– Ну да. Теперь точно вижу – не наша. Что привело в наши края?

– Я частный детектив. Я по поводу Насти и Паши.

– Бажовых?

– Вы их помните? Они же у вас всего месяц были.

– Еще бы не запомнить. Там такая история. И не захочешь, а запомнишь.

– Расскажите…

– Ну, слушайте. Впрочем, только сначала, извините, но документы покажите. – спохватилась она. Бдительная. Это хорошо. Я спокойно вытащила и развернула корочки. Дай Бог тебе здоровья, Леша, что ты их мне сделал. Насколько проще стало работать. Да и люди больше доверяют детективам, чем просто человеку с улицы.

– В общем история началась так. Утром к нам в детдом привезли мальчика и девочку. Сразу было видно, что дети домашние ухоженные. Родители не пьющие благополучные. Оказалось, родители погибли. Дети осиротели. Пока бабушку нашли, пока она стала оформлять опекунство. Детей определили на время оформления документов к нам.

– А почему не к бабушке на временную опеку?

– Не знаю. Что-то опекунский темнил. Наверное кому-то сосватать решили детей. Дети здоровые симпатичные, беленькие. Желающих усыновить и удочерить таких из-за границы, да и у нас тогда много было. Вот я думаю, опекунский и выгадывал…

– И вы бы дали? При живой-то бабушке…

– Конечно не отдала бы. Тем более, что бабушка часто к детям с подарками приезжала, пока оформляла документы. Сразу было видно, что она их любит и заберет.

– А что там произошло, что вы их запомнили?

– Ну так вот. Всех вновь прибывших наши детдомовские дети частенько проверяют на слабо, берут на испуг, как говорится. Решили и этих новеньких проверить на стойкость. Хотя я, как всегда, запретила приставать и обижать новеньких. Они решили, что могут себе позволить меня ослушаться и побить мальчика. Паша стоял и не защищался. Только руками лицо закрывал. А вот сестра его Настя увидев, что брата бьют, такую прыть показала. Девочки обычно плакать начинают. Этого они от нее и ждали. На свою голову они Пашу бить начали и гадости говорить. Она, во-первых, всех побила.

– Одна? Сколько их было?

– Восемь. Она их методично и беспощадно отметелила. Другого слова к этому и не подберешь. После стычки мы их как увидели, долго всем персоналом над ними смеялись. Они все в синяках, а на ней и на Паше ни одного. И поделом. Нечего новеньких задирать. Вот так она их авторитет на ноль и помножила.

– Ничего себе. Такую тронь себе дороже.

– Вот именно. А если обижали Пашу, то Настя прям бешеной становилась. Мне часто казалось, что она в таком состоянии запросто убьет и не поморщится. Мало того, так она злопамятной оказалась. Отомстила всем, кто был причастен к избиению Паши. Всем. И мстила до тех пор, пока их с Пашей отсюда не забрали. И в последний день в обед за ними бабушка должна была приехать. Настя всех восьмерых побила напоследок по отдельности. Все с синяками на все лицо ходили. Вот так она за брата и отомстила. Жалко мне будет того, кто ее Пашу вольно или невольно обидит.

– Понятно. Характер.

– Нормальный характер. Тех, кто к ним хорошо относился, она уважала и с почтением. А кто плохо… тех мне было жалко. Не знали с кем связались. Паша он слишком добрый. Я про ограбление знаю. Паша погиб…

– А Настя к вам после детдома хоть раз приезжала? Может вы знаете, где ее искать?

– Зачем ее искать. Если не появляется, значит не хочет и не считает нужным.

Я поняла, что сейчас разговор повернул не в ту сторону и Софья Марковна замкнется в себе и свернет разговор, взяла и рассказала и про их бабушку и про то, что Настю семь лет никто не видел и не слышал. Ни подруга, ни бабуля. Про странные подарки… Про комнаты две в центре города.

– Да. На Настю это не похоже. Но ко мне она не приезжала после детдома. Никогда. Ни разу. Как отрезала.

Елена Аркадьевна сидела и внимательно меня слушала. Мы еще немного посидели, поговорили, попивая чай. Софья Марковна с подругой вспомнили еще несколько происшествий с детьми. И разговор как-то сам собой иссяк. Больше говорить было не о чем.

– Извините, что отняла у вас время. Просто у меня есть подозрение, что ее нет в живых. И убил ее кто-то, кто срежиссировал это ограбление и смерть ее брата. Плохо, если зло не будет наказано… Вы, Софья Марковна, если вдруг Настю увидите, или какую информацию про нее узнаете, то позвоните мне, если не затруднит. И пусть она к бабушке зайдет или хотя бы позвонит.

– Хорошо. – и взяла мою визитку.

– Елена Аркадьевна, вас подвезти куда надо?

– Нет. Спасибо. У меня дом рядом.

Я попрощалась и пошла в машину. Так, все мне понятно. И врать Софья Марковна, не смотря на то, что с детьми работала, так и не научилась. Настю ни разу не видела… Ага. А фотография уже взрослой Насти тогда откуда? Такая фотка у бабульки ее в альбоме была. Бабулька тогда сказала, что Настя ее подарила за неделю до ограбления. Значит и к Софье Марковне она за неделю до ограбления приезжала.

И зачем мне тогда врут? Ответ прост – не доверяют. Боятся Насте навредить. Думают, она жива… Наивные старушки. Ехала я домой и думала. Настя всего месяц в детдоме была, а с директрисой подружилась. Как они ради нее врут. Один за всех…

Ладно, домой приеду и порисую схемки. Что-то тут мне не совсем нравится. Есть какая-то червоточина. На работе я так не изматывалась. Там цель ясна и понятна. А здесь как по минному полю шарахаюсь: как бы на мину не наступить… Приеду домой. С мамой посоветуюсь. Это ведь ее поколение. Она их лучше знает и понимает.

Приехала домой. Петька еще со школы не пришел, а Грейса выгулять надо.

– Пошли гулять.

Смотрю он намордник в зубы взял и поводок тащит.

– Умница. В парк пойдем.

Пристегнула поводок, надела намордник. Пес у меня воспитанный, блин, уже и пса присвоила. У Петьки пес воспитанный. Идет рядом. Поводок не натягивает.

Дошли до парка. О, дружок его тут как тут. Тоже любит за палкой побегать. Наш породистый Грейс сдружился с двортерьером лохматым. Не разлей вода стала парочка. Лохматенция этот с нашим Грейсом бегать любит. Вот они и стали сами по себе носиться. Я им палочку подальше кидаю. Они ее с двух концов берут и несут мне.

А этот дворянин ничего, умным оказался. Команды на пару с Грейсом выучил. Мы своего когда в парке по утрам тренируем, так он смотрит и повторяет. Правда мячик теннисный сгрыз. Придется Грейсу новый покупать. Его бы помыть, вычесать. Красивый пес.

Только мне второго не осилить. Хватит того, что Грейса Петруха практически к нам переселил. Мы его уже с мамой и гуляем, и кормим, и спит он на нашей лоджии, а не у Петьки в квартире. Видите ли у Натальи новый любовник. И у него аллергия на шерсть.

А Наталья, я смотрю, совсем совесть пропила. Она нам не только сына окончательно сплавила, но и его питомца. Правильно говорят психологи, что у алкашей совесть деградирует. Уже даже про сына не спрашивает. Когда на даче у Айболита были, так она ни разу Петьке не позвонила. Про здоровье, накормлен ли, даже не поинтересовалась.

Да и Петька к такому отношению уже привык. Раньше чуть что, ревел. А теперь просто к нам приходит и все. Прижился, стало быть. Так и живет на две квартиры, на две семьи.

В парке стали собираться собаководы. Значит, мне домой пора. Вот и моложавый дедок со шпицем опять ко мне подсел. И не боится за своего питомца. У меня-то два таких громадных пса рядом бегают. Вдруг они его пупсика покусают…

Я может одна посидеть хочу. Просто молча поднялась со скамейки. Кивнула ему головой и пошла домой. Собакевич уже выбегался.

Пойду я, а то есть хочу и спать. Дома поела. Правда, что ела не помню. Автоматически что-то в тарелку набухала и съела. Вообще не заметила и не ощутила вкуса. Вот как меня это странное дело зацепило. Хотела ведь вечером посидеть и подумать, а голова не варит. Тогда спать. Утро вечера мудренее. Глядишь во сне головоломка и сложится.

Блин, я совсем с этими делами забыла к Наде съездить. Значит завтра после обеда и поеду. Еще мама про какие-то новости говорила. Завтра. Все завтра.

Утром проснулась от тишины и удивилась. Почему все так тихо? Где мама, Петька, пес? Встала и прошла на кухню. Никого. Как будто все вымерли. Поспать что ли?

Только прошла в свою комнату, как во входной двери замок щелкнул. Кто-то пришел. Любопытство одолело. Пойду посмотрю. Вышла в коридор. Мама.

– Встала? Спала бы еще. Мы специально тихо ушли, чтоб тебя не будить.

– Да вот думаю, поваляться в постели что ли. Вчера как-то вымоталась с этими поездками. А ты куда в такую рань ходила? И Грейс с Петькой где?

– Эк ты хватилась. Уже девять. Петька в школе. Грейс спит на лоджии. А я к соседке сверху ходила. Она просила тонометр, чтоб давление померить. Я ей померила и оставила электрический у нее на время. Пусть пока пользуется. А то она в самом деле плохо выглядит. Еще через час к ней зайду. А то как бы скорую вызывать не пришлось.

– Тогда я пойду посплю. А то моя голова совсем не варит. Вчера вымоталась. Ушла к себе в комнату и провалилась в сон. Проснулась только в час. Ничего я спать горазда. Мне стали сниться сны про ограбление. Раньше хоть Гена снился. И это было приятно. А теперь все какая-то чепуха. И везде всех убивает человек без лица. Хотя не совсем без лица. Я завтра в банк съезжу. И поснимаю всех, кто туда входит и выходит. Потеряю утро, зато любовника Насти вычислю. А сейчас пошла на кухню с мамой поговорить.

– Мам, ну как соседка?

– Скорую пришлось вызывать.

– Забрали в больницу, или дома оставили?

– Забрали. В кардиологию повезли. Там с ней сын поехал. Я только помогла ему все необходимое собрать: халат, тапки, ну и остальное…

– А Петька Грейса выгулял?

– Погулял, но не долго. Он проспал.

– Тогда я пойду собакевича выгуляю.

– Ты бы поела…

– Потом, как приду. Грейсон, гулять. – пес тут как тут. Поводок в руки, намордник на морду.

Пошли на улицу. А на улице – лафа. Солнышко светит. Правда не греет. Морозец. Лужи подмерзли. Ну хоть грязи нет и то хлеб. Правда асфальт тонкой ледяной корочкой покрылся. Надо осторожно идти, чтоб на задницу не упасть… И на дороге надо быть поосторожней. Гололед однако.

Как в парк пришли, так мой молодец рыжий стал с дружком своим гоняться. Час гонялись за палкой. О, и старичок опять ко мне на лавочку прихилял. Вот интересно, что ему от меня надо. Ладно рискну спрошу.

– Я так понимаю, что у вас ко мне какой-то вопрос?

– Да нет. Просто пообщаться хотел. – дедок смутился.

– Так ваших одногодок вон в парке сколько.

– С ними не интересно. Они только про болезни и говорят. С ними от скукоты помереть можно.

– А со мной о чем говорить собираетесь? Навряд ли общие темы мы найдем. Не про погоду же говорить.

– А про собак. Вон ваши какие воспитанные.

– Нет, эти обе собаки не мои. Овчарка – соседа. А лохматый, так вообще бродячий дворянин.

– В каком смысле дворянин?

– В смысле двортерьер – дворняга. Уличный. Ничей. Но вы правы. Он действительно умный.

– Степан Никитич, вы представляете он опять. Как только с поводка спускаю, так он дерьмо в парке находит и валяется в нем. -Подошла к нам какая-то женщина. Ругается на своего пса. У нее бельгийская овчарка.

– И будет валяться. Он его скоро есть начнет. – отвечаю ей.

– А почему. Почему он меня позорит. Я устала его мыть. Зачем он это делает. Чего не хватает? Витаминов? –это уже она ко мне за советом обращается.

– Про витамины ничего не скажу. Но собаки так валяются, чтоб перебить сильный и неприятный для них запах. К примеру пахучего шампуня. Вы шампунь собачий поменяли. Так?

– Да. Меняла. – она шокирована.

– Собака чует запахи намного сильнее, чем люди. Вы купили шампунь. Вам кажется, что он вкусно пахнет. У вас кобелек молодой, ему кажется, что он воняет. Вот он дерьмом запах и пытается перебить.

– А что делать теперь?

– Купите шампунь без запаха. Пес ваш перестанет в дерьме валятся. Это природа. Против нее не попрешь.

– Шампунь дорогой. Импортный.

– Оставите этот шампунь, каждый раз будете дерьмо отмывать. Оно вам надо? Вам же позорится надоело. Или не надоело?

– Что ж попробую шампунь поменять.

– Вы извините, Степан Никитич, мне пора домой. Грейса я выгуляла. Всего хорошего. – и быстрее домой помчалась.

Мне же еще до того, как к Наде поехать надо у мамы новости узнать. Пока домой шла быстрым шагом, чуть не упала пару раз. Осторожнее надо быть…

– Мам, я дома. Нашел все-таки грязь, свиненыш… -пока куртку сняла, пока разулась. Грейсон рядом стоит, ждет, когда ему лапы вытрут.

– Как погодка? –мама выглянула из кухни.

– Да нормально. Только подморозило. Сейчас перекушу и к Наде поеду.

– Ты на дороге осторожней, гололед.

– Угу. – согласилась я.

– В общих чертах Наде скажи так. Есть место в реабилитационном центре. Квота на бесплатную реабилитацию только для работников центра. Но она, как я поняла, работы не боится? Или как?

– Она сказала, что на любую согласна. Лишь бы Петя рядом под приглядом был. О, я уже стихами заговорила. И денег на реабилитацию скопить можно было бы.

– Она там с ним может находиться и обучиться спецмассажу. Вот и сэкономит на массаже и на реабилитации для сына. Кстати, вот адрес, где коляску для него подготовили. Заедь, забери, отвези…

– Хорошо.

– И еще. Там на бумаге если что забудешь, все расписано. Адреса и телефоны, куда ей надо позвонить. Пусть не тянет, а то место займут. А парня край реабилитировать надо. И так время упущено.

– Ладно. А ты чем займешься? Смотрю принарядилась. Куда собралась?

– К Вере Михайловне. Она меня видеть зачем-то хотела.

– Ну тогда я поехала…

– Счастливо.

Вышла во двор. Машина рядом у подъезда. О, опять какой-то человек за угол спрятался. И кто это опять за нами так неумело следит? Интересненько…

– Экий ты, батенька, стеснительный. Тебя подслушивать поставили, а ты подглядываешь? Прячется, дурачок. А того не ведаешь, что прям лицом под самую камеру встал. Стало быть, сейчас отъеду и маме позвоню. Пусть у ВМ записи попросит. Посмотрим, кто там подглядывает… -так я думала про себя. А сама открыла машину, села внутрь и посмотрела опять в сторону, где он прятался. Он опять за угол нырнул. Позвонила маме. Попросила взять у ВМ записи с камер. Не нравится мне этот циркач. Ох не нравится!