Леди Вестхолм вошла с уверенностью трансатлантического лайнера, подплывающего к причалу.

Мисс Амабель Пирс, подобно маленькому суденышку, следовала в кильватере лайнера и села подальше от стола.

– Разумеется, мосье Пуаро, – прогудела леди Вестхолм, – я буду рада помочь вам всем, что в моих силах. Я всегда считала, что в делах подобного рода каждый обязан исполнять свой общественный долг...

Она еще некоторое время распространялась об общественном долге, пока Пуаро не удалось вставить вопрос.

– Я хорошо помню тот день, – ответила леди Вестхолм. – Мисс Пирс и я сделаем все возможное, чтобы помочь вам.

– О да! – почти с восторгом подтвердила мисс Пирс. – Какая трагедия! Умереть в мгновение ока!

– Если бы вы рассказали мне, что именно произошло...

– Конечно! – кивнула леди Вестхолм. – После ланча я решила немного отдохнуть – утренняя экскурсия была довольно утомительной. Не то чтобы я действительно устала – со мной такое случается редко. Я не знаю, что такое усталость. Когда часто выступаешь перед публикой, на такие вещи не обращаешь внимания... Я просто предложила небольшую сиесту, и мисс Пирс согласилась со мной.

– Да, – вздохнула мисс Пирс. – Я страшно устала. Подъем был очень тяжелым и опасным, хотя и необычайно интересным. Боюсь, я не такая выносливая, как леди Вестхолм.

– Усталость можно победить, – наставительно произнесла леди Вестхолм. – Я взяла за правило никогда не поддаваться телесным слабостям.

– Итак, – подытожил Пуаро, – после ланча вы обе пошли в свои палатки?

– Да.

– Миссис Бойнтон тогда сидела у входа в пещеру?

– Ее невестка усадила ее там перед уходом на прогулку.

– Вы обе ее видели?

– Да, – ответила мисс Пирс. – Она сидела прямо напротив нас – только, конечно, повыше.

– Пещеры выходят на выступ скалы, – пояснила леди Вестхолм, – а несколько палаток стояли как раз под выступом. Там тек ручеек, по другую сторону которого находились шатер и остальные палатки – в том числе моя и мисс Пирс. Ее палатка стояла справа от шатра, а моя – слева. Палатки были обращены лицом к выступу, но, конечно, на некотором расстоянии от него.

– Кажется, около двухсот ярдов.

– Возможно.

– У меня есть план, – сказал Пуаро, – составленный с помощью драгомана Махмуда.

Леди Вестхолм заметила, что в таком случае план наверняка неверный.

– Этот человек не отличается точностью. Я сверяла его пояснения с бедекером – несколько раз они оказывались ошибочными.

– Согласно моему плану, – продолжал Пуаро, – пещеру, соседнюю с той, у которой сидела миссис Бойнтон, занимали ее сын Леннокс и его жена. Палатки Реймонда, Кэрол и Джиневры Бойнтон стояли внизу, но правее – почти напротив шатра. Справа от палатки Джиневры Бойнтон находилась палатка доктора Жерара, а еще правее – палатка мисс Кинг. По другую сторону ручья – слева от шатра – находились ваша палатка и палатка мистера Коупа. Палатка мисс Пирс, как вы упомянули, стояла справа от шатра. Это верно?

Леди Вестхолм неохотно кивнула.

– Благодарю вас. Значит, это мы выяснили. Пожалуйста, продолжайте, леди Вестхолм.

– Было приблизительно без четверти четыре. Я подошла к палатке мисс Пирс узнать, проснулась ли она и хочет ли пойти на прогулку. Мисс Пирс сидела у входа и читала. Мы договорились выйти через полчаса, когда солнце станет менее жарким. Я вернулась в свою палатку и читала минут двадцать пять, а затем снова пошла к мисс Пирс. Она уже была готова, и мы отправились на прогулку. Казалось, в лагере все спят – никого не было видно, только миссис Бойнтон сидела наверху. Я предложила мисс Пирс спросить ее перед уходом, не нужно ли ей чего-нибудь.

– Да. Очень предупредительно с вашей стороны, – пробормотала мисс Пирс.

– Я считала это своим долгом, – самодовольно заявила леди Вестхолм.

– А она повела себя так грубо! – воскликнула мисс Пирс.

Пуаро вопросительно посмотрел на них.

– Наша тропинка проходила как раз под выступом, – объяснила леди Вестхолм, – и я окликнула миссис Бойнтон, сказав, что мы уходим на прогулку, и спросив, не можем ли мы что-нибудь для нее сделать. Но она в ответ только фыркнула, глядя на нас, как на грязь под ногами!

– Так невежливо! – подхватила мисс Пирс.

– Должна признаться, – слегка покраснев, сказала леди Вестхолм, – что я отпустила не слишком любезное замечание.

– Думаю, учитывая обстоятельства, вы были абсолютно правы, – заявила мисс Пирс.

– Что это было за замечание? – спросил Пуаро.

– Я сказала мисс Пирс, что миссис Бойнтон, возможно, пьяна. Ее поведение вообще было очень странным, и я подумала, что причиной мог быть алкоголь, пристрастие к которому, как мне хорошо известно...

Пуаро ловко увел беседу из алкогольного русла:

– А в тот день ее поведение не показалось вам особенно странным? Скажем, во время ланча?

– Н-нет, – подумав, отозвалась леди Вестхолм. – По-моему, тогда оно было вполне нормальным – конечно, для таких, как она, американок, – снисходительно добавила леди.

– Она повела себя очень грубо и с тем слугой, – вставила мисс Пирс.

– Когда?

– Незадолго до нашего ухода.

– Ах да, припоминаю. Кажется, он здорово ее разозлил. Конечно, – продолжала леди Вестхолм, – слуги, не понимающие ни слова по-английски, могут утомить, но во время путешествия надо делать скидку.

– Что это был за слуга? – спросил Пуаро.

– Один из бедуинов, работающих в лагере. Думаю, миссис Бойнтон попросила его что-то принести, а он принес не то. Она страшно рассердилась. Бедняга убежал со всех ног, а она размахивала палкой и кричала ему вслед.

– Что кричала?

– Мы находились слишком далеко, чтобы слышать. По крайней мере, я не разобрала ни слова, а вы, мисс Пирс?

– Я тоже. Кажется, она велела ему принести что-то из палатки младшей дочери, а может быть, рассердилась за то, что он вошел к ней в палатку, – точно не знаю.

– Как он выглядел?

Мисс Пирс неуверенно покачала головой:

– Право, не могу сказать. Он находился далеко от нас, да и все арабы кажутся мне похожими друг на друга.

– Это был человек выше среднего роста, – сказала леди Вестхолм, – в обычном местном тюрбане, рваных и залатанных бриджах и небрежно повязанных обмотках на ногах. Эти люди нуждаются в дисциплине!

– Вы могли бы опознать этого человека среди лагерной прислуги?

– Сомневаюсь. Лица мы не разглядели. И как говорит мисс Пирс, все арабы похожи друг на друга.

– Интересно, – задумчиво промолвил Пуаро, – что же так рассердило миссис Бойнтон?

– Слуги иногда действуют на нервы, – отозвалась леди Вестхолм. – Один из них забрал мои туфли, хотя я предупреждала его – в том числе знаками, – что предпочитаю сама их чистить.

– Я тоже всегда делаю это сам, – сказал Пуаро, отвлекаясь на миг от расспросов. – Повсюду вожу с собой набор для чистки обуви, одежную щетку и пылевую тряпку.

– Как и я. – В голосе леди Вестхолм послышались человеческие интонации.

– Потому что эти арабы никогда не счищают пыль с вещей...

– Да. Конечно, здесь одежду приходится чистить три или четыре раза в день...

– Но дело того стоит.

– Разумеется! Терпеть не могу грязь! А здешние мухи на базарах – просто чудовищно!

– Да-да. – Пуаро выглядел слегка виновато. – Вскоре мы выясним у этого человека, что так разозлило миссис Бойнтон. Продолжайте.

– Мы шли медленно, – сказала леди Вестхолм, – и вскоре встретили доктора Жерара. Он шатался и выглядел совсем больным. Я сразу поняла, что у него лихорадка.

– Он дрожал с головы до ног, – вставила мисс Пирс.

– Я сразу поняла, что приближается приступ малярии, поэтому предложила вернуться с ним в лагерь и дать ему хинин, но он сказал, что у него с собой аптечка.

– Бедняга, – вздохнула мисс Пирс. – Я всегда расстраиваюсь, видя врача больным. Это кажется таким несправедливым!

– Мы пошли дальше, – продолжала леди Вестхолм, – а потом присели на валун.

– Карабкаться было так утомительно после утренней экскурсии, – пробормотала мисс Пирс.

– Я никогда не чувствую усталости, – твердо заявила леди Вестхолм. – Просто дальше идти было незачем. Перед нами открывался прекрасный вид.

– В том числе и на лагерь?

– Да, мы сидели к нему лицом.

– Так романтично! – прощебетала мисс Пирс. – Лагерь среди розово-красных скал! – Она снова вздохнула и покачала головой.

– Но его управление оставляло желать лучшего. – Лошадиные ноздри леди Вестхолм возбужденно расширились. – Я сообщу об этом в агентство Касла. Не уверена, что воду там кипятили и фильтровали как следует.

Пуаро кашлянул и быстро увел разговор в сторону от питьевой воды.

– Вы видели кого-нибудь из других членов группы? – спросил он.

– Да. Старший мистер Бойнтон и его жена прошли мимо нас, возвращаясь в лагерь.

– Они шли вместе?

– Нет. Первым прошел мистер Бойнтон. Он выглядел так, словно от перегрева у него кружилась голова.

– Затылок нужно беречь от солнца! – оживилась мисс Пирс. – Я всегда прикрываю его носовым платком из плотного шелка.

– Что сделал мистер Леннокс Бойнтон по возвращении в лагерь? – спросил Пуаро.

На сей раз мисс Пирс опередила леди Вестхолм:

– Сразу подошел к матери, но оставался с ней очень недолго.

– Сколько именно?

– Минуту или две.

– По-моему, чуть более минуты, – сказала леди Вестхолм. – Потом он ушел в свою пещеру, а после этого спустился в шатер.

– А его жена?

– Она прошла мимо нас примерно через четверть часа и даже вежливо остановилась на минуту, чтобы поговорить.

– Она мне кажется очень симпатичной женщиной, – улыбнулась мисс Пирс.

– В отличие от других членов семьи, – добавила леди Вестхолм.

– Вы наблюдали за ее возвращением в лагерь?

– Да. Она поднялась к своей свекрови и заговорила с ней, потом зашла в свою пещеру, принесла стул и посидела рядом с миссис Бойнтон около десяти минут.

– А затем?

– Отнесла стул назад в пещеру и спустилась в шатер, где уже находился ее муж.

– Что произошло дальше?

– К нам подошел этот странный американец, – ответила леди Вестхолм. – Кажется, его фамилия Коуп. Он сказал, что за изгибом долины имеется образец древней архитектуры, на который мы обязательно должны взглянуть. Мы пошли туда. У мистера Коупа была с собой очень интересная статья о Петре и набатеях. В лагерь мы вернулись без двадцати шесть. Уже становилось холодно.

– Миссис Бойнтон все еще сидела на прежнем месте?

– Да.

– Вы заговорили с ней?

– Нет. Я едва обратила на нее внимание.

– Что вы сделали потом?

– Пошла в свою палатку, переодела обувь и взяла пачку китайского чая, а потом направилась в шатер. Там был драгоман – я отдала ему пачку и велела заварить чай мисс Пирс и мне, убедившись, что вода вскипела как надо. Он сказал, что ужин будет готов через полчаса – слуги уже накрывали на стол, – но я ответила, что это неважно.

– По-моему, чашка чая хороша в любое время, – рассеянно промолвила мисс Пирс.

– В шатре был кто-нибудь еще?

– Да. Мистер и миссис Леннокс Бойнтон сидели в углу и читали. И Кэрол Бойнтон тоже была там.

– А мистер Коуп?

– Он присоединился к нам за чаем, – сказала мисс Пирс, – хотя заметил, что пить чай – не в привычках американцев.

Леди Вестхолм кашлянула.

– Я начала побаиваться, что мистер Коуп окажется назойливым и станет навязывать мне свое общество. Путешествуя, трудно удерживать людей на расстоянии. Они становятся склонными к фамильярности – а американцы особенно часто бывают бестактными.

– Я уверен, леди Вестхолм, что вы способны отделаться от нежелательных попутчиков, – вежливо сказал Пуаро.

– Думаю, я способна справиться с любой ситуацией, – самодовольно отозвалась леди Вестхолм.

Насмешливые искорки в глазах Пуаро остались ею незамеченными.

– Пожалуйста, завершите ваш рассказ о событиях того дня.

– Конечно. Насколько я помню, Реймонд Бойнтон и рыжеволосая младшая дочь вошли в шатер вскоре после этого. Мисс Кинг пришла последней. Ужин уже был готов, и драгоман послал одного из слуг сообщить об этом миссис Бойнтон. Но слуга примчался назад с одним из своих товарищей и взволнованно заговорил с драгоманом по-арабски. Услышав, что миссис Бойнтон заболела, мисс Кинг предложила свои услуги. Она вышла вместе с драгоманом, потом вернулась и сообщила членам семьи миссис Бойнтон печальную новость.

– Она сделала это очень резко, – вставила мисс Пирс. – Думаю, такое следует сообщать более осторожно.

– И как восприняла трагическую весть семья? – спросил Пуаро.

Впервые леди Вестхолм и мисс Пирс казались растерянными.

– Ну... трудно сказать. – В голосе леди Вестхолм не слышалось обычной уверенности. – Они выглядели... спокойными.

– Они были ошарашены. – Слова мисс Пирс прозвучали скорее как предположение, чем как констатация факта.

– Потом они вышли из шатра с мисс Кинг, – сказала леди Вестхолм. – Мисс Пирс и я благоразумно остались на месте.

В глазах мисс Пирс мелькнуло сожаление.

– Ненавижу вульгарное любопытство! – добавила леди Вестхолм.

Сожаление стало более явным. Было очевидно, что мисс Пирс принудили также ненавидеть вульгарное любопытство.

– Позднее драгоман и мисс Кинг вернулись, – продолжала леди Вестхолм. – Я предложила, чтобы нам вчетвером подали еду немедленно, дабы Бойнтоны могли поужинать в шатре позже, без смущающего присутствия посторонних. Мое предложение приняли, и сразу после ужина я удалилась в свою палатку. Мисс Кинг и мисс Пирс сделали то же самое. Мистер Коуп, по-моему, остался в шатре, так как он был другом семьи и думал, что может оказать им помощь. Это все, что я знаю, мосье Пуаро.

– Когда мисс Кинг сообщила новость, вся семья Бойнтон вышла вместе с ней из шатра?

– Да... Нет, теперь мне кажется, что рыжеволосая девушка осталась. Возможно, вы помните, мисс Пирс?

– Да, я думаю... я уверена, что она осталась.

– И что же она делала? – спросил Пуаро.

Леди Вестхолм уставилась на него:

– Что делала, мосье Пуаро? Насколько я помню, ничего.

– Она все время шевелила руками, – внезапно сказала мисс Пирс. – Я подумала, что это свидетельствует о ее чувствах. На лице у нее ничего не отражалось, но руки так и дергались. Однажды я разорвала фунтовый банкнот, сама не зная, что делаю. У меня внезапно заболела двоюродная бабушка, и я никак не могла решить, ехать к ней или нет, а потом увидела, что вместо телеграммы рву купюру в целый фунт на мелкие кусочки! – Мисс Пирс сделала драматическую паузу.

– Что-нибудь еще, мосье Пуаро? – холодно осведомилась леди Вестхолм, не одобряя выход на авансцену своей компаньонки.

Вздрогнув, Пуаро пробудился от размышлений.

– Нет, ничего... Вы все изложили подробно и точно.

– У меня превосходная память, – удовлетворенно заметила леди Вестхолм.

– Еще одна маленькая просьба, леди Вестхолм, – сказал Пуаро. – Пожалуйста, сидите, не оборачиваясь. А теперь опишите, как одета мисс Пирс, если, конечно, она не возражает.

– Нет, нисколько, мосье Пуаро! – прочирикала мисс Пирс.

– Право, мосье Пуаро, с какой целью...

– Будьте так любезны, мадам, выполнить мою просьбу.

Леди Вестхолм пожала плечами и неохотно заговорила:

– На мисс Пирс хлопчатобумажное платье в коричневую и белую полоску, суданский пояс из красной, синей и бежевой кожи, бежевые шелковые чулки и лакированные коричневые босоножки. На левом чулке спустилась петля. На шее у нее ожерелье из сердолика и голубые бусы, на платье брошь с жемчужной бабочкой. На третьем пальце кольцо с поддельным скарабеем. На голове индийская широкополая шляпа с двойной тульей из розового и коричневого фетра. – Она сделала паузу. – Это все?

Пуаро развел руками.

– Примите мои поздравления, мадам. Ваша наблюдательность выше всяких похвал.

– От меня редко ускользают даже мелкие детали.

Поднявшись, леди Вестхолм кивнула и вышла из комнаты. Мисс Пирс двинулась следом, печально глядя на левый чулок, но Пуаро остановил ее:

– Еще одну минутку, мадемуазель.

– Да? – Мисс Пирс повернулась с испуганным видом.

Пуаро доверительно склонился к ней:

– Видите букет белых цветов на столе?

– Да.

– А вы заметили, войдя в комнату, что я один или два раза чихнул?

– Да.

– Не обратили ли вы внимание, нюхал ли я до того эти цветы?

– Ну... нет, не помню.

– Но вы помните, что я чихал?

– Да.

– Ладно, это не имеет значения... Понимаете, меня интересовало, могут ли эти цветы вызвать сенную лихорадку.

– Сенную лихорадку?! – воскликнула мисс Пирс. – Моя кузина отчаянно мучилась из-за нее! Она говорила, что если ежедневно закапывать в нос борную кислоту...

Пуаро с трудом избавился от мисс Пирс и неприятностей с носом ее кузины. Закрыв дверь, он вернулся в комнату.

– Но ведь я не чихал! – пробормотал он, подняв брови.