Кто же она — барышня, первой разбившая сердце поэта? Наталья? Нет, первые стихи посвящены той, которую поэт называл «ранней любовью».

Эта любовь, ранняя любовь, оставила отпечаток в поэзии, заметный отпечаток. Она отмечена и в литературе, посвященной Пушкину.

Писатель Петр Константинович Губер (1886–1940) сообщил в своей книге: «Пушкин впервые испытал любовь еще совсем ребенком». И далее указал, что в черновой программе автобиографических записок поэт отметил в части, касающейся детства, отдельным пунктом «Ранняя любовь», а среди перечисления событий лицейского периода: «Первая любовь», то есть «разделял эти два факта, очевидно, не считая своей „ранней“ любви за настоящую», ведь тогда ему было не более 6–9 лет. И хотя о ранней любви, по словам П. К. Губера, «не сохранилось почти никаких биографических данных… в стихотворном „Послании к Юдину“ припомнил этот полузабытый эпизод»:

Петр Иванович Бартенев (1829–1912), русский историк, литературовед и признанный «зачинатель пушкиноведения», рассказал:

«Маленький Пушкин часто бывал у Трубецких (кн. Ивана Дмитриевича) и у Сушковых (Николая Михайловича, тоже литератора), а по четвергам его возили на знаменитые детские балы танцмейстера Иогеля».

Вот там-то, на детском балу, Саша и встретил девочку, которая заставила бешено забиться его сердце.

Именно в подмосковном селе Захарово, где сейчас расположен прекрасный музей поэта, к Пушкина пришло озарение детской любви, как выразился сам Александр Сергеевич, «ранней любви».

Этой любви и ее предмету писатель П. Г. Губер отвел несколько страниц своей книги:

«Софья Сушкова была на год моложе Пушкина. Относительно дальнейшей ее судьбы известно только, что она вышла замуж за А. А. Панчулидзева, бывшего губернатором в Пензе, и скончалась в 1843 г. В „Послании к Юдину“ обращает на себя внимание чрезвычайная конкретность и вместе с тем некоторая нескромность изображаемых сцен. Эту последнюю приходится отнести всецело на счет поэтического вымысла. Само собою разумеется, что никаких тайных свиданий не могла назначать Пушкину юная особа, имевшая от роду всего восемь лет и находившаяся, надо полагать, на попечении нянек и гувернанток. Скороспелый эротизм Пушкина был в данном случае только неизбежной данью тому литературному жанру, на служение которому он отдавал в те годы главные силы своего таланта. Гривуазные французские поэты — Вольтер, Грекур, Грессе, Дора, Лебрэн и Парни — явились для него первыми литературными образцами. Они же раньше товарищей по лицею, которых Пушкин вообще сильно обогнал в своем развитии, стали для него учителями в искусстве любить».

Из биографии Пушкина известно, что он в течение шести лет проводил летние месяцы в Захарове. Приехал впервые в шестилетнем возрасте. А в последний раз отдыхал в тех краях двенадцати лет. Поскольку там был большой урожай на раннюю поэзию, теперь зачастую Захарово называют поэтической родиной Пушкина. Ныне Захарово входит в Одинцовский район.

Неподалеку от Захарова еще один пушкинский музей — в Больших Вяземах. Большие Вяземы в ту пору принадлежали князьям Голицыным, потому и город ныне назван: Голицыно Одинцовского района.

Вот о тех краях и писал Пушкин в стихах, посвященных своей ранней любви. «Послание к Юдину» — это своего рода миниатюрная повесть о любви. Обратим внимание на такие удивительные строки…

Нужно заметить, что П. Г. Губер, говоря о скороспелом эротизме, мне кажется, глубоко ошибся, возможно, просто не вникнув в смысл стихотворения. Ну, судите сами, дорогие читатели, какой уж тут эротизм?

Ты хочешь, милый друг, узнатьМои мечты, желанья, целиИ тихий глас простой свирелиС улыбкой дружества внимать. Но можно ль резвому поэту, Невольнику мечты младой, В картине быстрой и живойИзобразить в порядке светуВсе то, что в юности златойВоображение мне кажет?

Пушкин обращается к своему лицейскому однокашнику, откровенно говорил ему, что память детства настолько жива, что хочется писать о ней и о мечтах, охватывающих все существо. Ну, разве не мечтали мы с вами, дорогие читатели? Разве мы не мечтали мальчишками о необыкновенных подвигах во имя любимых, разве не мечтали о лихих схватках с врагом, в которых непременно видели себя победителями, но порой израненными в боях. Казалось, это верный способ заставить замереть девичье сердце.

Вот строки из того же послания…

В мальчишеских мечтах этим грозным седоком был конечно же автор этих строк. И, конечно, он не мог не упомянуть о ранах на поле брани, которые не могут оставить равнодушными девичье сердце.

И ради чего все эти мечты? Да вот же, вот…

Поэт видел себя храбрым воином, получившим раны в боях. И никаких намеков на «скороспелый эротизм» не только в этом эпизоде, но и во всем «Послании к Юдину» не проглядывается. К тому же это ведь сон!

Яркие воспоминания детства, воспоминания и о робких встречах, и о дерзких мечтах, о волшебных снах. Все это связано с селом Захарово и Большими Вяземами, и Государственный историко-литературный музей-заповедник А. С. Пушкина хранит память о тех годах.

Но вернемся к балеринам и к их любовным драмам. Действительно, драм было больше, нежели счастливых развязок любви. О многих представительницах этой волшебной профессии мало что известно. Даже имена не всех балерин сохранила история балета. А вот тех, кто сумел зажечь сердца поэтов или воспламенить любовь в сердцах сильных мира сего, мы знаем из многочисленных воспоминаний современников и других документов истории.

Так и с Овошниковыми. Наталье посвящено по меньшей мере пять стихотворений. И кем посвящено! Самим Пушкиным. Евдокия (Авдотья) известна нам опять же благодаря тому, что была возлюбленной приятеля Пушкина Всеволожского, да и сам Пушкин не раз упоминал о ней в письмах и стихах.

Нам неясна судьба Натальи. Хотя имя ее Пушкин обессмертил не только в посвященных ей стихах. Есть у некоторых биографов и исследователей и еще одно интересное предположение.

Выбирая имя главной героини своего бессмертного романа в стихах «Евгений Онегин», Пушкин остановился на имени Татьяна. Почему? Так и просится объяснение то, что лежит на поверхности:

Биограф Пушкина Лотман указывал, что поэт не случайно написал:

Просто до выхода в свет «Евгения Онегина» имя «Татьяна» считалось «простонародным» и старомодным. А в черновиках даже значится имя… Какое бы вы думали? Наташа. Писатель Владимир Набоков (1899–1977) писал: «В черновике строфы (2369, л. 35) вместо имени Татьяна Пушкин пробовал для своей героини имя Наташа (уменьшительное от „Натальи“). Было это за пять лет до его первой встречи с будущей женой Натальей Гончаровой. „Наташа“ (как и „Параша“, „Маша“ и пр.) по сравнению с „Татьяной“ имеет значительно меньше возможностей рифмовки („наша“, „ваша“, „каша“, „чаша“ и несколько других слов). Это имя уже встречалось в литературе (например, „Наталья, боярская дочь“ Карамзина). У Пушкина Наташа появляется в „Женихе, простонародной сказке“ в 1825 г. (см. гл. 5, сон Татьяны) и в конце того же года в „Графе Нулине“».

Видимо, Пушкину очень хотелось назвать героиню именем своей первой или одной из первых возлюбленных. И он в какой-то мере решил эту проблему по умолчанию. Смотрите… Татьяна, можно произнести Тата? Можно. Хотя ближе к этому самому Тата стоит Наташа. То есть получается: Наталья — Наташа — Тата — Татьяна…

И это еще раз подтверждает, что вслед за ранней любовью у Пушкина была первая любовь именно к балерине.

Мы не будем докапываться до того, каких пределов достигло сближение, ведь первое стихотворение Пушкин написал в 14 лет, а последнее из цикла стихов, посвященных Наталье, в 16 лет.

Рановато? Но ведь в «Евгении Онегине», как помним, был и такой пример…

Да и возможности были, ведь актрис, даже крепостных, не содержали на строгом казарменном положении. Им дозволялось гулять по парку, в котором было немало уединенных мест.

Есть и стихи, весьма фривольные, правда, появившиеся в пушкинских изданиях уже в лживодемократическое время, а потому нельзя уж слишком верить тому, что они действительно пушкинские. Сомнение вызывает то, что они несколько похабны. А похабщину обычно приписывают знаменитостям. Надеясь их как-то принизить.

Привожу стихотворение, посвященное Александром Сергеевичем Пушкиным балерине Наталье Овошниковой, не полностью. Полностью привести рука не поднимается.

К тому же, если бы любовные приключения дошли до чего-то серьезного, вполне можно было ожидать такого исхода, как во время ссылки в Михайловском, когда крепостная девушка Ольга Калашникова родила от него сына. И неопытность обоих, и отсутствие известных средств, столь яро насаждаемых нам Западом в 90-е годы с целью помех деторождению и увеличению населения страны, приводили к исходу, нежелательному для многих тайных пар.

Сведений о том, что роман с Натальей Овошниковой кончился подобным образом, нет.

Не правы и те, кто настаивает на том, что со всеми 113 барышнями, занесенными в Донжуанский список, Пушкин был в близких отношениях.

Когда речь идет о гении, гораздо важнее выяснить, что дал тот или иной его любовный роман для поэзии!