В Литтл-Паддоксе завтрак тоже был в самом разгаре.
Мисс Блеклок, шестидесятилетняя хозяйка дома, сидела во главе стола. На ней было домашнее платье, совершенно не вязавшееся с ожерельем из крупного фальшивого жемчуга. Она читала статью Лейн Норкотт в «Дейли мейл». Джулия Симмонс томно перелистывала «Дейли телеграф». Патрик Симмонс решал кроссворд в «Таймсе». Мисс Дора Баннер с головой ушла в местный еженедельник и ничего вокруг не замечала.
Мисс Блеклок тихонько хихикнула; Патрик пробормотал: «Не авторитетный, а авторитарный - вот где я ошибся».
И вдруг мисс Баннер закудахтала, как вспугнутая курица:
– Летти, Летти, ты видела? Что это?
– В чем дело, Дора?
– Какое странное объявление! В нем черным по белому назван Литтл-Паддокс. Но что это значит?
– Дора, милочка, дай-ка взглянуть...
Мисс Баннер послушно протянула газету мисс Блеклок и ткнула дрожащим пальцем в загадочные строчки:
– Только посмотри, Летти.
Мисс Блеклок взглянула. Брови ее приподнялись. Окинув стол испытующим взором, она громко прочла:
«Объявлено убийство, которое произойдет в пятницу, 29 октября, в 18:30 в Литтл-Паддоксе. Только сегодня. Друзья, спешите принять участие».
– Патрик, это твои штучки? – Ее вопрошающий взгляд остановился на красивом молодом повесе, сидевшем на противоположном конце стола.
Патрик Симмонс поспешил оправдаться:
– Что вы, тетя Летти! Как вы могли подумать? И вообще, при чем тут я?
– От тебя вполне можно этого ожидать, – жестко сказала мисс Блеклок. – Такие выходки в твоем духе.
– Выходки? Да что вы, тетя Летти!
– Тогда, может, это ты, Джулия?
– Ну, разумеется, нет, – устало ответила Джулия.
– Неужели вы думаете, что миссис Хаймс... – пробормотала мисс Блеклок и взглянула на уже освободившееся место за столом.
– Нет, вряд ли наша Филлипа вдруг сделалась шутницей, – откликнулся Патрик. – Она у нас девушка серьезная.
– Однако чья же это тогда выдумка? – спросила, зевая, Джулия. – И что это означает?
– Наверное, какой-то глупый розыгрыш, – задумчиво произнесла мисс Блеклок.
– Но зачем? – воскликнула Дора Баннер. – С какой целью? По-моему, это очень неумная шутка. И дурного тона!
Ее дряблые щеки негодующе затряслись, а близорукие глаза возмущенно сверкнули.
Мисс Блеклок улыбнулась.
– Не переживай так, Банни. Просто кто-то решил пошутить: хотелось бы только узнать, кто именно.
– Здесь говорится «сегодня», – напомнила мисс Баннер, – сегодня в восемнадцать тридцать. Как ты думаешь, что будет?
– Будет Смерть, – загробным голосом ответил Патрик. – Дивная Смерть!
– Патрик, уймись! – цыкнула на него мисс Блеклок, а мисс Баннер тихо взвизгнула.
– Но я имел в виду всего лишь торт, который готовит Мици, – принялся оправдываться Патрик. – Вы же знаете, мы называем его «Дивная Смерть».
Мисс Блеклок рассеянно улыбнулась.
Однако мисс Баннер никак не желала оставить ее в покое.
– Нет, правда, Летти, как ты думаешь...
Подруга прервала ее, стараясь держаться беспечно.
– Я знаю только одно, – сухо сказала она, – в шесть тридцать к нам пожалует, сгорая от любопытства, полпоселка. На твоем месте я бы лучше выяснила, есть ли у нас что-нибудь выпить.
– Но ведь ты волнуешься, Лотти?
Мисс Блеклок вздрогнула. Она сидела за письменным столом, рассеянно рисуя на промокашке каких-то рыбок. Подняв голову, она посмотрела на встревоженную подругу.
Что ей было сказать Доре Баннер? Банни нельзя волноваться, нельзя расстраиваться. Мисс Блеклок помолчала, раздумывая...
Они с Дорой Баннер вместе учились в школе. В те времена Дора была светловолосой, голубоглазой глуповатой девочкой. Но глупость ее никому не мешала, и с ней с удовольствием общались, потому что она была веселой, жизнерадостной и хорошенькой. Мисс Блеклок считала, что ей нужно выйти замуж за симпатичного военного или за сельского присяжного. Ведь Дора обладала массой достоинств: нежностью, привязчивостью, верностью. Но жизнь жестоко обошлась с ней: Доре пришлось самой зарабатывать себе на хлеб. Она всегда была очень старательной... Но – неумехой страшной... За что бы она ни бралась, ничего у нее не получалось.
На долгое время подруги потеряли друг друга из виду. Но полгода назад мисс Блеклок получила письмо, сбивчивое и патетическое. Дорино здоровье было подорвано. Она жила в маленькой комнатушке, пытаясь кое-как просуществовать на свою жалкую пенсию. Ей хотелось бы брать на дом вышиванье, но из-за ревматизма она не могла сделать и этого. Банни вспоминала школьную дружбу... конечно, жизнь разбросала их... но, может быть... вдруг подруга ей поможет?
Поддавшись внезапному порыву, мисс Блеклок откликнулась. Бедная Дора, бедная, милая, глупенькая, пухленькая Дора! Летиция бросилась к ней, увезла ее с собой и поселила в Литтл-Паддоксе, сказав, что одной вести хозяйство тяжело и ей нужна помощница. Жить Доре оставалось недолго – так, по крайней мере, уверяли врачи. И все же порой мисс Блеклок чувствовала, что взяла на себя непомерно тяжелую ношу. Дорогая ее Дора путала все на свете, расстраивала темпераментную иностранку-домработницу, теряла счета, письма и временами доводила мисс Блеклок до белого каления. Бедная бестолковая старушка, такая преданная, так искренне желающая помочь, столь гордая тем, что она нужна и приносит пользу, – только, увы, на нее ни в чем нельзя было положиться...
– Не надо, Дора. Я же тебя просила, – резко произнесла мисс Блеклок.
– Ой! – виновато поглядела на нее мисс Баннер. – Конечно... Я просто забыла. Но... ты ведь действительно...
– Волнуюсь? Вовсе нет. По крайней мере, – добавила Летиция, стараясь быть правдивой, – не из-за этого. Ты же говоришь про дурацкое объявление в «Газете»?
– Да... И даже если это шутка, то, по-моему, она очень злая.
– Злая?
– Да. Я чувствую во всем какую-то злость. То есть... я хочу сказать... нехорошая это шутка, вот что.
Мисс Блеклок взглянула на подругу. Кроткие глаза, длинный упрямый рот, слегка вздернутый нос. Бедная Дора, от нее с ума можно сойти! Такая преданная и такая суетливая... Боже, сколько с ней хлопот! И вот на тебе – у этого милого, выжившего из ума существа еще остался нюх на нравственные и безнравственные поступки!
– Пожалуй, ты права, Дора, – сказала мисс Блеклок. – Это нехорошая шутка.
– Мне она совсем не нравится, – с внезапной яростью выпалила мисс Баннер. – Я боюсь... И ты тоже боишься, Летиция, – неожиданно прибавила она.
– Ерунда! – бодро возразила мисс Блеклок.
– Это опасно... Это... это как бомба, которую присылают по почте.
– Да нет же, дорогая, просто какой-то недоумок решил сострить.
– Не вижу ничего смешного.
И действительно, ничего смешного тут не было... Лицо мисс Блеклок вдруг выдало ее мысли, и Дора торжествующе вскричала:
– Я же говорила! Ты тоже так думаешь!
– Но, Дора, милочка...
Мисс Блеклок осеклась. В комнату, словно цунами, ворвалась молодая женщина, пышная грудь ее бурно вздымалась под тесным свитером. Широкая яркая юбка была посажена на корсаж, вокруг головы были обмотаны грязные черные косы. Темные глаза сверкали.
– Я могу вам говорить, пожалуйста, да? – затарахтела она.
Мисс Блеклок вздохнула.
– Конечно, Мици, в чем дело?
Порой ей казалось, что лучше самой готовить еду и вести хозяйство, чем терпеть бесконечные истерики домработницы-беженки.
– Я сразу говорить... надеюсь, все нормально? Я даю вам предупреждение... и уходить... уходить сейчас.
– Но почему? Вас кто-нибудь расстроил?
– Да, расстроил, – трагически воскликнула Мици. – Я не хочу умереть! Я уже убежать Европа. Моя семья – они все умереть... их убивать... мама, и маленький брат, и моя такая милая маленькая племянница... всех, всех их убивать. Но я убежать, я прятаться... прийти в Англия. Я работаю. Я делаю работа, какая никогда не делать на моей родине... Я...
– Все это мне известно, – решительно оборвала мисс Блеклок вечную песню Мици. – Но почему вы намерены уйти именно сегодня?
– Потому что они опять приходят меня убивать!
– Кто?
– Мои враги. Наци! А может, на этот раз и большевики. Они узнали, что я здесь. И приходят убивать. Я читала об это, да, я читала газету!
– Вы имеете в виду нашу «Газету»?
– Здесь, здесь написано. – Мици вытащила из-за спины «Газету». – Посмотрите, вот здесь есть прямо: «Убийство». В Литтл-Паддоксе. Или это не значит здесь? Сегодня вечером в половине седьмого. Ай! Я не хочу ждать, когда меня убивают... Нет.
– Но почему это обязательно про вас? Мы думаем, кто-то просто пошутил.
– Шутка? Разве убивать кого-нибудь – шутка?
– Разумеется, нет. Но, дорогая девочка, если бы кто-нибудь захотел вас убить, он бы не стал давать объявление в газете.
– Вы думаете? – Мици слегка заколебалась. – Вы думаете, они никто не хотеть убивать? А может, они хотеть убивать вас, мисс Блеклок.
– Ни за что не поверю, что кому-то хочется меня убить, – беспечно заявила мисс Блеклок. – И, ей-богу, Мици, я совершенно не понимаю, зачем им убивать вас. Ну, зачем, скажите на милость?
– Потому что они плохие... очень плохие. Я вам уже говорить: и маленький брат, и мама, и моя такая милая маленькая племянница...
– Да-да, конечно, – ловко остановила лавину словоизлияний мисс Блеклок. – Но мне как-то не верится, что кто-то хочет вас убить, Мици. Однако если, дорогая, вы хотите уйти, причем предупредив меня за пять минут до своего ухода, я не в силах вам помешать. Но учтите, вы сделаете большую глупость, – уже другим тоном произнесла мисс Блеклок и решительно добавила, видя, что Мици засомневалась: – Говядина, что прислал к обеду мясник... по-моему, она очень жесткая.
– Я буду готовить гуляш, особый гуляш.
– Ну, гуляш так гуляш... А не могли бы вы из того засохшего куска сыра сделать сырные палочки? Может, у нас сегодня будут гости.
– Сегодня? Что значит «сегодня»?
– В половине седьмого вечера.
– Но это время, которое есть в газете! Кто придет? Зачем?
– Они явятся на похороны, – сказала, подмигивая, мисс Блеклок. – Хватит, Мици. Мне некогда. И закрой за собой дверь поплотнее, – строго добавила она.
Дверь за ошарашенной Мици захлопнулась.
– Так... на некоторое время покой обеспечен, – произнесла мисс Блеклок.
– Ах, Летти! Ты такая деловая! – восхищенно воскликнула мисс Баннер.