– Джентльмен желает видеть вас, мадам.

Женщина, которая что-то писала за одним из столиков на почте при отеле, встала и неуверенно направилась к нам.

Миссис Таниос было где-то за тридцать. Высокая, худощавая, с довольно выпуклыми глазами цвета «крыжовенного варенья» и с выражением тревоги на лице, она была в довольно безвкусном ситцевом платье, но зато на голове у нее красовалась чрезвычайно модная шляпка, правда, нелепо надетая.

– Простите, но... – нерешительно произнесла она.

Пуаро поклонился.

– Я только что от вашей кузины, мисс Терезы Аранделл.

– Ах, от Терезы! Что вы говорите!

– Не уделите ли вы мне несколько минут?

Миссис Таниос рассеянно огляделась. Пуаро указал ей на кожаный диван в дальнем конце комнаты.

Но как только мы направились туда, раздался тонкий голосок:

– Мама, ты куда?

– Я сейчас вернусь. Продолжай свое письмо, родная.

Худенькая остроносая девочка лет семи снова принялась за свою трудную, по-видимому, задачу. От усердия она даже высунула кончик языка.

В дальнем конце комнаты никого не было. Миссис Таниос села, мы последовали ее примеру. Она вопросительно взглянула на Пуаро.

– Это касается обстоятельств смерти вашей тетушки, мисс Аранделл.

Показалось ли мне или в самом деле в ее бесцветных выпуклых глазах вспыхнула тревога?

– Да-да, я слушаю.

– Незадолго до своей кончины, – сказал Пуаро, – мисс Аранделл написала новое завещание, согласно которому все свое состояние она оставила мисс Вильгельмине Лоусон. Мне хотелось бы знать, миссис Таниос, поддержите ли вы своих родственников – мисс Терезу Аранделл и мистера Чарльза Аранделл – в их намерении опротестовать завещание?

– Ох! – Миссис Таниос глубоко вздохнула. – По-моему, это бесполезно. Мой муж консультировался с адвокатом, и тот сказал, что этого делать не стоит.

– Адвокаты, мадам, люди осторожные. Обычно они советуют не встревать в судебную тяжбу. И чаще всего они, несомненно, правы. Тем не менее бывают случаи исключительные, когда риск оправдан. Я не адвокат, и поэтому у меня иная точка зрения. Мисс Аранделл, мисс Тереза Аранделл, хочу я сказать, готова к борьбе. А как вы?

– Я... Я... не знаю, что и сказать. – Она нервно сплела пальцы. – Я должна посоветоваться с мужем.

– Разумеется, вам следует посоветоваться с мужем, прежде чем что-либо предпринимать. И все же, что сами вы мыслите по этому поводу?

– Я, сказать по правде, не знаю. – Миссис Таниос еще больше встревожилась. – Сначала я должна обсудить все с мужем.

– Но вы лично, что вы думаете по этому поводу?

Миссис Таниос нахмурилась, потом нехотя произнесла:

– Не скажу, чтобы мне эта идея очень нравилась. Это не совсем прилично.

– Почему, мадам?

– Раз тетя Эмили решила завещать свои деньги человеку постороннему, нам остается только примириться с этим.

– Значит, вы не испытываете никакой обиды?

– Почему же? Испытываю. – Она вспыхнула. – Я считаю, что тетушка поступила несправедливо. Ужасно несправедливо. Это так не похоже на тетю Эмили. И так несправедливо по отношению к детям.

– Вы полагаете, что это не похоже на мисс Аранделл?

– Да, совершенно не похоже.

– А что, если она действовала против своей воли? Не считаете ли вы, что она находилась под чьим-то влиянием?

Миссис Таниос снова нахмурилась.

– Знаете ли, я попросту не могу представить, чтобы кому-то удалось повлиять на тетю Эмили, – без особой охоты призналась она. – Тетя была очень независимой женщиной.

– Да, ваши слова соответствуют истине, – одобрительно кивнул Пуаро. – Вот мисс Лоусон – дело другое, ее никак не назовешь человеком с характером.

– Она славная женщина, хотя и не очень умная... Но зато на удивление добрая. Вот почему я отчасти чувствую...

– Да, мадам? – выжидающе бросил Пуаро, поскольку она умолкла.

Миссис Таниос, нервничая, снова переплела пальцы.

– По-моему, было бы крайне недостойно... пытаться опротестовать завещание, – сказала она. – Я совершенно уверена, что мисс Лоусон тут ни при чем. Она просто не способна на всякие интриги...

– Тут я совершенно с вами согласен, мадам.

– Вот почему я считаю, что обращение в суд – занятие недостойное и пустое. К тому же это стоит больших денег, не так ли?

– Да, расходы будут немалые.

– И, вполне возможно, напрасные. Вам следует поговорить об этом с моим мужем. Он куда лучше меня разбирается в делах.

Выждав минуту-другую, Пуаро спросил:

– Как вы думаете, чем можно объяснить появление нового завещания?

– Не имею ни малейшего понятия, – вспыхнув, пробормотала миссис Таниос.

– Я уже сказал вам, мадам, что я не адвокат. А вы почему-то даже не спросили меня, чем я занимаюсь.

Она подняла на него вопрошающий взгляд.

– Я детектив. И незадолго до своей кончины мисс Эмили Аранделл написала мне письмо.

Стиснув руки, миссис Таниос подалась вперед.

– Письмо? – переспросила она. – О моем муже?

Не спуская с нее глаз, Пуаро выдержал паузу и многозначительно изрек:

– Боюсь, у меня нет права отвечать на этот вопрос.

– Значит, она и вправду написала вам о моем муже. – Голос у нее зазвенел. – Что именно? Могу уверить вас, мистер... Извините, не знаю, как ваша фамилия.

– Пуаро. Меня зовут Эркюль Пуаро.

– Могу уверить вас, мистер Пуаро, что все выпады против моего мужа абсолютно безосновательны! Уж я-то знаю, кто вдохновил тетушку на написание этого письма! Вот еще почему я предпочла бы не иметь ничего общего с Терезой и Чарльзом! Терезе всегда был не по душе мой муж. Она про него много чего говорила! Я знаю, говорила! Тете Эмили он тоже был не по вкусу, потому что он не англичанин, вот она и верила всему, что бы ей Тереза про него ни наболтала. Но все это неправда, мистер Пуаро, можете поверить мне на слово.

– Мама, я уже написала письмо.

Миссис Таниос оглянулась. Ласково улыбаясь, она взяла письмо, которое протягивала ей девочка.

– Очень хорошо, моя родная, очень хорошо. И как красиво ты нарисовала Микки-Мауса!

– А что мне теперь делать, мама?

– Хочешь купить себе открытку с картинкой? Вот тебе деньги. Пойди к джентльмену в холле и выбери такую, какую ты бы хотела послать Селиму.

Девочка ушла. Я вспомнил слова Чарльза Аранделла. Миссис Таниос в самом деле была верной женой и любящей матерью. И действительно чем-то напоминала уховертку.

– Это ваш единственный ребенок, мадам?

– Нет, у меня есть и сынок. Он сейчас на прогулке с отцом.

– Вы брали их с собой, когда ездили в «Литтлгрин-хаус»?

– Иногда. Ведь тетушка была уже старой, и дети доставляли ей беспокойство. Но она была очень доброй и непременно присылала им чудные подарки на Рождество.

– Скажите, когда вы в последний раз видели мисс Эмили Аранделл?

– По-моему, дней за десять до ее кончины.

– Ваш муж и двое ваших родственников все были там, не так ли?

– О нет, то было неделей раньше. На Пасху.

– Но вы с мужем провели там выходные и на Фоминой неделе?[37]

– Да.

– И мисс Аранделл пребывала в добром здравии и приятном расположении духа?

– Да, она была такой, как всегда.

– Она не лежала в постели?

– После падения ее уложили в постель, но, пока мы были там, она спускалась вниз.

– И ничего не говорила вам о том, что составила новое завещание?

– Ни слова.

– И ее отношение к вам было таким же, как прежде?

– Да, – на этот раз чуть замешкавшись, отозвалась миссис Таниос.

Я был уверен, что мы с Пуаро пришли к одному мнению: миссис Таниос лжет!

– Возможно, мне следовало бы выразиться точнее, – выдержав паузу, заговорил Пуаро, – когда я задал вопрос об отношении мисс Аранделл к вам. Я имел в виду только вас лично.

– Понимаю, – мгновенно откликнулась миссис Таниос. – Тетя Эмили была очень мила со мной. Она подарила мне брошечку с жемчугом и бриллиантами и дала детям по десять шиллингов.

Она явно успокоилась. И отвечала теперь без опаски.

– А ваш муж – в ее отношении к нему тоже не было перемен?

Скованность и напряженность опять вернулись. И, старательно не глядя на Пуаро, миссис Таниос ответила:

– Нет, разумеется, нет. С чего бы это?

– Но поскольку, по вашим собственным словам, ваша кузина Тереза Аранделл могла нашептать вашей тетушке...

– Нашептала! Уверена, что нашептала! – Миссис Таниос подалась вперед. – Вы совершенно правы. Перемена была! Тетя Эмили стала гораздо к нему холоднее. И вела себя крайне странно! Он порекомендовал ей средство, способствующее пищеварению, и даже взял на себя заботу отправиться к аптекарю и заказать лекарство. Тетушка поблагодарила его, но очень сдержанно, а потом – я видела собственными глазами – потом она вылила микстуру в раковину.

Она явно была возмущена.

У Пуаро блеснули глаза.

– Действительно странно, – сдержанно согласился он.

– Такая неблагодарность! – воскликнула жена доктора Таниоса.

– Вы сами говорите, что пожилые дамы не всегда доверяют иностранцам, – заметил Пуаро. – Они считают, я уверен, что только английские врачи умеют лечить. Типичное мышление жителей островной страны.

– Да, наверное, – уже чуть успокоившись, сказала миссис Таниос.

– Когда вы возвращаетесь в Смирну, мадам?

– Через несколько недель. Мой муж... А вот и мой муж и с ним Эдвард.