па! Поймал!..

А тем временем за окном… За полотном

стекла, заправленного в раму, всю сплошь

заляпанную маленькими следами лап гур-

мана, насмотревшись на непотребства и

беззакония домашнего тирана и властели-

на, ворон выкрал с акватории рукотворно-

го пруда пластиковую фигурку утки.

Довольно скоро он ощутил, что не мягкое

трепещущее тело несёт за тридевять зе-

мель в тридесятый дистрикт. Переморо-

женные лапы прототипа сказочной избу-

шки престарелой лесной феи, подвели его.

В который раз за эту весну.

–Что это?! Очередная пластиковая фигня!

Не такая, которую обыкновенно вышвыри-

вают из окон пассажирских вагонов, побо-

гаче, но – толку от неё, одна бестолочь…

И ворон обратился коршуном. И швырнул

он творение рук человеческих на рельсы,

прямо под блины колёс товарного соста-

ва… Расстроился, видно…болезный…

Да! Кота-то, после чаю с лимоном,-

гм…стошнило…

Конфуз, однако…