В 1826 году вся царская семья отправилась в Москву. Ольге Николаевне было четыре года. Экипаж сопровождал адъютант Василий Перовский. Четырёхлетней Ольге Николаевне запомнились дороги.

Она вспоминала с ужасом:

«Шоссе не существовало, только одни проселочные дороги с брусьями с правой стороны, воткнутыми просто в песок. Так мы тогда путешествовали!»

Впрочем, с дорогами в России проблемы во все времена.

Сначала посетили Нижний Новгород. Царская семья побывала в монастыре. Впервые Ольга Николаевна увидела женский монастырь, который ей понравился. Ольга вспоминает: «Игуменья Шишкина была воспреемницей Мамá во время её перехода в нашу веру». С тех пор с ней поддерживали добрые отношения. Путешествие продолжалось. В Торжке мы гостили у мадмуазель Пожарской. Ольге Николаевне запомнились котлетки, которыми угощала мадмуазель Пожарская. Царская семья не долго задерживалась. Дальнейший путь предстоял в Вышний Волочек.

Ольга Николаевна вспоминает: «В Вышнем Волочке мы проехались каналом и осматривали шлюзы».

Очень красивое наблюдение, когда входил пароход, когда закрывались, а потом открывались, когда выходил.

Царская семья отправилась в Тверь, именно там посетили дворец, где жила великая княгиня Екатерина Павловна. И почтили её память. Родители рассказали, что здесь Карамзин читал лекции по истории. Екатерина Павловна их с удовольствием слушала. Ольга Николаевна посетила со своими родителями комнату, где умер муж принц Георгий Ольденбургский в 1812 году. Ей родители рассказывали. Он посещал госпиталя, жертвовал всем, чтобы помочь раненым.

И вот радостные восклицания великой княжны: «Наконец Москва! Кремль! Мое сердце билось. Пожар 1812 года, героическая борьба наших храбрецов — как близко было еще все это! Тогда я впервые и еще неясно ощутила, что значит Россия, Отечество».

Царская коронация Николая I состоялась в 1826 году 22 августа в Успенском соборе Кремля. Само торжество происходило в Грановитой палате. Ольга Николаевна видела только часть торжества. Вот она оставила свои воспоминания: «Я была слишком мала для того, чтобы присутствовать на коронации родителей в соборе, и могла и видеть только отблеск пышного торжества в Грановитой палате, где Их Величество сидели на тронах и обслуживались высшими сановниками, в то время как остальные гости и члены дипломатического корпуса стояли и, принеся свои поздравления, пятились с бокалами шампанского в руках».

Ольга Николаевна рассказала об огромном количестве гостей: «Вокруг нас — необычайного вида женщины в восточных одеяниях: татарки, черкешенки, жительницы киргизских степей. Все это было ново и непривычно. Восток, его люди и обычаи — все это привлекало любопытство чужеземцев и создавало вокруг древнего города, с его золотыми куполами и причудливыми башенками, блестящий ореол».

Да, это был золотой город Москва (древний город), именно таким он запомнился Ольге Николаевне. И главное, запомнились соборы Москвы, башни с куполами. Древний город, как заметила в своих воспоминаниях Ольга Николаевна. И героический… В своих воспоминаниях она с гордостью писала о защитниках Москвы. И о наполеоновской банде, которая сожгла Москву беспощадно. Надругались над Златоглавою Москвой. Это сейчас уже можно сказать.

Коронация Николая I в Успенском соборе в Москве (фрагмент). Неизвестный художник

«Недели пролетели в празднествах и развлечениях, — читаем мы в книге „Сон юности“. — Мама, принужденная беречься из-за своего хрупкого здоровья, приняла любезное приглашение графини Орловой-Чесменской переехать на ее дачу, что была в пригороде Москвы. Там дышалось привольным деревенским воздухом, там можно было свободно бегать по саду, без того, чтобы собиралась толпа и приветствовала нас криками „ура!“».

Кто же такая графиня Орлова-Чесменская? В Википедии говорится, что она была фрейлиной, служившей при дворе Екатерины II. И очень хорошо знала императорскую семью. И дружила с Николаем I.

Ольга Николаевна не пишет, сколько гостили, то, что она рассказала об этой поездке с удовольствием, видно. Ведь маленькие любят путешествовать и бывать в гостях.

Сентябрь, был яркий солнечный день. Тёплые лучи солнца грели по-летнему. Праздник день Святой Елизаветы вот как вспоминает Ольга Николаевна:

«В сентябре, в день Св. Елизаветы, полкового праздника кавалергардов, Мама впервые, как шеф этого полка, принимала парад. Она была и польщена, и сконфужена, когда Папá скомандовал: „На-кра-ул!“ и полк перед ней продефилировал. Это было и неожиданно, и ново. Папа умел придать нужную раму общественному почитанию своей супруги, которую он обожал. Музыка играла марш из „Белой дамы“, в то время модной оперы, и этот марш стал, в память этого события, полковым маршем».

Удивительны факты о необыкновенной скромности императора Николая I и о том, как он приучал к этой скромности и отучал от излишеств своих детей. В сентябре 1827 года произошёл весьма показательный случай. 9 сентября родился сын Константин, сын долгожданный, ведь до него родились подряд три дочери. Ольга Николаевна рассказала в своих воспоминаниях:

«Он (Константин. — А. Ш.) родился уже как сын Императора, в то время как мы, старшие, родились еще детьми не венчанного на царство отца. К крестинам нам завили локоны, надели платья-декольте, белые туфли и Екатерининские ленты через плечо. Мы находили себя очень эффектными и внушающими уважение. Но — о разочарование! — когда Папа увидел нас издали, он воскликнул: „Что за обезьяны! Сейчас же снять ленты и прочие украшения!“ Мы были очень опечалены. По просьбе Мама нам оставили только нитки жемчуга. Сознаться? В глубине своего сердца я была согласна с отцом. Уже тогда я поняла его желание, чтобы нас воспитывали в простоте и строгости, и это ему я обязана своим вкусом и привычками на всю жизнь. Одеваться было мне всегда скучно. Мама или гувернантки заботились вместо меня об этом, и только будучи замужем, чтобы понравиться моему мужу, я научилась украшаться, и то только оттого, что мне было приятно, если Карл находил меня красивой и хорошо одетой».

Ничего лишнего не полагалось и в быту. В книге «Сон юности» читаем:

«Папа распорядился, чтобы на наш стол употреблялись 25 серебряных рублей: одно блюдо на завтрак, четыре блюда в обед в три часа и два на ужин в восемь часов. По воскресеньям на одно блюдо больше, но ни конфет, ни мороженого».

То есть строго, никаких излишеств. Конечно, надо учесть, что речь шла о великих княжнах, дочерях государя, а потому питание было вполне достойным, но, как видим, без сладостей и без каких-то чрезвычайных деликатесов.

Строго были регламентированы и другие стороны быта: «Для освещения наших рабочих комнат полагалось каждой по две лампы и шесть свечей, две на рабочий стол, две воспитательнице и две на рояль. Каждая из нас имела камердинера, двух лакеев и двух истопников. Общий гофмейстер следил за служащими, к которым причислялись два верховых для поручений. У мадам Барановой, кроме того, был еще писарь для бухгалтерии. К тому же у каждой из нас был свой кучер». Один кучер и один экипаж, а не десяток дорогостоящих иномарок с вечно полупьяным отпрыском кого-то из сильных мира сего за рулём.

Любопытно и такое сравнение: «Для нашего гардероба было ассигновано 300 рублей до нашего пятнадцатилетия, чего нам никогда бы не хватило, если бы Мама не помогала нам подарками на Рождество и в дни рождения.

На милостыню были предназначены 5000 рублей серебром в год. Остальное из наших доходов откладывалось, чтобы создать для нас капитал. Каждый год Папа проверял наши расходы».

Дочери императора Николая I были приучены к труду и не гнушались работы, которая, казалось бы, не для них. Во время одного из путешествий произошёл такой случай, описанный в книге «Сон юности»:

«Мы были также на маневрах 2-го Гвардейского полка и на его бивуаке в Грюневальде. Там солдаты пригласили нас помочь им при чистке картофеля: мы опустились на колени в траву и сразу принялись за работу. Один унтер-офицер, который заметил, что мы слишком толсто срезаем кожуру, укоризненно сказал, что мы плохие хозяйки».

Простота в обхождении изумляет.