Эндрю Пеннингтон выказал все полагающиеся знаки скорби и потрясения. Как всегда, он был продуманно одет – на сей раз в черном галстуке. На его чисто выбритом лошадином лице застыло потерянное выражение.

– Джентльмены, – сказал он печально, – эта история меня доконала. Чтобы Линнет... ведь я ее совсем крохой знал. А как Мелиш Риджвей ею гордился! Да что теперь вспоминать. Скажите, чем я могу быть полезен.

Рейс сказал:

– Для начала, мистер Пеннингтон: вы ничего не слышали вчера вечером?

– По-моему, ничего, сэр. Моя каюта рядом с доктором Бесснером, и там действительно была какая-то возня в районе полуночи. Конечно, я тогда понятия не имел, что там происходит.

– Больше – ничего? Выстрелов не слышали?

Эндрю Пеннингтон покачал головой:

– Ничего похожего.

– А легли вы в какое время?

– Что-нибудь сразу после одиннадцати.

Он потянулся к нему.

– Думаю, вы не от меня первого узнаете, что по судну идут всякие слухи. Эта девица, наполовину француженка, Жаклин де Бельфор, не внушает доверия. Линнет не говорила, но у меня самого есть глаза и уши. Было у нее, было что-то с Саймоном! Cherchez la femme[111] – вот уж действительно! – и поверьте, вам не придется далеко cherchez.

– То есть вы считаете, что Жаклин де Бельфор застрелила мадам Дойл? – спросил Пуаро.

– Другого варианта не вижу. Конечно, я не могу знать наверняка...

– К сожалению, мы кое-что знаем.

– М-м? – Мистер Пеннингтон смотрел на него большими глазами.

– Мы знаем, что у мадемуазель де Бельфор не было никакой возможности застрелить мадам Дойл.

И он подробно изложил все обстоятельства дела. Мистер Пеннингтон не спешил принять их на веру.

– На первый взгляд – убедительно, но эта ваша сиделка... Готов поспорить, она не бодрствовала всю ночь напролет. Она, конечно, прикорнула, а девушка выскользнула – и снова вернулась.

– Маловероятно, мосье Пеннингтон. Не забывайте, ей дали сильное снотворное. И потом, у сиделок легкий сон, они просыпаются вместе с больными.

– Сомнительно это все, – объявил мистер Пеннингтон.

Ровным, не терпящим возражений голосом Рейс сказал:

– Вам придется поверить мне на слово, мистер Пеннингтон, мы внимательнейшим образом и всесторонне исследовали это дело. Вывод однозначен: Жаклин де Бельфор не убивала мисс Дойл. Надо искать в другом месте. И тут мы надеялись на вашу помощь.

– На мою помощь? – нервно дернулся Пеннингтон.

– Конечно. Вы близкий друг покойной. Обстоятельства ее жизни вы знаете, может, даже лучше ее мужа, потому что они только несколько месяцев были знакомы. Например, вы можете знать, что кто-то затаил зло на нее. Можете знать, что у кого-то были причины желать ее смерти.

Эндрю Пеннингтон облизнул пересохшие губы.

– Не имею представления, уверяю вас... Понимаете, Линнет выросла в Англии. Ее окружение, связи я знаю очень плохо.

– И все-таки, – в раздумье протянул Пуаро, – на борту был некто, желавший устранения мадам Дойл. Вы помните, как в этом самом месте она чудом избежала смерти, когда с горы скатился валун, – а-а, да вас, кажется, не было рядом?

– Не было. Я был в храме. Потом-то я обо всем узнал. Действительно, она чудом уцелела. Но вроде бы камень сам свалился?

Пуаро пожал плечами:

– Мы так и подумали тогда. А сейчас – сомнительно.

– Да, да, конечно. – Пеннингтон вытер лицо тонким шелковым платком.

Полковник Рейс продолжал:

– Миссис Дойл как-то обронила, что на пароходе находится ее недоброжелатель – не личный даже враг, а доставшийся ей по наследству. Кто бы это мог быть – не знаете?

Взгляд Пеннингтона выразил самое искреннее изумление.

– Не представляю.

– Об этом вы не говорили?

– Нет.

– Вы были близким другом ее отца; вам не припоминается какая-нибудь его операция, разорившая конкурента?

Пеннингтон безнадежно помотал головой.

– В этом нет ничего из ряда вон выходящего. Его операции частенько этим кончались, но не припомню, чтобы кто-то ему угрожал. Ничего похожего.

– Короче говоря, мистер Пеннингтон, вы нам не можете помочь?

– Похоже, не могу. Сожалею, что не пригодился вам, джентльмены.

Рейс обменялся взглядом с Пуаро и сказал:

– Жаль. Мы рассчитывали на вас.

Он встал, давая знак, что разговор окончен.

Эндрю Пеннингтон сказал:

– Раз Дойл прикован к постели, он, скорее всего, захочет, чтобы я за всем проследил. Извините заранее, полковник, но что конкретно делается?

– Вот снимемся с якоря и без остановок пойдем в Шелал, будем там завтра утром.

– А как быть с телом?

– Перенесут в холодильную камеру.

Эндрю Пеннингтон уронил голову на грудь. Потом он вышел.

Снова Пуаро и Рейс переглянулись.

– Мистер Пеннингтон, – сказал, закуривая, Рейс, – был не в своей тарелке.

Пуаро кивнул.

– Еще, – сказал он, – мистер Пеннингтон с перепугу сказал глупую ложь. Его не было в храме Абу-Симбел, когда с горы упал валун. В этом могу поклясться я – moi qui vous parle[112]. Я тогда как раз вышел из храма.

– Очень глупая ложь, – сказал Рейс, – и разоблачительная притом.

Пуаро снова кивнул.

– Но пока что, – улыбнулся он, – мы работали с ним в лайковых перчатках.

– Деликатно, – согласился Рейс.

– Mon ami, мы на удивление хорошо понимаем друг друга.

Раздался скрежет, задрожал пол. «Карнак» двинулся в обратный путь – в Шелал.

– Жемчуг, – сказал Рейс, – теперь нужно с ним разбираться.

– У вас есть план?

– Да. – Рейс бросил взгляд на часы. – Через полчаса – ланч. Что, если за десертом я сделаю сообщение – просто скажу, что похищен жемчуг и что я вынужден просить всех остаться на местах, пока будут обыскиваться каюты?

Пуаро одобрительно кивнул:

– Хорошо придумано. Жемчуг пока что у того, кто его взял. Действуя врасплох, мы лишаем его возможности сплавить жемчуг за борт.

Рейс потянул к себе несколько листков бумаги.

– В работе, – извиняющимся тоном сказал он, – я предпочитаю кратко изложить все известные факты. Тогда и в голове будет меньше путаницы.

– И правильно делаете. Система и порядок – в этом все, – ответил Пуаро.

Несколько минут Рейс заполнял страницы своим мелким аккуратным почерком. Кончив, он предложил Пуаро плоды своих усилий.

– Какие будут замечания?

Пуаро взял листы. Опус назывался:

«УБИЙСТВО МИССИС ДОЙЛ»

«Последней видела живой миссис Дойл ее горничная, Луиза Бурже. Время: 11:30 (приблизит.)

С 11:30 до 12:20 следующие лица имеют алиби: Корнелия Робсон, Джеймс Фанторп, Саймон Дойл, Жаклин де Бельфор – и никто, кроме них; однако преступление почти наверняка было совершено позже, поскольку практически наверняка для убийства использовался револьвер Жаклин де Бельфор, который в то время был у нее в сумочке. До вскрытия и заключения баллистика не может быть абсолютной уверенности, что это был именно тот револьвер, однако допустить это можно с самой высокой степенью вероятности.

Возможный ход событий:

«Икс» (убийца) оказался свидетелем скандала между Жаклин де Бельфор и Саймоном Дойлом в обзорном салоне и заметил, как револьвер отлетел под диванчик. Когда салон опустел, «Икс» завладел (завладела) револьвером, рассчитывая на то, что подозрение в убийстве падет на Жаклин де Бельфор. По этой версии несколько человек автоматически оказываются вне подозрения:

Корнелия РОБСОН, поскольку у нее не было возможности завладеть револьвером до того, как Фанторп отправился его искать.

Мисс БАУЭРС – на том же основании.

Доктор БЕССНЕР – на том же основании.

Важно. От Фанторпа нельзя со всей определенностью отвести подозрение, поскольку он мог положить револьвер в карман, а всем объявить, что не смог его найти.

Все остальные лица могли взять револьвер в этот десятиминутный промежуток времени.

Возможные мотивы убийства:

Эндрю ПЕННИНГТОН. Мотив выводится из предположения о его причастности к денежным махинациям. Есть свидетельства в пользу этого предположения, но их недостаточно, чтобы обосновать доказательность дела. Если это он столкнул камень с горы, то такой человек не упустит случая, когда тот подвернется. Если преступление было задумано заранее, то, конечно, в самом общем плане. Вчерашняя сцена со стрельбой в салоне предоставила идеальную возможность.

Недостаток версии о виновности Пеннингтона: зачем выбрасывать револьвер в воду, если он давал ценную улику против Ж.Б.?

ФЛИТВУД. Мотив – месть. Флитвуд считал себя обиженным Линнет Дойл. Мог слышать сцену в салоне и заметить, куда отлетел револьвер. Он мог взять его просто потому, что тот оказался под рукой, не думая переложить вину на Жаклин. Тогда нет противоречия с тем, чтобы выбросить его за борт. Но если дело обстояло таким образом, зачем он написал кровью инициал «Ж» на стене?

Важно. Найденный с револьвером простой носовой платок мог, скорее всего, принадлежать кому-то вроде Флитвуда, а не человеку состоятельному.

Розали ОТТЕРБОРН. Что предпочесть: свидетельство мисс Ван Скайлер или отпирательство Розали? Что-то безусловно было брошено тогда в воду, и этим «что-то» мог быть револьвер, обернутый в бархатную накидку.

Принять к сведению. Какие мотивы могли быть у Розали? Пусть у нее вызывала неприязнь и даже зависть Линнет Дойл, но назвать это мотивом убийства будет натяжкой. Убедительно свидетельствовать против нее можно, только найдя подходящий мотив. Насколько известно, Розали Оттерборн и Линнет Дойл прежде не знали друг друга и никак не были связаны.

Мисс ВАН СКАЙЛЕР. Бархатная накидка, в которую был завернут револьвер, принадлежит мисс Ван Скайлер. По ее собственному признанию, в последний раз она видела ее в салоне. Тогда же вечером она хватилась ее, но поиски ни к чему не привели.

Каким образом завладел накидкой «Икс»? Похитил ее еще в начале вечера? Если так, то зачем? Ведь никто не мог знать заранее, что между Жаклин и Саймоном произойдет ссора. Или «Икс» нашел накидку, когда зашел в салон забрать револьвер из-под дивана? Если так, то почему ее не нашли, когда искали специально? Может, мисс Ван Скайлер вообще ее не теряла. Иначе говоря: не она ли убийца Линнет Дойл? И не оговорила ли она Розали Оттерборн? А тогда – какие у нее были мотивы убивать Линнет Дойл?

Другие варианты:

Убийство ради ограбления. Возможная вещь, поскольку жемчуг пропал, а вчера вечером он точно был на Линнет Дойл.

Враждебное отношение к семейству Риджвей. Также возможно, но опять никаких доказательств.

Мы знаем, что на борту находится опасный преступник, профессиональный убийца. В нашем случае тоже есть убийца. Не одно ли это лицо? Тогда нужно доказать, что Линнет Дойл, на свою беду, что-то знала об этом человеке.

Выводы:

Плывущих на этом пароходе можно разбить на две группы: те, кто могут иметь мотивы для убийства либо определенно подозреваются – и те, кто вне подозрений.

ГРУППА I

Эндрю Пеннингтон

Флитвуд

Розали Оттерборн

Мисс Ван Скайлер

Луиза Бурже (ограбление?)

Фергюсон (политические убеждения?).

ГРУППА II

Миссис Аллертон

Тим Аллертон

Корнелия Робсон

Мисс Бауэрс

Миссис Оттерборн

Джеймс Фанторп

Доктор Бесснер

Синьор Рикетти».

Пуаро вернул автору листки.

– То, что вы здесь написали, очень правильно, очень точно.

– Вы со всем согласны?

– Да.

– А что добавите от себя?

Пуаро приосанился.

– Я ставлю перед собой один вопрос: зачем выбросили за борт револьвер?

– И это все?

– В настоящий момент – да. Пока я не получу удовлетворительного ответа на этот вопрос, я ни в чем не вижу смысла. Тут наш исходный рубеж – тут он должен быть. И заметьте, мой друг: в своей краткой сводке вы даже не попытались ответить на этот вопрос.

Рейс пожал плечами:

– Испугались – и выбросили.

Пуаро растерянно покачал головой. Он взял в руки сырую бархатную накидку, разложил и расправил ее на столе. Пальцем обвел горелые пятна и опаленные дырки.

– Скажите-ка, мой друг, – заговорил он. – Вы лучше меня разбираетесь в огнестрельном оружии. Может такая вещица, если ее намотать на револьвер, заглушить выстрел?

– Не может. Другое дело – глушитель.

Пуаро кивнул:

– И мужчина, имеющий навык в обращении с оружием, это знает. А женщина – та не знает.

Рейс посмотрел на него с любопытством:

– Может быть, и не знает.

– Не знает. Она начиталась детективных рассказов, а там не все благополучно с деталями.

Рейс постучал пальцем по перламутровой рукоятке револьвера.

– Во всяком случае, этот пострел не из шумных, – сказал он. – Вы слышите простой хлопок. А если вокруг шумят, то вообще ничего не слышно.

– Да, об этом я тоже подумал.

Пуаро взял платок, повертел его.

– Мужской носовой платок – но не из кармашка джентльмена. Думаю, ce cher[113] Вулворт! От силы три пенса.

– Таким пользуется публика вроде Флитвуда.

– Вот-вот. У Эндрю Пеннингтона, я заметил, платок очень тонкого шелка.

– Фергюсон? – предположил Рейс.

– Возможно. С целью эпатажа. Но тогда понятнее бандана.

– Им воспользовались вместо перчатки, я думаю, чтобы не оставить отпечатки пальцев. – Усмехнувшись, Рейс прибавил: – «Разгадка скромного платочка».

– В кулачке застенчивой jeune fille[114] – да?

Он положил платок на стол и снова взял накидку, вглядываясь в пороховые отметины.

– Странно, – бормотал он, – все-таки странно...

– Что именно?

Пуаро сокрушенно продолжал:

– Cette pauvre[115] мадам Дойл. Лежит себе мирно... и только дырочка в голове. Вы помните, как она лежала?

Рейс пытливо глядел на него.

– Знаете, – сказал он, – мне кажется, вы что-то хотите мне сказать, но, убейте, не могу догадаться – что!