31 августа 2004 года, спустя полчаса после теракта у метро «Рижская», я возвращалась с работы домой и ехала по проспекту Мира в сторону области. Я сразу поняла, что произошло – в то время все всё быстро понимали, – и первым делом обзвонила родных и друзей. Они были в порядке.

К сожалению, кому-то повезло меньше.

Беззащитность, вот что я чувствовала тогда. Может, упадет самолет, на котором ты полетишь в отпуск. Может, ты не доедешь до работы. Может, ночью, пока ты спишь, панельная многоэтажка сложится тебе на голову. Счастье в той обстановке в принципе было недостижимо. Как можно его обрести, когда ты все время в страхе? В не меньшем страхе жили и мои друзья, родители которых приехали с Кавказа на заработки и не были виноваты в происходящем – но для некоторых людей оказались «на одно лицо».

На мой взгляд, ужасающие теракты тех лет наложили отпечаток на все поколение нынешних тридцати- и сорокалетних. Жуткие новости были фоном нашего детства и юности и стали в какой-то мере нормой. И порой делается очень тревожно, когда всё хорошо, – потому что этому «хорошо» сложно доверять. Потому что в любой момент оно может полыхнуть и исчезнуть.

послесловие

Не так давно сын спросил, почему мы вышли из поезда в метро, ведь это же не наша остановка. Я не смогла дать ему внятный ответ и сказать правду: что увидела женщину, закутанную с ног до головы в черное, в безразмерной куртке поверх. Я понимаю, что террорист может быть одет как угодно и быть любой национальности. Я понимаю, что не все возможно заметить, что мои подозрения и реакция – просто фантомные боли прошлого, но ничего не могу с собой поделать. Однако я не хочу передавать мою травму – нашу травму – следующему поколению: чтобы мой сын опасался не похожих на себя людей и жил в ожидании плохого.

Поэтому мы идем дальше, за Женей и Ильей.